Чужие реальности. Герои оживут в воображении

...Книги – это путь, как в другие миры, так и к самому себе
Любовь к историям нам прививают с самого детства. Начинается все со сказок, которые мы просили нам рассказать у мам, пап и бабушек с дедушками перед сном. Казалось, что именно после них сны становятся ярче. Потом, когда нас научили читать, перед нами открылся целый мир, нет, тысячи миров – они все в книгах.

Читать, чтобы узнать часть истории из жизни персонажей, понять их и дать им жить в воображении – вот, что важно. Зацикливаться на модном сейчас споре о том, что лучше – электронная книга или классическая бумажная, глупо, если ты не взял в руки и не прочел ни строчки вообще. Да и какая, скажите, разница? Ведь в книге главное не то, как она выглядит, а то, что в ней написано.
Отдавая дань уважения мировым классикам, я все-таки люблю русских авторов.
Конечно, если читать «Ромео и Джульетту» в оригинале, на английском языке, то скорей всего шекспировская трагедия заиграет неизвестными нам до этого оттенками эмоций. Но без знания языка нам доступен лишь перевод. А он никогда не отразит и сотой доли того, что передавал автор. Поэтому русские писатели для меня более понятны, многословны и интересны.
Я категорически не понимаю людей, которые говорят, что не любят читать. Это вообще как? Какие книги ты читал, кроме школьной программы, чтобы такое говорить? Да некоторые, к моему великому сожалению, даже не пытались найти то, что будет им по душе. Вот, допустим, молодой человек любит смотреть фильмы, которые «напичканы» спецэффектами и порой кроме этого в них нет ничего интересного. Даже если кино снято по книге – там многое пропущено. А потом, разве непонятно, что это чужая фантазия? Это другой человек, прочитав произведение, представил героев именно вот такими. Прочитай ты книгу, с которой писали сценарий к фильму – и главные персонажи в твоем воображении были бы иными. Литература многообразна, найти чтиво для себя – легко. А говорить о нелюбви, ни разу не попробовав что-то, глупо.
Кроме того, можно выставить себя в не самом лучшем свете, заявляя об отрицательном отношении к чтению. По моим наблюдениям, во время переписки в социальных сетях, более грамотно выражают свою мысль именно начитанные люди. Это только кажется, что мы знаем все русские слова.
Вот ради интереса попробуйте подобрать синонимы к словам, которые стали «паразитами» в вашей речи (а такие есть у каждого, так что без обид). Например, слово «классно», которым нами оценивается все подряд, можно заменить кучей прилагательных, что даже лучше выразят степень вашего восхищения или разочарования. Чем больше я читаю, тем чаще замечаю за собой использование новых речевых оборотов, сильнее в глаза бросается неграмотность. Зрительная память – великая вещь, с её помощью можно инстинктивно поставить в правильном месте запятую и написать слово без ошибок. Так что тем, кто думает, что открывать учебник с правилами русского уже поздно, говорим – шанс стать чуточку грамотнее есть!

Кроме всех полезных факторов, что дает книга, есть одно самое прекрасное – удовольствие. Причем я порой получаю эстетическое наслаждение только от того, как написана книга. Я столкнулась однажды с таким автором – это Карина Дёмина. Порой я, прочитав лишь несколько строк, настолько живо представляла себе описанное событие или картину, что поднимала глаза, переводила дух, снова перечитывала, восхищалась, а только потом шла далее по сюжету.
Пережить радость, печаль, грусть, восхищение и другие эмоции можно вместе с персонажами. Главное, чтобы почувствовать все это, нужно читать труды автора, умеющего раскрыть душу каждого существа истории. Таким писателем я считаю Оксану Панкееву. В одной из серий книг, она смогла так здорово передать характер героев, то, как они двигаются, как говорят и как в итоге взрослеют и стареют! Только к концу всей серии ты понимаешь, что один и тот же персонаж – совсем по-разному воспринимает реальность, если сравнить начало первой книги и конец, например, пятой. Я увидела, как события заставляют детей взрослеть, как из раза в раз кто-то из героев «наступает на одни и те же грабли». Несколько лет жизни целого мира оставляют след на каждом, после чего уже никто не останется прежним – ни герои произведения, ни читатель. Панкеева не чурается экспрессивных выражений, не боится говорить о то, что другие оставят при себе.
Отдельного внимания, я считаю, заслуживает еще одна писательница – Вероника Мелан. Две её книги поразили меня не столько сюжетом, сколько самой верной психологией самосовершенствования. Возможно идея о том, что наши мысли – материальны, давно всем знакома. Но именно в её интерпретации она звучит логично для меня. То есть я отчасти верю, что психология – это наука глубокая и интересная. Но сложность, с которой описывают некоторые вещи в учебниках, меня всегда отталкивала от более подробного изучения. На помощь пришла Вероника Мелан и её простые и понятные два тома.


