Мастер
Она во Времени пространстве бесконечном
Звучит, вдыхая жизнь в людей сердца,
И поднимает смертного над Вечным..."
("Ода Музыке" М.З.)
Свиридов брел по заснеженному бульвару, подняв высоко воротник и опустив голову. Он смотрел себе под ноги и не замечал мерцавших то здесь, то там в вечерней зимней темноте огоньков гирлянд. Город готовился встречать Новый Год. А Свиридов не готовился. "Какой уж тут может быть праздник",-думал он на ходу,-"когда июльскую зарплату обещали выплатить не раньше середины января! А ведь обещали, клялись, что получка будет в декабре..." Свиридов уже свыкся с таким положением вещей, поэтому о вошедшем в норму безденежье не переживал. Переживал он о другом, о том, что взял взаймы до Нового Года у Мишки, друга детства, который сумел-таки раскрутить свое кооперативное кафе до уровня средней руки ресторана. Деньги тогда очень нужны были Свиридову на новые струны для скрипки. Вот и сейчас, она лежала себе в футляре, который он нес в руке, лежала с новыми струнами, только денег-то нет…
Собственно говоря, Свиридов как раз и держал путь в тот самый мишкин ресторан,что- бы сказать другу правду, как она есть. Процедура, конечно, неприятная, но по другому поступить Свиридов не мог. Придется об'ясняться об экономической ситуации в стране, об урезанном бюджете на культуру, о нерадивом руководстве консерватории, в которой Свиридов работал преподавателем. Придется об'ясняться, как будто он, Свиридов во всем этом виноват. Но ведь деньги взаймы брал он, и ответ, стало быть, держать ему.
Размышляя таким образом, Свиридов уткнулся в парадное мишкиного ресторана. За стеклянной дверью стоял грозной наружности здоровяк в фиолетовом пиджаке, под цвет его огромному круглому лицу. На верхнем кармане у него была прикреплена табличка, где большими буквами было пропечатано:"ОХРАНА". "Охранник" толкнул дверь, высунул голову наружу, подозрительно оглядел Свиридова и спросил:
- У Вас столик заказан?
- Мне бы Михаила Семеновича увидеть. Скажите, пожалуйста, что Свиридов пришел...
- Ждите здесь,- рявкнул здоровяк, закрыв перед носом у Свиридова дверь и удалившись затем в глубь помещения.
Ждать пришлось недолго. Мишка пришел сам и впустил Свиридова внутрь. Потом они оба проследовали в зал ресторана, где почти никого не было, и присели за один из столиков. Тут же появилась официантка и принесла чай.
- С наступающим, Дружище! Может по маленькой, а? Проводим, как говорится, год минувший…Мишка улыбнулся и подмигнул товарищу.
- Нет-нет, Миш, у меня дела еще сегодня,- соврал Свиридов, как всегда покраснев от того, что сказал неправду, и от понимания, что Мишка ему, наверняка, не поверил.
- Какие это у тебя дела? А ну, рассказывай давай! Я ж тебя больше месяца не видел...
- Да так, ничего особенного... по работе, в общем...- Свиридов все же собрался с духом и, сделав голос потверже, начал об'ясняться,- Миш, понимаешь, я зашел тебе сказать, что долг до Нового Года вернуть не смогу. Зарплату только в январе обещали дать, а перезанять мне и негде совсем, ты же сам знаешь...
- Узнаю тебя, Свиридов! Новый Год на носу, с другом сколько не виделся, а приходишь и про какую-то ерунду бубнишь... Да Бог с ними, с этими деньгами! Не обеднею я...
- Это не ерунда, Миш! Это для меня очень важно...- начал было опять бормотать Свиридов.
- Слушай! Хорошо. Я вот сейчас на скрипку твою посмотрел и кое-что придумал,- Мишка загадочно улыбнулся,- Сыграй у меня здесь сегодня вечером - и в расчете. Плюс с меня еще ужин, ну это... как угощение, что ли... Я ведь знаю твою душу занудную - спать не сможешь из-за долга этого! Много не надо. Одну композицию, самую простенькую. Публика у нас здесь не особо взыскательная, но разнообразие, как и все, любит.
