До, ре, ми, фа, соль, ля, си!

До, ре, ми, фа, соль, ля, си!
До, ре, ми, фа, соль, ля, си!
О музыкальной школе я мечтала с детства — с тех пор, как навестила болевшую подружку Иру.
Она сидела с обмотанным горлом, а в центре комнаты стояло открытое пианино. На пюпитре — ноты. «Болезнь куклы».
Ира сыграла эту грустную мелодию — я зачарованно смотрела, как её пальцы летают над клавишами.
Тогда я и «заболела» музыкальной школой.
Инструмент стоил дорого. Обучение — тоже. Но когда сестра пошла в первый класс, а я — в четвёртый, родители решили: «Отдадим обеих — за двоих дешевле».
С первых занятий я не шла — летела, напевая:
«Раз-и-два-и-три-и-четыре-и…!»
Пианино заняло почётное место в зале. Его украсила статуэтка куколки в национальном камчатском костюме.
Жизнь бурлила: уроки, общественная работа, классные часы, смотры строя и песни, художественная самодеятельность.
Когда школа готовилась к концертам, директор решал проблему с хором просто: закрывал школу на ключ. Все — петь!
А в дни занятий в музыкалке последним уроком в общеобразовательной школе был английский.
Англичанка оставляла нас после уроков, заставляя исписывать тетради английскими буквами.
— Александра Иванна, отпустите меня в музыкалку! Я же опоздаю! — умоляла я.
— Сначала выучи английский, а потом будешь танцами-шманцами заниматься! — был её ответ.
(Причём тут танцы — так и осталось загадкой.)
Я металась из школы в школу. А в музыкалке тоже был хор, и оркестр, и по пятницам мы пекли с заведующей Маргаритой Викторовной пироги с повидлом и брусникой…
В оркестре я играла на домре. Занятия заканчивались поздно вечером.
А сольфеджио я невзлюбила сразу — с первой ноты.
«Сулико», гаммы, «Ах вы, сени» — всё это была не та музыка, которую хотелось играть.
Мне снились песни про беспризорника, умирающего на шпалах, про ласточку, погибающую в бурю и оставившую «пухнастеньких птенчиков»…
Ну или хотя бы «Танец маленьких лебедей» или «Лунная соната»…
Но этого мы ещё не проходили.
Отчётный концерт в 1 классе ДМШ.
Обязательно: чёрная юбка, белая блузка, пионерский галстук, поклон комиссии.
После экзамена пришли с Таней домой — а там…
Родители устроили нам настоящий пир!
На доске из линолеума (ту самую, что папа сделал мне в первом классе для примеров) огромными буквами:
«ПОЗДРАВЛЯЕМ!!!»
Под доской — стол, ломящийся от яств: газировка, пирожные, «картошка» и прочее.
Пир горой! Сюрприз удался!
Мы с сестрой вопили и прыгали от восторга.
Жизнь прекрасна! Музыкалка — тоже.
Но год спустя сольфеджио опротивело. Гаммы сидели в печёнках.
Мама поручила мне сидеть с Таней и учить её музыкальные уроки.
Плюс свои уроки! Где справедливость?
А когда же мне гулять?
А тут ещё сбор дружины — я председатель отряда, должна сдавать рапорт!
Целую ночь не спала, репетируя:
«Отряд, равняйсь! Смирно! Наш девиз! Наша песня! Наша речёвка! Равнение на знамя!»
«Товарищ председатель совета дружины, отряд…»
И вдруг — в классе новенький мальчик. Пишет записки, ждёт вечером на море.
Олег с выяснениями: «Бросила я его или нет? И правда ли, что теперь дружу с Серёжей?..»
Мне бы самой в жизни разобраться, уроки выучить — а я сижу с сестрой, которая, рыдая:
— У-у-у! — исполняет гаммы.
Мама приказным тоном:
— Сорок минут играешь — и никаких!
Сестра убегает в туалет — тянет время.
Мама:
— Я засекла, сколько ты сидишь в туалете. Это время прибавляется к сорока минутам!
О-о-о… Кто же обо мне подумает?
— Мама, — прошу, — ты же дома! Послушай сама, как Таня играет!
— А я ничего не понимаю в музыке! Мне медведь на ухо наступил! Удели сестрёнке время!
На какой день у мамы не выдержали нервы — точно не помню.
Но дождавшись, когда Таня вернётся из туалета, она торжественно объявила:
«ИСКЛЮЧАЮ вас из музыкальной школы!»
«Принцесса захлопнула крышку клавесина!»
Был разожжён огонь в титане — и туда полетели все музыкальные книги и ноты.
Сестрёнка радостно бегала вокруг, шурудила кочергой, подбрасывая новую партию книг.
Мне было до слёз жалко их.
Мама кричала, что высчитает из нас деньги за четыре года обучения.
Что больше мы не увидим ни конфет, ни пирожных, ни кино, ни газировки — ничего!
Я плакала.
Младший брат Юрик бродил между нами, напевая:
«В траве сидел кузнечик…»
Позже мама говорила:
— Если б хватило сил — выкинула бы пианино в окно!