Падение

   Падение в…
      

Точки.../зиро.

Как часто ваша жизнь начиналась с того момента, как вы стоите в плохо освещенной комнате, где слева от вас шкаф, справа диван, а напротив вас стоит девушка?
Как часто вы понимали, что ваша жизнь- это всего лишь чей-то вымысел, к примеру, вашего мозга?
Мог ли бы вы сказать, что в вашей жизни происходит что-то невозможное? Что-то окутанное мистерией?
Сможете ли вы понять меня? Вы… меня, когда я не могу понять себя?
Здесь нет ничего из того, что  я мог бы придумать, здесь только тот мир, в котором я живу. И я не знаю, кто кому должен завидовать! Потому что я не жил вашей жизнью, а вы моей…
И да, я не знаю, о чем здесь написано… Поймите меня правильно…
Место…/чем все кончится?

…Я стоял в крохотной комнате, освещенной слабым желтым светом тусклой лампочки. Слева от меня стоял старый, почти развалившийся диван, который мог бы быть старше меня; справа стоял… шкаф? Возможно… Я плохо помню. Скорее это был широкий комод, накрытый пожелтевшей изгвазданной клеенкой и в данное время служивший столом. Между этим, так называемым, комодом и диваном было не больше двух метров, так что место, в котором я оказался, было довольно специфично-мрачным. Не было окон, однако была приоткрытая дверь, ведущая на улицу. Было видно, что на дворе ночь. Честно, в тот момент меня мало заботило, где я и сколько сейчас времени. Мне хватало кровати и плохого освещения. А на остальное мне было как-то…
Прямо передо мной, всего в четырех шагах, стояла девушка. Она была чуть ниже меня, это где-то ростом с метр шестьдесят, не более. Светлые русые волосы, слегка растрепанные, длиной примерно до губ, в сантиметрах или в дюймах не скажу. При столь скудном освещении я отчетливо мог разглядеть ее лицо, такое симпатичное, правильное, с большими темными карими глазами и с менее темными слегка изогнутыми бровями. Нижняя губа чуть пухлее верхней… Нос аккуратный, с легким изгибом, но не изогнутый и не прямой, как угольник. Не то, чтобы я отчетливо ее помнил, просто в её образе было что-то знакомое, словно я видел её где-то, она въелась в мою голову. Одета в серые спортивные мешковатые штаны и майку, на ногах кеды. Вполне удобный наряд, однако, таким интеллигентных мальчиков не привлечь.  Я не интеллигент, я не буржуа…
Девушка стояла напротив меня, спиной к двери, опустив голову, словно в чем-то провинилась. Не помню, хотя наверно, даже и не знаю, о чем мы до этого говорили, но судя по всему это что-то важное.  Настолько важное, что я даже не помню ее имени. Смешно, да только не весело.
Я задаюсь вопросом, а любил ли я ее?
Любил ли я ту, что стояла прямо передо мной, смотря куда-то в пол, и как мне казалось, чего-то ожидая от меня... – вот что мне интересно знать.
Почему, когда любишь человека, хочется его прижать к себе?
Почему я такое чудовище?
Она стояла и не говорила ни слова, а мне хотелось подойти к ней и положить руки ей на талию. Но моя рука хотела другого; мой кулак жаждал без крика разбиться об стену...
Осознание недоступности, осознание того, что то, на что ты сейчас смотришь – тебе недоступно, сводит с ума, рвет изнутри. Словно кто-то внутри тебя тянет руки через твою грудь к этому недоступному…
Почему-то в этой «грязной» обстановке, больше похожую на проститутскую кабинку, фигура девушки мне казалась идеальной. Но она не идеальна. И так нужно. Она вся была такая… такая…
Такая…
Я знал, я верил, что ей здесь не место, она не проститутка. Она не шлюха?
Не шлюха… я хотел бы в это верить, но было такое чувство, будто я скоро узнаю, что она… меня что-то ждало… и ее что-то ждало…
Кто же она? Какая она?
Почему же мы здесь?
Меня не волнует, почему я был там, или почему она была там. Меня волнует, почему Мы были в той комнатушке, где нет ни туалета, ни раковины, ни ванной…
Я хотел бы спросить ее, почему она бросает мне вызов, почему именно в этом месте? Почему здесь, а не у нее дома или у меня? Каков, кстати, ее дом? Был ли я в нем?
Не спорю, слабый желтый свет дарит теплоту и уют, некую атмосферу уединенности, дальности от всего остального мира. Но…
Но она! Она делает это место таким неправильным, невыносимым! Мне хочется здесь остаться с ней, но и быть вместе с ней здесь я не хочу! И что значит быть?
Почему я такой монстр…
 