Вырезки из серии книг Карины Дёминой «Изольда Великолепная».
«...Речь Урфина прервал громкий звук, донесшийся со стороны моря. Крик? Раскат грома? Голос оборванной струны и эхо колокола. Мелодия осколков стекла, которые рассыпаются под ударами молний. Огромная тень скользнула с небес.
– Погоди секунду. – Урфин выудил из-под полы тростниковую дудочку. Приложив к губам, он заиграл, но я не услышала ни звука. Зато тот, кто скользил над облаками, похоже, обладал куда более чутким слухом. Он ответил, и на сей раз голос исполина отразился от скал. Он пронизывал меня, но это было… странно. Всего на всего странно.
Оборванную мелодию подхватил целый хор.
– Смотри, – Урфин поднял руку, – странствующий паладин.
Больше всего это походило на помесь кита и дирижабля. Исполин скользил меж облаков, и тело его заслоняло солнечный свет. Отраженный от кожи, тот становился лиловым, зеленым, красным. На моих ладонях распускалась радуга. А паладин подбирался ближе.
Непостижимо огромный.
И такой изящный.
– И его свита… крылатки.
Быстрые дельфиньи тени скользили в облаках, они ныряли и выныривали, касаясь друг друга лопастями плавников, вертелись в быстром танце, поднимаясь к самому солнцу, чтобы соскользнуть с луча. Вниз и к морю и снова вверх.
– Они не трогают людей, если люди не трогают их.
Паладин подошел еще ближе, позволяя разглядеть себя. Его шкура сверкала на солнце. На спине она была темная, а к животу светлела до молочно-белого, жемчужного. Тяжелая китовья голова с трудом поворачивалась то влево, то вправо, и длинные усы, окаймлявшие пасть, трепетали.
– Они ловят малейшие токи воздуха, – объяснил Урфин, протягивая открытую ладонь. Их с паладином разделяли считанные метры, но я вдруг поняла – зверь не решится подойти ближе.
Жаль, мне хотелось бы прикоснуться.
– Питаются они белой пядью. Это мошки, рои которых носит воздушными течениями.
У паладина человечьи глаза. И я отражалась в черных зрачках и в золотой радужке, как отражался Урфин, берег и далекое море. А потом паладин ушел. Он взмахнул не то еще плавниками, не то уже крыльями, и ветер едва не сбил меня с ног. Каждый взмах уносил его дальше и дальше.
Плач крылаток звал гиганта за собой...».

«...Утро.
   Свет пробивается сквозь витраж, расплескивая по полу разноцветные лужи. В детстве мы строили замки из песка, а в окна вставляли осколки бутылок. И наши замки, кривоватые, ненадежные, сияли всеми цветами радуги.
   Было хорошо...».