Свиридов задумался. С одной стороны, играть на скрипке в кабацком дыму и угаре казалось ему диким и кощунственным, а с другой - иного способа вернуть Мишке долг попросту не было. Он отпил несколько глотков чая и промолвил:
- Хорошо. Я согласен.
- Ну вот и здорово! - воскликнул Мишка, довольный тем, как сумел разрешить проблему,- Ты посиди, покушай пока. Я распоряжусь - тебе принесут. Ну а примерно... через часик я тебя позову и сыграешь, идет?
- Идет,- улыбнулся наконец-то Свиридов.
Помещение ресторана, тем временем, стало постепенно заполняться посетителями. Заходившие небольшими группами люди мало чем отличались друг от друга. Девушки, в большинстве своем, были пострижены под "каре", намертво убив перегидролью врожденный цвет волос. Из одежды, что была на них, превуалировали короткие черные юбки, под стать таким же черным ажурным колготкам, и, в основном, белые водолазки и вязаные кофточки. Мужчины и вовсе - с ног до головы облачились во все черное, поблескивая лишь золотыми цепочками и браслетами.
Посетители, едва присев за стол, сразу заказывали водку и шампанское и, не дожидаясь закуски, начинали вливать в себя спиртное. Свиридов, похлебывая солянку, изредка поглядывал по сторонам, и было заметно, что чувствовал он себя здесь неуютно и неуместно, да еще и со скрипкой, лежавшей рядом с ним на стуле.
Суп показался Свиридову вкусным и даже изысканным, так как, ковырнув в очередной раз ложкой, он выловил из тарелки ломтик лимона. "Надо же!- подумал Свиридов,- Лимон в супе. Раньше, в советские года, лимоны в солянку не резали. Шик, да и только!"
В противоположном от столика, за которым сидел Свиридов, углу зажегся свет, вырвавший из лап темноты скрытую ей маленькую эстраду. Тут же там закопошились какие-то люди. Свиридов догадался,что это были музыканты. Они начали заносить на сцену инструменты и аппаратуру, подключать их и настраивать. Зал ресторана, по мере заполнения посетителями и их опьянения, начал задымляться табачными выхлопами и оглушительно галдеть.
Свиридов совсем поник, бессмысленно уставившись в пустую уже тарелку. Он все еще не мог себе представить, как будет исполнять музыку в этом вертепе... Но тут появился Мишка и сказал:
- Сейчас тебя об'явят. Сбацаешь чего-нибудь по-быстрому и пойдешь... Я просто боюсь, что позже здесь вообще дурдом начнется. Не до скрипки, уж точно...
- Миш! Как я в таком гаме играть-то буду? Они же,- Свиридов кивнул в сторону зала,- даже друг друга не слышат, не то, что скрипку...
- Не волнуйся, Дружище! Сейчас все организуем!- успокоил его Мишка, похлопав при этом друга по плечу, и исчез за небольшой дверью.
Спустя несколько минут, на сцену вышел средних лет мужчина в ярко-красном пиджаке а-ля советские ВИА. Он сделал важный, и даже торжественный, вид, пощелкал несколько раз по микрофону, подул в него и "поразкал". Затем, наконец, произнес:
- Добрый вечер, Уважаемые Гости! Попрошу минуточку Вашего бесценного внимания! - здесь выступавший сделал паузу, откашлявшись в сторону и выждав пока стихнет гул голосов, и продолжил,- Сейчас на этой сцене выступит знаменитый музыкант, виртуоз, победитель многих международных конкурсов Иван Свиридов! Очень прошу всех сохранять тишину в зале!
- Ты че, Ослюга, попутал?!- из-за ближайшего к сцене столика вывалился и направился грозной походкой к выступавшему крепкого сложения молодой человек в до пупа расстегнутой рубашке, из под которой виднелась увесистая золотая цепочка с таким же увесистым крестом,- Ты че нам тут паришь? Где ансанбель, твою мать?
Свиридов, который, пока его об'являли, уже успел подойти к сцене, остановился будто вкопанный и замер, до бардового покраснев и потупив глаза в пол. Окажись у него сейчас волшебная палочка, Свиридов с радостью взмахнул бы ей и испарился в окружавшем его табачном дыму, но смычок в его руке, к сожалению, таковыми магическими свойствами не обладал.