Она…/Я…

-Ну, так чего ты ждешь?- спросила она выжидающе, тихим обреченным голосом, но тоном усмешки, язвы. С надеждой на что-то… На что?!
Во мне не было злобы. Я просто хотел что-то доказать, и это чувство не рвалось наружу. Я словно не я.  Стойте! Что я хотел доказать?
Это не философское нравоучение! Люди сами идут на то, что они так презирают. Кто-то сам это выбирает, словно беря в руки ядовитого скорпиона и жаля себя. И здесь виноваты двое, а не кто-то один.
Почему я говорю на эту тему?
Это не психология. Здесь нет потенциальной жертвы, которая своим видом привлекает преступника. Здесь жертва сама идет к преступнику. Не говорите, что такого не бывает, что такого нет! И жертва, и преступник всегда могут отказаться, но по определенным причинам они идут вперед!
Она идет вперед! Я иду вперед! И я не могу понять почему!
Куда мы идем, вернее к чему?
Девушка подняла на меня глаза. Свои выразительные глаза. С расширенными от тусклого света зрачками. Такие грустные. Но ее взгляд, такой противоречивый! Ненависть, ненависть загнанной в угол собаки, и в тоже время… Я хочу видеть в ее глазах надежду и ласку. Понимание…
-Ну же…- зачем она это делает? В этот раз таким уверенным, хоть и тихим голосом…
Буквально в два шага я оказался рядом с ней. Буквально на секунду я почувствовал ее медленное дыхание. На секунду мои губы были так близки к её…
Взяв за плечи, я бросил ее на диван, она бесшумно повалилась спиной на мягкую набивку. Идеальная жертва. Змей-искуситель.  Сама невинность, но как смотрит!
Я тут же оказался над ней.
Сейчас я кажусь себе противным, тогда захлебывался, тонул в…
Она судорожно выдохнула…
Я смотрел ей в глаза, терзаясь чем-то непонятным.
Кто я? Монстр… Чудовище… Да?
Но она такая… Я знаю, это все обман. Всего лишь игра. Маленькая афера.
Маленькая афера, для большой Панамы.
Не слишком ли она мала? Мала для такой аферы. Пятнадцать, шестнадцать, или сколько ей там? Она пытается обмануть, а я, зная об этом, продолжаю ей верить!
Наша маленькая игра…
Рано ей для Панамского канала…
«Одно колено упирается в спинку дивана, другое почти на самом краю. Руки вытянуты по краям подушки. Она не куда и не убежит. Она не хочет бежать.» - вот что я тогда мог сказать.
Вернуться бы туда… оказаться бы вновь над ней…
…Я смотрю на нее, а она смотрит на меня, и в ее взгляде нет ничего плохого. Такой открытый доверчивый взгляд, легкий испуг. Сбитое дыхание. Лежит не шевельнется. Только грудь медленно вздымается-опускается. Только губы чуть приоткрыты. Я чую, я знаю, что они горячие. И они манят меня. Я хотел бы чуть согнуть руки, чтоб мое лицо стало ближе к её губам.
Но я не мог.
Если я это сделаю – я узнаю сладость ее губ, тяжесть ее дыхания, а ее руки окажутся на моей талии, и никто из нас не останется в этом мире. Она не получит желаемого, а я окажусь в бездне.
Хоть она и боялась, она продолжала верить в то, что у меня не хватит сил. А я надеялся, что у меня хватит сил, чтобы не разрушить всё. Но она! Она продолжала играть с огнем. Продолжала закидывать меня сетями, заманивая в ловушку… в этот Круг ли?
А я, сопротивляясь, продолжал просовывать голову в петлю, в непроглядной тьме видя ее губы…
 
