Н. п. Глава 8. Любовный жар

/Флоренция, Палаццо Веккио, на его наружной стене имелся ‘Рот истины’,
«bocca della verita» – ‘Рот истины’/

Необычное путешествие. Глава 8. Любовный жар

Ночь опустилась на город. Луна показалась из-за холма, прикрываясь облаками, звезды исчезли на небосводе. В домах погасли огни, улицы погрузились в сон.

Хозяйка дома, где жил Леонардо, не находила себе место. Муж напился на радостях, что угодил чиновнику, и уверенный в том, что его дела пойдут в гору, сейчас храпел, раскинувшись на всю ширину постели. В огромной спальне жена могла лишь сидеть на пуфике в ногах кровати. Сердитая женщина встала и пошла в гостиную — ей не давали покоя мысли о постояльце и его молодой спутнице.

Задумав проверить с кем сейчас спит постоялец, решительная брюнетка, взяв свечу, направилась в другую половину дома, поднялась по лестнице и вошла в комнату художника.

Было далеко за полночь, луна светила не очень ярко, легкие облака время от времени загораживали луну. Хозяйка стояла в дверях и смогла разглядеть две головы на подушке. Длинные кудри девушки падали на лицо мужчины. Она лежала на нем. Его руки гладили ее бедра.
«Волосы девки темные. Новая натурщица?».
Эта картина вывела госпожу из равновесия. Оставив свечу на столике, разгневанная женщина бросилась к кровати и вцепилась обеими руками в обе головы — правой, как ей казалось, держала свою соперницу.

Девушка завизжала, мужик жалобно застонал. Их голоса хозяйке дома показались подозрительно знакомы. Мужик приподнялся и повернулся к ней лицом.

— Ах, ты плут! Что ты делаешь в постели господина? И где он сам? — гневно выкрикнула госпожа, узнав слугу Леонардо.
— А.а.а, — застонал юноша, — он сам просил дождаться его здесь до утра.
Рассерженная женщина все еще держала его за волосы.
— Врешь! Пошел прочь, негодник!
Хозяйка с силой вытащила слугу из постели. Юноша кубарем выкатился, встал на ноги и выбежал из комнаты, обхватив голову руками, будто боялся лишиться волос.
— Ты кто такая? – зашипела хозяйка, пытаясь разглядеть лицо девушки.
— Отпустите меня, синьора, это я, — заикаясь от страха, бормотала служанка.
— А, иди прочь, — устало махнула рукой госпожа, узнав ее, и отпустила девушку.

Служанка выбежала из комнаты и бросилась вниз по лестнице, в прихожей столкнулась со слугой.
— Вот лютует, вся извелась от ревности, — прошептал юноша.
— Несомненно, госпожа видела твоего господина вместе с той натурщицей, — испуганно прошептала девушка.
— Пошли ко мне, — юноша потянул ее за собой.

Хозяйка села на край кровати, ей было непонятно куда делся постоялец. Озадаченная женщина не знала, что и думать. Ей казалось, что художник всегда ночует дома, а не таскается, как другие, по злачным местам. Ложиться в постель, где только что кувыркались слуги, ей не хотелось. Забрав свечу, госпожа медленно вышла из комнаты, спустилась вниз, и ушла на свою половину дома, решив, что лучше всего ей расположиться на тахте в гостиной.

Страстную брюнетку мучила жгучая ревность к светловолосой девушке. Конечно, она слышала, что художники не пропускают ни одной юбки. Не исключено, что порисовав натурщицу, у мужчины возникало желание погладить юное тело – это допустимо, но он отвергал ее любовь ради какой-то крестьянки. В том, что ее соперница крестьянка, оскорбленная красавица не сомневалась — постоялец сам так сказал. У этой девицы нет даже приличного платья. Мысли вихрем проносились в голове возмущенной женщины, ее надежды рухнули, раздражение росло, превращаясь в ненависть. Мстить – это все, что ей оставалось.
Словно насмешка перед ее глазами снова возник ‘рот истины’ — каменный барельеф смеялся над ней.
«Поступить как все, значит написать анонимку и бросить в ‘рот истины’. Что написать? Да, хотя бы то, что они бежали прочь с площади, зная о позорной казни. Они – это художник и рыжеволосая блудница. Нисколько не сомневаюсь, что натурщица блудница – у нее нет приличного платья и она кокетливо смеялась, закатывая глаза. Куда они бежали — торопились, зачем? Или можно еще в чем-нибудь обвинить постояльца, например, что его интересуют мальчики. Пусть будут две анонимки, как бы от разных людей. Завтра же займусь этим вопросом».
Приняв решение, хозяйка успокоилась. Захватив из спальни свою подушку и чистую простыню, она устроилась на тахте.

