Британский кот

Дело было в декабре. Сидели за ужином, обсуждали, кто что хочет в подарок на Новый год.
Дети мечтали о вертолётах на пульте управления и новых планшетах, молодёжь — о своей квартире, папа — о машине.
И тут бабушка, дремавшая в кресле-качалке, вдруг произнесла:
— А я хочу кота-британца. Серого, толстощёкого, с умными глазками. Благородного. Он не будет портить воздух, как ваш пёс.
Она с неодобрением бросила взгляд на шестилетнего далматина, спокойно дремавшего у её ног. Пёс забурчал во сне.
Вся семья повернулась к бабушке с укоризной:
— Ну какой кот, когда у нас взрослый пёс?
— Ах, он такой благородный! — мечтательно продолжала бабуля. — Шерстка бархатная… Мурлычет, наверное, необычайно томно и красиво.
Она гордо выпрямилась под взглядами домочадцев и примирительно добавила:
— Да ладно, я всё понимаю. Вот когда Юлдис нас покинет, тогда и заведём себе благородное, породистое животное.
Пёс шевельнул ушами, видимо, в полном недоумении: с чего это он вдруг должен покидать семью? Все замолчали.
— И вообще, он ещё молодой! — заявил внук Сёмен. — Он даже младше меня на год!
— И чем этот кот такой благородный? — вступила Ксюша. — На унитаз будет сам ходить? Коты же вонючие! Фу!
— Точно, — подхватила Настя, — а в марте начнёт орать под дверями соседей, у которых кошки.
— Ага, — поддержал папа, — и драться с соседским Масяней — котом-секс-террористом, который держит в тонусе всех подъездных кошек!
Все перевели взгляд на маму, которая молчала, оскорблённая в лучших чувствах: Юлдис был её любимцем. Она тряслась над ним, как курица над цыплёнком, и эти намёки на его скорый уход вогнали её в ступор. С её богатым воображением она, вероятно, уже переживала похороны пса — с траурным венком, слезами и последним прощанием. Лицо у неё было именно такое — траурное.
— Мам, да расслабься! — сказал Сёма. — Бабушка просто пошутила. Ну, мечтанула  неудачно… Ничего с нашим псом не случится!
— Бабушка, ну зачем нам кот? — подключился Сёма. — Подумаешь, британец! Гадит, поди, так же, как и соседский — весь подъезд обоссал! Дышать нечем, драться будет из-за кошек, порвут ему ухо, бок, глаз…
Бабушка затрясла руками:
— Что от его красоты останется? Или, как у Маньки, челюсть сломают — что будешь делать? Слюни ему вытирать?
— А если задавят? — не унималась Ксюша.
Тут мама наконец встрепенулась:
— Ксю, прекрати говорить всякие ужасы!
— А что не так? Вон у Ивановых…
— Не надо… — простонала бабушка. — Пусть лучше британец останется жив! Пусть живёт там, где живёт.
Все облегчённо вздохнули. Юлдис встал, подошёл к Ксюше и лизнул её руку.
А бабушка до самого отхода ко сну не произнесла ни слова.