Все было не так…/Я не помню…

-А дальше?- выдохнула она шепотом, не отрывая взгляда от моих глаз.
Мне казалось, что она сама тянется ко мне. Однако, я не смел до нее дотронуться. Не то, что бы она была ангелом и я боялся спугнуть ее, или, что она исчезнет... 
Я просто боялся. Я не верил, что это она. Это все было похоже на бредовый сон… и если это сон, то я не хотел просыпаться.
Она ждала…
В ее взгляде не осталось ни страха, ни злобы, в нем не было презрения, лишь некая усмешка. Уверенность в своей правоте.
Зачем ей это всё? Зачем она это делает? И почему я…
Я аккуратно, чтобы не задеть ее, сел на краешек дивана. Наверно, это был конец. Конец нашей с ней борьбы. Хотите знать, за что мы боролись? Хм… я в тот момент тоже хотел бы это знать.
Я думал, после этого она встанет, либо медленно, либо быстро уйдет, захлопнув за собой дверь. Я не ждал, возгласа типа: «слабак!», я просто ждал, что будет дальше. Она же не может, вечно вот так вот пролежать на диване.
А если она начнет раздеваться? «Я не дам ей раздеться!» с усмешкой говорю я про себя. Мне не хотелось, чтобы она вот так взяла и начала раздеваться. Это словно было оскорблением для нее… У нее красивое тело, мне оно нравилось, но… в тот момент этого нельзя было делать! Вы подумайте об этом!  Да нихрена вы об этом не подумаете!  Вы не понимаете, и я не понимаю, однако… нельзя… нельзя!
Она достала из кармана заколку для волос, а затем убрала челку назад. Ничего не значит, а такое необычное действие. Или наоборот?
Я сидел и думал о ней, пока она там возилась с волосами, ей, кстати, идет с открытым лбом, неважно убраны ли волосы назад, зачесаны вбок или заведены за уши. 
Забавно, но я был рад, что сейчас мы находились вместе в этой каморке…
Она прислонилась ко мне, обвив руками мою шею и положив подбородок мне на плечо, или правильнее сказать на ключицу. Ох уж эта анатомия! Какая к черту анатомия?! Я оцепенел! Она обняла меня! Гха… Я вопить готов! Так мягко, так нежно! Перед ней нельзя устоять! Эта маленькая ходячая «афера» знает, как вскружить голову!
Вам не понять… Вы не понимаете, чему я так радовался. Для вас большее значение, наверно, имело то, что до этого я мог просто взять ее, овладеть ею, или она была в моей власти – называйте это как хотите! Суть не в этом! После всего того, она обняла меня, так чисто и невинно!
Чисто и невинно… Она дитя? Ребёнок? Так похожа…
Что я с ней делаю? Что я творю?
…Может так она хотела сказать «спасибо»?
Я  чувствовал, как она щекой прижалась ко мне, чувствовал, как бьется ее сердце, ее до сих пор сбитое дыхание, чувствовал ее мягкую грудь, ее руки… Я чувствовал ее, но при этом не мог и пошевелиться. Не знаю почему.
Казалось, вот-вот она шуточно укусит меня за ухо.
Любил ли я ее? Любила ли она меня тогда? Вопросы…
-Я кушать хочу,- сказала она игриво, тихим голоском. Как птичка прочирикала мне на ухо.
Я, наверно, был сломлен. Весь в ее чарах. Мышка в лапах кошки? Или же…
Кто я? Раб? Но точно ли я исполняю ее волю?
Я хотел о ней заботиться. Заботиться, как о маленькой дочке. Но будет ли она моей маленькой дочкой?
Маленькая… Да она такая маленькая… и не понимает этого.
А что я? Я, понимая это, не помогаю ей…
Я не герой, и хорошим меня можно назвать с натяжкой, и то не всегда. Я все еще не злодей. К удивлению. Плохой? Да. Но не злодей. Но, чувствую, с ней,  я точно стану им.
Кто она? Она ведь не так проста. Мила, наивна и чиста? Только одно из этого подходит ей…
Вся такая непокорная… и в тоже время…  не знаю. Она хотела, чтоб я был рядом. Хотела ласки, любви. Это было ясно. Словно она - фонтан, а это желание – тонкие струи, бьющие из нее.
Она хотела есть, а я не знал, что делать. Первая мысль- это привести ее к себе и там накормить. Но согласится ли она? И что будет потом…
 