- Слышь, Афоня, не баси! Присядь-ка лучше к нам за стол!- прозвучал где-то рядом со сценой внушительный голос,- Босота, ко всем обращаюсь! Давайте тишину поймаем и музыки хорошей послушаем немного, уважим заслуженного человека!
Прозвучавшие слова возымели свое действие на зал. Это произошло по большей части от того, что сказаны они были Костей "Мастером". Костя "крышевал" мишкин ресторан и часто называл заведение "своим". Мишка против подобных заявлений не возражал, так как, благодаря им, у него никогда не возникало проблем. Костя "Мастер" был человеком авторитетным, его почти все знали и были в курсе, что ресторан - костина вотчина. Это означало, что вести себя надо здесь соответственно: не буянить, не хамить и на Мишку не "наезжать". Свое прозвище,или, как Костя сам говорил, "погоняло", он приобрел в тюрьме. Попался "Мастер" за воровство бетонных плит со стройки, на которой и работал, как раз, мастером. Это было время, когда Советский Союз с треском разваливался на глазах, и Костя решил под этот шум урвать немного народного достояния. Однако, ему не свезло: ОБХСС еще не до конца канул в Лету. Зато, вернувшись из мест заключения, Костя прямо-таки попал в струю всеобщекриминальных денежных потоков и очень быстро стал авторитетным и богатым человеком.
Свиридов, между тем, так и стоял, замерев в нескольких шагах от сцены.
- Чего стоишь? Начинай, пока тихо,- прозвучал у него над ухом мишкин шепот. Мишка, безусловно, принял непосредственное участие в создании сопутствующей музыке атмосферы. Понимая, что вероятность какого-либо эксцесса довольно велика, он заблаговременно подошел к Косте "Мастеру" и попросил его "поспособствовать, если что". Так, собственно, все и вышло. Кроме того, Вера, костина девушка, сидевшая рядом с ним за столиком, услышав, что будет выступать Свиридов, умоляющим голосом затараторила "Мастеру" в ухо:" Костик, сделай пожалуйста, чтобы Иван Андреич сыграл. Я у него три года в Консерватории училась. Знаешь, какой он знаменитый раньше был? Это сейчас серьезная музыка никому не нужна..." Костя на глазах растаял и с нежностью ответил Вере:" Какой базар, Верунчик! Для тебя - любой каприз!"
Свиридов, уже с эстрады, быстро окинул взглядом присутствующих. Одухотворенности и страстного желания услышать классическую музыку он, к своему сожалению, на лицах публики не обнаружил. Мишка, видимо, догадавшись об этом, притушил свет в зале, и возле эстрады остался гореть только один софит, направленный на Свиридова немного сбоку.
Скрипка, как будто сама, устроилась на привычное для нее место. Свиридов взмахнул смычком, и возникла музыка...
Он исполнял "Мадьярку", народную карпатскую песню, которую услышал впервые еще в далеком детстве. Они тогда с классом музыкальной школы ездили на экскурсию в Мукачево. Им посчастливилось лицезреть настоящую деревенскую свадьбу, где звучала и эта, исполняемая им в мишкином ресторане, мелодия. Именно она тогда понравилась Свиридову больше остальных и именно благодаря ей, как он сам считал, возникло в нем непреодолимое желание стать музыкантом. Вместе с тем, Свиридов импровизировал. Он вносил силой своего мастерства классические нотки в несложный сельский наигрыш: то, подчас, неожиданно замирая, то, наоборот, умышленно растягивая звуки музыки. Он, как никогда, чувствовал скрипку, а она, отвечая ему взаимностью, полностью отдавалась в руки профессионала.
"Афоня", который по просьбе Кости оказался за его столом и уже начал было приставать к вериной подруге Люсе, помацывая ее по бедрам, вдруг замер вполоборота, уставившись на сцену. Его рука так и осталась лежать на люсином колене, а пепел, прилипшей к его верхней губе сигареты, превратился в длинный столбик.
Свиридов уже закончил, с достоинством и благодарностью склонив голову и разведя руками в разные стороны скрипку и смычок, а присутствующим какое-то время еще казалось, что музыка продолжала звучать.
А может им и не казалось, просто теперь она звучала где-то внутри, в глубине их самих.