Вырезки из серии книг Оксаны Панкеевой «Судьба короля» (другое название «Хроники странного королевства»).
«... Принца Шеллара всегда считали не совсем нормальным. Это заметили еще, когда он был младенцем, и до года все считали его умственно отсталым, потому что он не улыбался, как все дети. Когда в год с небольшим он заговорил, причем сразу связными предложениями, стало ясно, что с умственным развитием у него все в порядке, а дело в чем-то совсем другом. Когда же маленький принц научился читать в два с небольшим, и к четырем годам освоил полный курс арифметики, а также продемонстрировал феноменальную память, было единогласно решено, что его странности являются неотъемлемым признаком гениальности. А странности были весьма заметные. Ребенок, который никогда не смеется и не плачет, ничего не боится и никого не любит, никоим образом не мог считаться нормальным, будь он хоть сто раз гениален.
   Смеяться он научился годам к пятнадцати, и примерно в то же время у него прорезалось чувство юмора и чувство привязанности. Но по-прежнему никто и никогда не видел, чтобы он грустил или плакал, боялся или гневался. Он всегда был неизменно ровным и серьезным, и наставники постоянно ставили его в пример кузенам. Только мэтр Истран приходил в отчаяние от бесчувственности юного принца и говорил, что это, несомненно, результат какого-то проклятия и что это когда-нибудь плохо кончится.
   Однажды его пророчество чуть не сбылось, когда Шеллар случайно поймал эманацию стихийного эмпата. Чужое чувство ворвалось в его сознание и пронеслось по нему, как орда варваров по спящей деревне. К счастью, мэтр был рядом и успел экранировать его от эманаций прежде, чем он успел упасть в обморок. А потом старый маг объяснил принцу просто и доходчиво, что если он не постарается хоть немного научиться чувствовать, это может для него действительно плохо кончиться. "Однажды, - сказал он - Вы столкнетесь в своей жизни с чем-нибудь таким, к чему просто не сможете оставаться равнодушным. И можете себе представить, что с вами будет. Хорошо, если вы просто потеряете сознание. А можете и сойти с ума".
   С тех пор прошло много лет. Принц Шеллар честно постарался чему-то научиться, штудируя книги по психологии, хотя его успехи были весьма скромными. А слова мэтра о возможном безумии он запомнил накрепко. Поэтому сейчас он постарался приложить все усилия, чтобы справиться с внезапно вспыхнувшим в нем чувством невероятной силы. Для него невероятной, разумеется...»
«...- Послушай, – не выдержала Кира, – ты этой изящной словесности уже здесь нахваталась, или с собой привезла?
– А что, – съязвила Ольга. – Вас это шокирует? Ваши солдаты изъясняются классическими стихами?
– Солдаты есть солдаты, а ты-то где этого набралась? В королевской библиотеке?
– Да нет, – засмеялась Ольга. – Это я из дому привезла.
– А чем ты занималась дома?
– Изучала языки и литературу. Изящную словесность, в общем...».
«...- Договаривались же - о проблемах не говорить! - поморщился король, доставая из шкафа бутылку и два широких бокала. - Придется все-таки жаловаться, хотя мне тоже больше всего хотелось бы ограничиться парой непечатных выражений. Но раз уж больше некому тебя просветить... Держи, это тебе... А это мне. Что ж, слушай печальную и поучительную историю о том, что бывает из-за небрежного отношения к документам.
«...Ольга с умилением полюбовалась, как он усаживается в кресло - сначала складываясь, как плотницкий метр, а затем, расправляясь и откидываясь на спинку - и приготовилась слушать...»
Вырезки из серии книг Вероники Мелан «Игра реальностей».
«...Он сел напротив, сложил руки на поясе. Цепкий взгляд, настойчивый тон - все это было призвано ввинтить важные данные в непутевую голову ученицы.
   - То, что я тебе сейчас скажу, лучше запомнить и выучить. Без бумажек, без записок, высечь сразу в памяти, - взгляд Дрейка сделался тяжелым, а голос серьезным.
   - Дина, страх - это попытка сознания предположить, как могут развиваться дальнейшие события на основе имеющихся данных. Попытка разума защититься от потенциальных проблем. И выдвигаемые им предположения имеют зачастую не аналитический, а эмоциональный фон, выдавая в огромном проценте случаев неверный результат. И любой, даже самый маленький страх - это твой злейший враг, потому что ничто так не обессиливает, как попытка защититься от того, что еще не произошло и, возможно, никогда не произойдет. Только избавленный от эмоциональных помех разум будет способен делать правильные предположения и принимать верные решения. И с этого момента ты будешь следить за эмоциями, будешь выявлять их первопричины, будешь анализировать собственное поведение - осознанное и неосознанное. И это будет твоим заданием. На сегодня и на все последующее время. Потому что в этом можно совершенствоваться до каких-либо высот, но невозможно достичь предела. Я хочу, чтобы ты держала поверхность внутреннего пруда как можно более гладкой, не производила пустых выбросов и всплесков энергии в пространство, сосредотачивалась на поддержании баланса...»
«...Еще раз, наладив себе пинка за сомнения, я решилась. Отрицательный результат - тоже результат. В конце концов, если не пробовать, то дело точно не сдвинется с мертвой точки.
   И вдруг поняла.
   Поняла странную и простую вещь, что прежде чем пытаться проводить новый эксперимент, нужно поменять в голове кое-какие убеждения и избавиться от старых, ограничивающих. Вот как тогда, когда я сомневалась, что могла переносить вещи. Прежде, чем это получилось на самом деле, пришлось почувствовать, понять, осознать и заставить себя знать, что я все могу. Значит, тем же методом нужно воспользоваться и теперь.
   Закрыв глаза, я сосредоточилась на мысленном изображении собственной головы и стала медленно произносить слова: "Я могу найти объект, не зная, где он находится. Я это умею. Это просто. Я всегда это умела".
   Да... Умела с рождения. Это всегда во мне было заложено - нюхом чувствовать следы растворившихся людей и животных. Это нормальное умение, простое и доступное мне с самого начала. В нем нет ничего необычного, и когда я открою глаза, я просто буду знать, что всегда это умела...»