Не знаю…/Почти уже…

Мы у меня, в маленькой «двушке» в черте на окраине города. Я всегда мечтал жить на окраине, но не на такой и не так…
Не помню, как мы добрались до меня, о чем говорили, что делали, как шли… Хотя, наверно, когда мы шли, я был зол. Просто был зол и готов избить любого, кто встал бы у меня на пути, любым предметом, попавшимся под руку, будь то кусок арматуры, доска от ветхого забора и ли огромный дрын. 
Неужто, она питает меня негативом? Этим мраком… Возможно…
Я не агрессор, я не нападаю на людей. А иногда так хочется… Хочется взять и разбить кому-нибудь рыло. И даже не кому-нибудь, а некоторым определенным лицам. Забить до полусмерти, как свиней. Чтобы они остались отпечатком дерьма на моем ботинке. Право же, дерьмо лучше, чем люди – никого не убивает, ничего не рушит, удобряет, кормит других, а что человек? Жадная, дикая, чувственная, тварь, которая стремиться к пустому,  которая предрасположена к тому, чтобы войти в этот Круг.
Она тоже такая же тварь, как и мы все? Скорее насколько она омерзительна, гадка и сволочна? Почему-то мне не хотелось, отпускать ее, какой бы, дрянью она не оказалась…
Не помню, как попали в квартиру, но я отчетливо помню, что мать была дома и не спала, хоть на улице и было поздно. Из их с отцом комнаты доносились звуки телевизора. Мы без лишних вопросов прошли в мою комнату.
Она села на синий канцелярский стул, стоящий рядом с кухонным столом, и выжидающе, как щенок, стала смотреть на меня. Такая красивая… Спина, как струна; карие глаза; светлые волосы; милая улыбка. Кто она? Демон в лике ангелочка? Или просто овечка, которая безуспешно пытается корчить из себя волка?
Я «залез» в холодильник, а там сплошная черная пустота, как будто в нем поселилась маленькая черная дыра.
Я склонился. Черт знает зачем, там же ничего не видно! А спустя пару секунд послышались тихие шаги за спиной. Только дурак не поймет, что это она подошла. Я не глядя на нее, отошел в сторону, а затем и вовсе сел на стул у стола.
Она повозилась в холодильнике, и к моему безразличию достала ведерко с мороженным, которое тут же поставила, на какой-то черт, в микроволновку на десять секунд.  Она его грела?
У нее такой невинный вид.  Она так очаровательна… В ней было что-то такое детское. Было что-то странное и загадочное, манящее, но в тоже время пугающее…
Она наклонилась к моему уху. Горячо задышала в него, так что у меня пробежали мурашки по телу. Она хотела что-то сказать, но медлила… Специально что ли?
-Ты знаешь…-прошептала она, и писк микроволновки перебил ее. Что она хотела сказать? Что я знал? Что?
Она взяла ведерко, вновь села на канцелярский стул и принялась поедать сливочную половинку мороженого. Так забавно…Она забавная…
Подняла глаза на меня, а в них огонек, нежность какая-то…
-Хочешь?- спросила она. Совсем как маленький ребенок, точь-в-точь.
Я неуклюже потянулся к протянутой ею ложке, испачкавшись, сьел шоколадного мороженного, а затем тут же поймал на себе ее взгляд, хищный девчачий взгляд… Она перевалилась через стол, ее лицо стало так близко к моему… У меня перехватило дыхание, я оцепенел. Что она творит?
-Ой, испачкался…- промурлыкала она ласково и игриво, как кошка, играющая с мышкой. Она опустила взгляд и ее горячие мягкие губы нежно коснулись уголка моих губ, оставляя влажный теплый след…
Сколько? Сколько секунд я чувствовал ее?
Моя рука уже готова была лечь на ее шею, но она чуть отстранилась от меня. Выдыхаемый ею воздух был горячим потоком…
-А ты вкусный…- все так же игриво прошептала она. Затем выжидающее закрыла глаза.  Она…
Она! Чего она добивается?!
Я не понимаю!
Она медленно открыла глаза…
-Не возьмешь?- с любопытством спросила она, кончиком языка слегка проведя по губам…
Дура!
Дура!
Я сорвался с места, оказался перед ней. Губами впился в ее губы. Они! Что в них за сила?
Я… я!
Моя рука оказалась в ее волосах. Они такие мягкие, и тоже горячие…
Другой рукой я прижал ее руку к стене, переплетя пальцы. Что за жест?
Мы парочка гуляющая по парку?
Губы! Губы!
Губы!
Она!
Моя… моя?
Кто она? Демон? Суккуб?
Вся такая живая… Горячая... Взволнованная…
Так прижимает к себе... так по-чистому, так невинно.
Неужто с любовью?
Она чуть отстранилась:
-Ты не…