Слуга слышал, как госпожа ушла к себе, и решил выйти в коридор. Он вспомнил, что обещал своему господину открыть входную дверь, чтобы впустить его в дом.
«Ждать утра не обязательно, открою дверь сейчас и пойду себе спать», — юноша отодвинул щеколду и вернулся в свою постель, где мирно спала его подружка.
*

Часы пролетели быстро, почти незаметно.
— Время так скоротечно, — сонно пробормотала Сона.
— Светает, нам пора. Пошли ко мне, — отозвался Леонардо.
Пересадив девушку со своих коленей на сено, художник встал и вышел из грота, стряхнул с себя сухую траву и помог путешественнице выйти из убежища. Оба потоптались на месте, чтобы размять отекшие ноги, он поднял ее в воздух и закружил. Сона, смущаясь, обвила руками его шею и почувствовала, что Леонардо возбужден. Он опустил ее на землю и парочка, держась за руки, побежала к городу. Возбуждение мужчины передалось гостье, понимающей, что они не просто так возвращаются в его комнату.
Город спал, улицы пустовали. Сона не замечала домов и собственно улиц, она словно летела, не чувствуя ног, потому что была счастлива — ее за руку держал сам Леонардо. Парочка без помех добежала до особняка.

Дверь оказалась открытой и художник вошел в дом, ведя гостью за руку. Внутри царила тишина, только из хозяйской половины раздавался громкий храп хозяина. Леонардо задвинул щеколду, парочка, стараясь не шуметь, тихо поднялась по лестнице.
В комнате Леонардо обнаружил, что его постель вся измята. Усмехаясь, снял плащ и верхнее одеяние.
— Этот плут опять кувыркался здесь со своей плутовкой, — покачал головой и стал поправлять простыни.
— Иди ко мне, — тихо позвал девушку и шепнул, — сними платье.
Сона развязала пояс, расслабила шнуровку и сняла платье, встряхнула его и положила на табурет. Леонардо взял гостью на руки, уложил в постель и расположился рядом.
— Мне пора возвращаться, — неуверенно прошептала путешественница, заметив, что мужчина обнажен.
— Не торопись, побудь со мной еще немного, ты замерзла, я тебя согрею. Трудно лишь в первый раз, потом будет только приятно. Надеюсь, ты ко мне уже или почти привыкла, — прошептал Леонардо.

Его горячие губы целовали ее сухие от волнения уста, лицо и шею, а сильные руки осторожно снимали рубашку, дрожь нетерпения прошла по его телу. Сона подчинялась робко, понимая, что он не причинит зла. Леонардо действовал настойчиво, но нежно — поцеловал ее грудь и заглянул в глаза, пытаясь понять приятно ли ей, остался доволен реакцией и стал не торопливо ласкать, покрывая поцелуями тело, опускаясь все ниже.

До сих пор Сона не осознавала действительно ли она всем телом здесь, в этой эпохе или только душою. Однако сейчас, от его горячих поцелуев, жар пробегал по всему телу. Так что у нее не было никаких сомнений в том, что всецело присутствует тут, в крепких объятиях сильных, уверенных рук Леонардо. Его губы нашли ее уста и в долгом поцелуе слились не только эти губы. Взволнованная девушка получала удовольствие от этого момента, чувствуя себя счастливой.

Лежа на боку, Леонардо провел рукой по нежному телу красавицы — груди, талии, бедрам.
— Природа совершенна, повторить такое очень трудно, — вздохнул Мастер, повернулся на спину и заснул.

«Удивительно, мечта увидеть гения завела меня в его постель. Кажется, мне было хорошо, больно самую малость. Он обещал, что потом будет только приятно. С ним, конечно, не сомневаюсь, он ласковый, — Сона посмотрела на спящего Леонардо. — Я без сомнения привыкла к нему: лежу тут обнаженная и мне нисколько не стыдно. Очевидно, потеряла стыд. Наверно, это и есть потеря невинности. Какого цвета его волосы — светлые или каштановые? Под ярким солнцем волосы напоминают темное золото. Как он с его ростом помещается на этой кровати? Может быть, его ноги свисают?».

Сона приподнялась, чтобы посмотреть и заметила свою рубашку на краю постели, потянула ее на себя и осторожно, чтобы не мешать спящему, оделась.
Леонардо, не открывая глаз, вдруг обнял ее крепко:
— Не торопись, останься со мной хотя бы на день.
«Пожалуй, мне пора вернуться в свою эпоху, свой мир, свой город», — подумала путешественница.
— Нет, — решительно произнес Леонардо, — я читаю твои мысли. Ты останешься со мной еще один день.
Лежа на боку, Леонардо откуда-то достал ее трусики.
— Что это? Для чего? – глядя в глаза, спросил серьезно.
— Атрибут женской одежды для тепла и гигиены, — смущаясь, ответила Сона.
— Это может согреть? Эти кружева? Ты шутишь? – Леонардо смотрел пытливым взглядом.
— Кружева для красоты.
— Чтобы соблазнить мужчину, — уточнил художник и строго сказал: — Значит ты появилась в моей комнате, чтобы меня соблазнить, и застенчивой только притворялась.
Сона совсем растерялась и готова была заплакать.
— Я не виновата, у нас такое нижнее белье, — произнесла испуганно.
— Что еще нового в вашем нижнем белье?
— Для поддержания груди есть бюстгальтер.
Он рассмеялся, она растерянно заморгала глазами.
— Scusa (извини – итал.), я тебя напугал, — Леонардо нежно поцеловал уголки ее губ. — Ты на самом деле еще наивное дитя, не умеешь увиливать и приспосабливаться к ситуации.
— Много нового в одежде мужской и женской в сравнении с нашей? — уже серьезно спросил художник.
— Да, у нас жизнь теперь другая, есть всякие механизмы и одежда стала более удобной, прежде всего для работы, — почти успокоившись, начала Сона.
Но он ее не слушал – его губы нашли ее губы и...