"Афоня" будто очнулся, выплюнул под стол окурок и несмело, но с чувством начал аплодировать. Зал ресторана со всех столов откликнулся и поддержал его.
- Я помню в КПЗ десять суток сидел,- обратился, не переставая хлопать ладонями, "Афоня" к Косте,- Так там каждый день по радио концерты включали. Тогда-то я, по ходу, эту песню и слыхал. То ли жазеля, то ли кармена какая-то, а Мастер?
- Мастер, Афоня, не здесь... Мастер - там!- задумчиво ответил Костя, показав глазами в сторону сцены, а затем открыл лежавшую рядом с ним на столе барсетку, извлек из нее две стодолларовые купюры, протянул их Вере и промолвил,-Отдай, Верунчик, учителю своему. В натуре, как по душе прямо палкой поводил…
- Смычком,- поправила Вера.
- Ну, да ... ну, да - смычком,- все так же задумчиво согласился Костя
- Боюсь, не возьмет он. Слишком гордый и очень щепетильный человек - Свиридов,- сказала Вера,- и вообще: тем, кто выступает на сцене, полагается цветы дарить, а не деньги...
- Верунчик, а ты об'ясни ему, что это не подачка какая-нибудь с барского плеча, а от души ему люди дарят за его искусство,- Костя действительно был очень впечатлен и взволнован,- Да и времена сейчас у твоего учителя такие, что, думаю, деньги ему точно не помешают. Не от хорошей же жизни ему пришлось в кабаке выступать!
Вера ловко и изящно обогнула стол, уверенной красивой походкой, поцокивая каблучками, подошла к сцене и, встав прямо напротив Свиридова, тихо сказала ему:
- Иван Андреевич, здравствуйте!
Свиридов доселе так и стоявший, опустив голову и уставившись в пол, выпрямился и с первого взгляда узнал свою бывшую студентку:
- Здравствуйте, Вера! А что...- он недоуменно и выразительно посмотрел на нее, а затем на зал ресторана,- Что Вы здесь делаете?
- Да вот зашла поужинать с ... друзьями,- смутившись, ответила она,- Кстати им очень понравилось Ваше выступление...
- А Вам, Вера, понравилось?
- Очень, Иван Андреевич! Так вот, мой друг, он - очень автори... уважаемый человек в городе, просил поблагодарить Вас от всей души и передал Вам это,- Вера развернула руку ладонью вверх, показав зеленые купюры, и протянула ее Свиридову.
- Что Вы, Вера! Как можно?- он совсем растерялся и даже смутился,- Нет-нет, я не могу это взять. Тем более, что ... что мне заплатили за это выступление...
- Иван Андреевич,- строго сказала Вера,- Это очень серьезные люди! Они Ваш отказ могут неправильно понять. Так что берите, как говорится, пока дают!
- Нет, нет и еще раз - нет,- упрямо бормотал музыкант.
Тогда Вера быстро поднялась на сцену, подошла вплотную к Свиридову и поцеловала его в щеку, незаметно запихнув ему при этом доллары в карман брюк.
- Спасибо Вам, Иван Андреевич,- сказала она ему на ухо, а потом захлопала в ладоши и громко вскрикнула,- Браво!
- Браво! Браво!- подхватили за столиками.
Многие в зале поднялись со своих стульев и диванчиков, улыбаясь и хлопая ладонями.
Мишка проводил Свиридова до дверей. Он пожал другу руку и обнял за плечо.
- Заходи почаще, не забывай меня! Слышишь?!- мишкин голос дрожал, а глаза блестели от навернувшихся на них слезинок.
- Конечно, Миш, конечно зайду! - растроганно промолвил Свиридов, выходя из двери на улицу.
Он снова брел по бульвару, но теперь внутри ему было намного легче, там как будто все еще звучала музыка. Свиридов и не заметил, как уткнулся в ступеньки подземного перехода, а затем спустился вниз. Неожиданно его уши уловили звуки музыки. Нет, не той, что звучала внутри него - другой. Кто-то играл на скрипке где-то неподалеку, прямо рядом с ним. Свиридов пригляделся в полумрак перехода и увидел там мужчину в пальто и большой меховой шапке, из-под которой выглядывали темные очки. Этот человек и оказался тем самым загадочным скрипачом. Свиридов, правда, моментально уловил, что инструмент у музыканта слегка расстроен и дека, наверняка, повреждена. Он подошел поближе, остановился напротив этого подземного музыканта и произнес:
- Простите, ради Бога! А не могли бы Вы сыграть "Мадьярку", знаете наверное: та- та-та-та...- Свиридов коротко изобразил мотив.