 
Действие третье…/Еще хуже…

Мы в ванной. Сбоку стиральная машинка, она стоит передо мной, а за ней душевой поддон.
Тварь…Я ненавижу ее! Да!
Или я вру?
Похоть…
Страх…
Чувство на сердце… чувство которое тянет меня к ней.
Я хочу думать о ней. Я думаю о ней.
Что случилось? Не знаю! Не помню!  И почему мы в ванной я тоже не знаю! Это похоже на то, что я напился, надрался в стельку, и время от времени возвращаюсь в мир. В свое сознание, а не в реальную жизнь. Но там все по-другому! И я не пьян! И она тоже! 
Я хочу изменить всё, что произойдет потом! Хочу не совершать последующих шагов. Я хотел бы увидеть ее улыбку, услышать ее радостный смех.
Я хочу изменить всё, что произойдет потом!
Уходя вдвоем, трудно потерять друг друга…
Она смотрела на меня… Ее лицо… словно она пыталась, кого-то обмануть, тщательно притворяясь, а ее раскрыли. Как говориться, все труды на смарку…
Миг и она стоит ближе, руки в бока, глаза прищурены, с усмешкой пожирает меня взглядом. Уже и не ангел как бы.
Так и хочется думать, что она шлюха, так и хочется сказать, что я в шлюху… Но я до конца не верю, что она такая! Может это обман? Что!
-Ну давай!- сказала она с чувством превосходства, открыто бросая вызов.
Чего она хочет? И знает ли она…
Я грубо и небрежно развернул ее к душевому поддону, она не сопротивлялась. Затем так же грубо наклонил ее вперед, она уперлась руками в блекло-зеленую плитку, через плечо кинув на меня злой взгляд.
Что она может? Ничего.
Это далеко не конец…
Я понимаю, что даже когда, я буду с ней, когда она будет моей, мне все равно придется ее добиваться. Не ее любовь, не ее близость, и уже не отношений, а именно ее. Не знаю, как это объяснить. Не то, что бы она будет далека от меня, нет, напротив, если она будет со мной, то она уже будет со мной навсегда. И будет рядом, будет поддерживать, но эта искра будет при ней, эта непокорность. Как мне кажется, что-то, так сказать, от шлюхи. Верность любимому…
Но любит ли она меня? Знаю ли я это?
Я посмотрел на ее спину, на ее голову. Что за поза?!
Мне казалось, что я вижу ее лицо с губами в усмешке, вижу ее глаза, которые с дерзостью смотрят прямо перед собой, в старую, местами побитую плитку. Мне кажется, что в душе она тогда называла меня козлом. Словно она проститутка, а я жирный вонючий боров, который после всего заплатит ей гроши. К чему такие мысли? К чему мои мысли о ней – таковы?  Почему?
И почему она позволяет мне делать это с собой? Она ведь может сопротивляться, может закричать, если что. Но она молчит! Сама позволяет, сама провоцирует меня, словно проверяя меня… проверяя…
Почему это делаю я? Наверно, потому, что я хочу ее?
«Хочу»? Понимайте это слово как хотите. Хотите, понимаёте это, как половые сношения, или как любовь и близость, не интимную, конечно, или как обладание или владение человеком, «подченительство» так сказать, или еще можно понимать это, как быть вечно с человеком, либо, как всё вместе взятое, хотя это и невозможно. Решайте сам для себя, что я  имел ввиду. Право, это будет ваш выбор, такой же, как ее выбор толкать меня на эту грязь и похоть.
Моя рука легла сначала ей на спину, потом аккуратно переместилась на ее живот. Я не спеша  стал опускать руку ниже. Она попыталась остановить меня, взяв меня за руку, и я остановился, оставив руку на поясе, на уровне резинки штанов. Она ничего не сказала, не попыталась убрать. Просто медлила… наверно. А может она так просила остановиться? Или спрашивала: «хочешь ли ты этого?»? Что это значило?
Я чуял тепло ее руки. Чувствовал и понимал, как  ее рука лежит на моей. Нежно, мягко, словно она накрыла ладошкой бабочку.
Я просунул руку ей под майку… поднял ее на живот. Он был таким горячим, таким ровным. Никакого жира, целлюлита и прочей «бяки». Прекрасный молодой животик. Ее животик!
Я не хочу отпускать ее.
Никуда.
Никогда.
И она не уйдет…
Она ведь не уйдет?
Правда?
Правда, читатель?
Мы так мало времени проводим с любимыми…
Так мало и редко говорим, что любим их…
Говорим? Нужно ли говорить об этом? Любовь видно без слов. Разве я не прав? Так сказать, многозначительные взгляды… отношение…жесты поведения…
 
