Художник

Шел дождь. Было холодно, Ведь близился конец лета. Одинокий парень сидел на крутом обрыве, на камне, на огромном, черном, покрытым мхом камне. Внизу была многокилометрова пропасть, но страшно мне не было, к счастью у меня не было акрофобии. Он полусидя смотрел сначало вдаль, а потом снова на листок, вдаль и на листок, вдаль и на листок. И на листке парень в черном постоянно что-то отмечал, резкими штрихами, как будто перечеркивая что-то. Он рисовал картину, пейзаж, но не тот что видел перед собой. То что находилось в реальном мире он взял за фон, а сюжет придумывал сам. Где-то вдалеке, над одиночной горой летал огромный золотой дракон, переливаясь, чешуя создавала как бы второе солнце. Сама погода в картине была ясная, не пасмурная, как на самом деле. Прекрасный и Чарующий лес, не устрашающий, как в реалии. Такая же черная, обросшая мхом, отвесная скала. И тут самое главное отличие, девушка, сидящая на этой скале. Девушка, такая хрупкая, в синем платье, с развивающимися, светлыми, длинными волосами. Напрашивается вопрос "что делает такая девушка здесь? На таком высокогорье. Одна, да еще и просто сидит." Художник обрисовывал ее детально, любую складку платья, любое пятнышко, каждый локон. Все остальное же поддавалось размытию, не было полной четкости, потому что в центре внимания была девушка и только она. В реальном же мире начинался дождь. Но самое удивительное, капли дождя не попадали на картину, они ее опоясывали по бокам. Доведя последний штрих до своего конечного конца, художник положил картину на ноги, потянулся, чтобы размять наконец-то часами напряженную спину, и перевернув картину, написал ручкой "Анарэель, девушка, отражающая мой мир, мою сущность, меня. Эрен, мир, отражающий мою душу, мою душу, которая не затронута мной, не исследованные, самые потаенные уголки, где ни я и никто другой не бывал, где нет троп ведущих в никуда, где жизнь бьет ключом." И поставив роспись, парень положил свое творчество в потрепанную сумку. И тихо пошел в направлении одинокого, серого дыма. "Ну вот я и пришел" - сказал художник, стоя перед огромным зданием, с вывеской, появляющейся при каждом повторном озарении неба фиолетовой молнией, "детский дом".