— Что ж, я тебе верю, — Леонардо лег на спину и уверенно добавил. — Ты теперь моя женщина, а я у тебя первый мужчина. Главное качество женщины какое?
— Покорность мужчине, которого любишь, — выдержав его строгий взгляд, ответила Сона.
— Ты хорошая ученица, первый урок усвоила верно, надевай платье, мы пойдем к нашему гроту, там нам никто не помешает.
Гостья быстро надела сиреневое платье. Художник надел коричневую верхнюю одежду, набросил на плечи плащ, свернул одеяло, взял его под мышку и они тихо пошли вниз.

Леонардо повел девушку на кухню. В просторном помещении Сона заметила печь в глубине и несколько кастрюль разных размеров с крышками на них, другую утварь, длинный стол с табуретками, на стенах висели полки с разнообразными коробочками и посудой, лук и чеснок, нанизанные на нить, и сушенная зелень. Его не интересовало содержимое кастрюль. Он нашел бумагу, развернул на столе, переложил на нее яблоки и персики, три лепешки и два куска сыра, лежавшие на блюде. Завернул продукты и дал ей. Парочка тихо вышла из дома. Их путь лежал в сторону грота.

Город уже проснулся, на улицах появились прохожие и повозки. Леонардо все время держал гостью за руку, не отпускал, будто боялся, что она исчезнет.

Завтрак на траве, вода из родника, прогулка по окрестностям — художник сделал много набросков в своей записной книжке, хотел запомнить ее во всевозможных позах, в различном настроении. Утро стояло теплое, солнечное, безветренное. Изумительные пейзажи вызывали восторг у путешественницы, художник старался запечатлеть эти эмоции на бумаге. Кажется, Сона истоптала туфли, когда они вернулись к гроту. Леонардо снова проверил нет ли кого-нибудь внутри их убежища — встряхнул сено, разложил его по всей ширине тайного места, расстелил на нем одеяло и позвал девушку внутрь. Влюбленные сели на одеяло, углубление в пригорке оказалось не таким уж и маленьким.

— Снимай платье и ложись, — велел ей Леонардо и стал снимать свою одежду.
Сона послушно сняла средневековый наряд и положила его рядом с собой, сняла туфли и легла. Всю одежду Леонардо сложил в стороне и устроился рядом с ней.
— Значит мужская одежда тоже изменилась? У мужчин тоже есть такие, — он снял ее трусики, она смутилась.
— Да, считается, что сначала появились мужские, длиной почти до колена, потом такие же женские трусы, затем они становились все короче и короче.
— Верхняя одежда какая?
— Мужчины в нижней части тела носят широкие брюки из плотной ткани, закрывающие щиколотку. Женщины тоже носят брюки.
— Платья уже не носят?
— Носят, но платья теперь могут быть разной длины — от самых длинных до самых коротких, — Леонардо поднял вверх ее рубашку, чтобы Сона показала длину, — выше, еще выше.
Леонардо поднял рубашку выше колена и насупил брови.
— Это что же получается, — его голос прозвучал сердито, — на мою женщину может глазеть любой мужчина?
— Я не ношу такие короткие платья и часто хожу в брюках, — оправдывалась Сона.
— Странно, что в такой одежде, ты до сих пор не знала мужчин, — недоверчиво заметил Леонардо.
— А мое желание значения не имеет? – вдруг осмелела Сона.
— В данный момент нет! – Леонардо решительно привлек ее к себе, снимая с нее рубашку.
*

Наверное, там — в гроте, она поспала, потому что вспомнила, как проснулась, потянулась и увидела, что снаружи достаточно светло. Леонардо спал рядом, лежа на спине. Сона села, надела рубашку, обняла свои колени и подумала, что ей пора вернуться в свой мир, в свой город, в свой дом, на свою кровать...

*
«bocca della verita» – ‘Рот истины’
Во Флоренции в палаццо делла Раджоне и дворце Синьории (ныне Палаццо Веккио) на наружной стене были проделаны отверстия, а на внутренней стороне прикреплены ящики. Отверстие называлось ‘дыра’ или ‘барабан’. Нередко отверстие из эстетических соображений проделывали в смеющемся либо усмехающемся рте фигурки барельефа и тогда его называли ‘ртом истины’. В этот ‘рот’ попадали доносы, вызванные обидой, жаждой мести, ревностью. Чиновники вынимали их и рассортировывали, чтобы дать ход правосудию. Этим занимались ‘Ночные судьи’ — организация, которая блюла нравы монастырей и граждан Флоренции, боролась с проституцией и однополой любовью.
*

Глава 9 — http://www.proza.ru/2015/04/07/739


Рецензии