 Как в сочельник…/Такой красивый…

Я стою на кухне. Я знаю, почему я здесь. Мой друг, «Face» хочет есть.
Он здесь, рядом со мной стоит, стоит и просит жрачки. Отказать я ему не могу.
Она сидит в ванной. Ждет меня. Ждет…
Я не долго...
Покормлю его и сразу к ней...
Но как он попал ко мне? И когда?
Когда я оставил ее на пару минут?
Я не знаю…
Можно злой смайлик?
Я не злюсь на него. Я пошел к холодильнику.
Открыл его, а там, на полках пусто почти. Сыр, колбаска, сосиськи. Что-то еще я взял, не помню только что. Но помню, что руки были забиты едой до отказа, с горкой.
Удивительно, что в холодильнике я не обнаружил черной дыры.
Еще удивительно, что мать сидела в моей комнате, смотрела телевизор… который был выключен…
Странно, мне это напоминает одно слово на букву «М»… Но в тот момент меня это мало интересовало, я должен бы накормить друга и вернуться к ней.
Я рад, что еще далеким и пьяным летом я познакомился с этим другом. Я от него в восторге. Такой живенький, общительный, всё время как рыбка в воде. Я рад, что он мой друг, именно поэтому я стремился его накормить.
Интересно, я одинаково стремился накормить ее и друга? Она так мило ела… А потом ее нежные, липкие от мороженого губы…
Я был спокоен, хоть и не мог дождаться, когда вернусь к ней.
Друг стоял на кухне, ждал еды. Не удивляйтесь тому, что холодильник в моей комнате, а друг на кухне. Особенности планировки.
Я выполнил свою миссию – я принес ему поесть, всучил ему всю гору еды, предоставляя великолепную возможность самостоятельно приготовить себе что-нибудь удивительное, к примеру, суп сосисочный.
Она меня ждала…
Я правда не долго…
И так нежданный друг более-менее доволен. Проблем больше быть не должно. Где спать завалится, там и будет его койка на сегодня, а я пошел к ней. Наконец-то!
Ну вот, уже почти...