- Отчего же не могли бы? Могли бы... Вот, пожалуйста Вам...
Скрипка жалобно заскрипела, и Свиридов, схватившись свободной рукой за ухо,вымолвил:
- Подождите! Сыграйте пожалуйста на моей!
Он извлек свой инструмент и протянул его уличному музыканту. Тот аккуратно положил свой себе в ноги, а затем бережно взял скрипку со смычком у Свиридова, тяжело выдохнул из себя остатки воздуха и заиграл.
Под сводами перехода вдруг стало ощутимо светлее и теплее, а может Свиридову это просто казалось. Он подсознательно замечал фальшивые нотки, проскальзывавшие иногда в мелодии, но не обращал на них внимания. Главным для него было то, что здесь и сейчас звучала музыка.
Скрипач завершил свое небольшое выступление и, возвращая Свиридову скрипку, сказал:
- Отличный инструмент! Одно удовольствие играть... Может, выручите чем для сугреву, а то ночку холодную обещали...
- Да я сам, знаете ли, без копейки. Вот...- Свиридов хотел для наглядности вывернуть брючный карман, залез в него рукой и ... в ней неожиданно захрустели купюры,- Постойте-ка!
Он вытащил наружу две зеленые бумажки и поднес их к своему лицу. С каждой на него, покосившись, глядел президент Франклин. Свиридов убрал одну обратно в карман, а другую протянул уличному музыканту.
Тот от удивления приподнял очки вкупе с шапкой. Деньги, однако, схватил и упрятал куда-то в глубь пальто, засунув в него руку почти по локоть. Затем он приложил ту же руку к своей груди и, слегка поклонившись, вымолвил:
- Спасибо Вам, и храни Вас Бог, Коллега!
- Да, что Вы! Это Вам спасибо! Блестящее было выступление ... С наступающим Вас!
Свиридов выбрался из перехода наружу. Дойти оставалось совсем немного, и тут он увидел коммерческий магазин. Свиридов вспомнил, что дома у него совсем нет еды, и вдруг такая оказия - деньги есть!
Внутри магазина, заняв своей мощной грудью внушительную часть прилавка, полудремала продавщица.
- Скажите пожалуйста, а Вы доллары мне поменяете?- несмело спросил Свиридов.
- Сколько у Вас?- нехотя, оставаясь в том же положении, хрипло промолвила женщина.
- Вот,- Свиридов положил "сотку" на блюдечко для мелочи.
- Ашо-от!- крикнула продавщица в глубину подсобного помещения, после чего оттуда вынырнула голова молодого армянина,- Купишь сто баксов? А то у меня касса пустая почти...
- Дарагой! Вот столько тебе дам, больше не могу, Мамой клянусь! - выпалил Ашот, обратившись к Свиридову и протягивая тому стопку рублей, коих в ней было значительно меньше, чем выходило по официальному курсу Свиридов же, не пересчитывая, сунул деньги все в тот же карман брюк. Удивившись такому поведению, армянин еще раз, но уже более тщательно, изучил приобретенную купюру, пощупав ее, потерев и даже понюхав. После Ашот внимательно осмотрел уже самого Свиридова, и затем, показывая пальцем на футляр в его руке, спросил:
- Музыкант, да? А мой дед дэрижер был. Самый лучший в Армении был... Арапетян, может слыхал?
- Да, конечно...- автоматически пробормотал Свиридов, хотя и никогда не слышал о дирижере Арапетяне.
- Спасибо, Дарагой! С наступающим тебя! Вот возьми, от сердца дарю, на стол поставишь!- Ашот достал из-под прилавка и, улыбаясь, протянул Свиридову бутылку "Советского шампанского"- Хорошее вино ... Не армянское, но тоже хорошее!
- Купите что-нибудь к столу!- вмешалась в разговор оживившаяся продавщица,- Сыр, вот, свежий завезли...