 
Выбор./Три реальности…
 
Она сидела на белом поддоне. Ее хрупкие плечики, лопатки упирались в плиточную стену. Челка была распущена; зоколка лежала на полочке.
Увидев меня, она с улыбкой чуть прикусила нижнюю губу. Глаза блеснули.
Рада меня видеть? Мой чертенок…
Мы доходили к концу…
Чертополох, вот что мне сейчас пришло в голову…
Она такая… Счастлив ли я? Да! В тот момент я был счастлив.
Мы наедине.
Мы одни.
В этот раз все не так, как в той комнатушке… она словно сама готова наброситься на меня.
Но…
Я что-то ей сказал… вернее там все было по-другому…иначе…
Так…
Я погладил ее по бедру, поверх ее штанов. Даже так было понятно, что у нее…даже не знаю, как написать… у нее офигенные ноги! Стройные такие… Эх, красота!
Я начал подворачивать ей правую штанину…
Почему именно ванная?
Момент, что-то случилось… но что? Я не помню… или не хочу говорить? Да…
Она глядит на меня как-то напугано, недоверчиво.
-Мой парень, думает, что он будет у меня первый,- сказала она равнодушно, как-то смерено, отстраненно, глядя в сторону, словно пряча глаза.
Что за черт?
«Думает?»
Она что?!


Шлюха?
Или нет?
Она же невинна и чиста?
Разве нет?
Я глядел на нее и просто не верил… ни во что не верил…
-Если не веришь, можешь проверить сам,- вполголоса сказала она…
Что… Как… Почему…
Я не верю, что…
Я готов это проверить! Какую же правду она говорила?
Я чуть наклонился к ней, она вжалась в стену, пытаясь отодвинуться… некуда…
-Не надо,- прошептала она в страхе.- Не надо… не надо…
Я монстр… чудовище… Почему? Я не хочу делать…
Нет, в моих планах не было ее…
Я просто хочу ее поцеловать… или…
Или нет?
Закрыв глаза, я потянулся к ней...  Зачем?
Мои губы встретили ее. Они были такие горячие. Я пододвинулся к ней ближе, коленями встал на поддон. Руки сами легли ей на талию… Я чуял ее запах… духи…
Она прижалась ко мне, обвив руками шею, а я дико и жадно ее целовал. Она вся дрожала, ее губы  были ли горячи, как никогда.
Она обхватила меня ногами и…
Я же чудовище! Я же монстр!
А она! Чем она лучше меня?! Почему позволяет мне делать это?
У нее же парень есть! Она же шлюха выходит! Но…
Откуда я знаю, что она его не любит? Словно где-то видел это…
Не любит его…
А меня?
А я ее?
Я же творю с нею такую мерзость! Я ее тут чуть ли не насилую! Чуть ли...
Чуть ли.
А она и не сопротивляется… только эти тихие попытки мольбы…
Что будет с нею, если я тут овладею с нею?! Она об этом не подумала?! Она еще всего лишь…
Да уж и не такой она…
Чем же она лучше меня? Губами? Глазами? Да, не спорю! В этом она хороша…
Монстр ли я? Такой ли я монстр?
Она же…
В этом вихре мы неслись стремительно в пропасть…
«Она не получит желаемого, а я окажусь в бездне…»… Чего она хочет? Остаться…
Побыть еще девочкой?
О чем я, блиять, думаю?!
Но она тут… почти без своей майки… отдала мне свои нежные уже аленькие губки… тяжело и сбивчиво дышит… прижимается ко мне… я чувствую ее молодую, хоть и не большую, но упругую грудь… чую страстность ее поцелуев…
Потихоньку вниз, набирая скорость…
Уже ничто не остановит ни меня, ни ее…
Сегодня прольется кровь…
Вы не узнаете…
Не услышите криков…
Она уже больше не врала…
Она была моя.
Ах, как бы я хотел, чтоб всё случилось именно так, а не так, как было на самом деле…
Но в итоге, я оказался в бездне… Я не…
Я монстр, который затащил ее на дно…
Меняй - не меняй… а я всё равно окажусь в бездне…
Но она рядом… это ее выбор… пасть жертвой…
…моей…




 
Что сказать…
Я всего лишь человек. В…
                …конце концов, люди…
                …становятся дерьмом.
Нет ничего плохого в том…   
                …чтобы…
                …быть плохим…
    …главное чтоб, твои поступки…
                …не приносили вреда тем…
                …кто его не хочет.

-Акари и Данко.



The End.



  Сентябрь 2012 года.