- Сыр, говорите... А хлеб есть у Вас? - тоже оживился Свиридов, уже представив себе тарелку с бутербродами.
- Нет. Хлеб только завтра будет,- вернула его женщина в реальность.
- Тогда, пожалуй, завтра и зайду,- промолвил, как бы извиняясь Свиридов и уже собрался было выходить из магазина, но тут его взгляд упал на выложенные горками на витрине фрукты,- А, знаете что!? Я у Вас мандарины куплю, килограмм ... Нет, два килограмма! Очень я по ним соскучился!
- И то правда. Что за Новый год без мандаринов?!- приговаривала продавщица, взвешивая и пересыпая фрукты в пакет.
И вновь Свиридов брел по заснеженной улице. Вот уже знакомая арка, зияющая как черная дыра на фоне светлой фасадной штукатурки. Он шагнул в темноту сводов. Оставалось только завернуть за угол, а там... Из подворотни выскочили двое молодых людей спортивного вида. Один из них резко ударил Свиридова ногой в живот, а другой вырвал из рук футляр со скрипкой. От боли Свиридов низко согнулся и немного присел...
- Гони бабло, Дядя! Быстро!- услышал он над своим ухом,- А то щас твою балалайку об твою же башку сломаю!
Свиридову очень трудно, почти невозможно, было дышать - удар пришелся в солнечное сплетение. Однако, он, испугавшись в тот момент больше за скрипку, нежели за себя самого, торопливо вынул из кармана пачку сложенных вдвое купюр и, не поднимая глаз, протянул их в темноту. В это мгновение пакет с мандаринами и шампанским выскользнул из другой его руки, и под сводами арки раздался громкий хлопок. Нападавшие, вырвав у Свиридова деньги и бросив ему под ноги скрипку, рванули куда-то прочь.
Немного придя в себя и подобрав футляр и пакет, Свиридов, все еще не в силах разогнуться, доковылял до одиноко стоявшей посреди двора лавочки. Рукавом он смахнул с нее снег и присел, положив рядом инструмент, а пакет поставив в ноги. Свиридов достал один мандарин и принялся очищать его от кожуры. Из-за разбившейся в пакете бутылки шкурка была липкой и пахла брагой. Но Свиридов не замечал этого. Он отламывал по дольке и медленно жевал мандарин со смешанным привкусом шампанского и, почему-то, соли. Просто по щекам Свиридова текли слезы и капали прямо на оранжевый шарик в его руке. Но этого он тоже не замечал. Не замечал от того, что ему было очень больно и очень жаль. Больно совсем не от полученного пинка и жаль совсем не тех, так неожиданно свалившихся ему и таким же образом исчезнувших, денег. Больно было, потому что в окружавшем его мире стало слишком много злобы, хамства, насилия, жестокости. И жаль ему было людей, потому что им приходилось жить в этом мире. В мире, из которого исчезла музыка...
- Нет,- тихо сказал себе вслух Свиридов,- Музыка не могла исчезнуть! Просто почему-то она перестала звучать в душах людей. А может она звучит там, но они ее не слышат? Надо, чтобы люди снова слышали музыку!
Но что он мог сделать, бедный, давно позабытый и никому не нужный музыкант?
- Что я могу сделать?- встрепенувшись, ответил сам себе Свиридов,- Я знаю, что... Я могу то, что умею делать лучше всего!
Он неспешно и тщательно вытер снегом липкие руки, затем вытащил из кармана платок и вытер их досуха. Свиридов открыл футляр, извлек из него скрипку и смычок. Потом, усевшись поудобнее, приготовился, занеся руку со смычком над струнами, и нежно соединил части инструмента. Звучание музыки стало наполнять морозный воздух и тишину двора...
Свиридов играл самозабвенно, словно чувствуя, как через него, через его душу и руки мастера, музыка проникает в этот мир. Он старался изо всех своих сил довести звучание до совершенства. И скрипка, казалось Свиридову, помогала ему в этом. Она не играла сейчас, она пела... Она пела песню о том, о чем позабыли и что перестали ценить люди, и о том самом, что им в этот миг было как никогда необходимо: о Доброте, о Милосердии, о Любви...
Свидетельство о публикации №215041200119