Управленческие кадры Советского Союза

Октябрьская революция семнадцатого, как впрочем, и Великая Французская революция, в плане перехвата власти снизу и кардинальной смены управляющего слоя страны была действительно революцией в полном смысле этого слова. Такие революции крайне редки – основную массу так называемых революций составляют верхушечные перевороты инициированные частью самой элиты, бывает, при поддержке зарубежных недоброжелателей под прикрытием уличных протестов. Конечно, не вся старая элита поголовно была отодвинута от власти. Часть ее представителей работали и на советскую власть, в том числе, и на значимых позициях. Но в большинстве своем все-таки на вторых ролях.
Что ни говори, но огромную роль в расстановке приоритетов при отборе и подготовке новых кадров, сыграл незаслуженно забытый первый руководитель советского государства. Для него, учитывая революционную и постреволюционную ситуацию, конечно, не были главными ни былые заслуги, ни большой стаж, ни, тем более, прошлые высокие звания и связи. Главное – наличие необходимых личных качеств. Основным для управленца он считал «преданность социализму», но не саму по себе, а в сочетании с подкрепленным «практической сметкой трезвым умом», организаторскими талантами и научными знаниями. В приоритетах было умение скромно, без лишнего шума организовывать дружную совместную работу коллектива в рамках новой организации труда. Соответственно, он настаивал на безоговорочном смещении с руководящих постов «коммунистов, не учащихся делу управления всерьез...». Больше всего он ценил не крикливого, «волевого» и грубого руководителя, а делового, вдумчивого не боящегося новых достижений науки и техники управленца. Просто и гениально.
Об органах отбора.
Формально Коммунистическая партия Союза ССР до 1977 года страной не руководила. Но именно она изначально занималась разработкой идеологии, предписывающей правильный курс движения страны, да и всего социалистического лагеря в целом. Посредством своих первичных ячеек именно она обеспечивала чрезвычайно быструю передачу с верху до низу концептуальный идей политического руководства и контролировала соответствие деятельности руководителей на местах генеральной линии партии. Начиная со школьной скамьи, организовывала и курировала подготовку будущих управленческих кадров. К тому же, именно она обеспечивала отбор ключевых кадров для всей властной вертикали, в том числе, и экономической. Мешала неизбежному, в случае формирования исполнительной властью кадров для себя, превращению органов управления в закрытые для притока «свежей крови» структуры, с последующим обязательным их вырождением. Соответственно, ни у кого не вызывало и тени сомнения, ее по существу главенствующая роль с фактическим превалированием Устава партии даже над Конституцией страны. Она управляла управляющими. В этом смысле, в плане юридического сокрытия основной структуры управления Советский Союз не был впереди планеты всей. Самых главных во многих успешных системах управления принято прятать. Их скрывают и за демократической процедурой в развитых странах Запада от «закулисья» вроде бы всемогущих президентов Соединенных Штатов и до бедной, ни на что не влияющей хрупкой старенькой леди – английской королевы, на поверку оказывающейся вправе единолично принимать судьбоносные решения по вопросам войны и мира почти десятка не самых маленьких государств. Интересен в плане возможного будущего использования иранский опыт. Там над избираемыми демократическим путем Президентом и парламентом стоит духовный руководитель рахбар, выбираемый уже ограниченным кругом мудрецов специальной Ассамблеи экспертов. Именно он обеспечивает стабильность системы и помимо прямого командования армией и Корпусом стражей исламской революции в случае чего может сместить и самого всенародно избранного президента. Да и в современном Китае эта система остается и, как видим, приносит свои результаты в виде очень приличного даже сейчас, в кризисные времена, экономического роста и видимой стабильности, несмотря на весьма немалые дисбалансы. Говорят, что в этом всепроникающем дуализме власти и кроется секрет китайской  поразительной устойчивости. Там партийные ячейки, имеющиеся практически во всех организациях, где членов партии свыше трех человек, только своим присутствием ставят жирный крест на успешном решении основной задачи любого капиталиста в получении, несмотря ни на что, и ни на какие, даже катастрофические последствия в будущем, максимальной выгоды здесь и сейчас. А вот, в Советском Союзе, наверное, по принципу троицы, система государственного управления была, по идее, еще более совершенна и включала помимо партийных органов, исполнительной власти еще и систему Советов. Есть мнение, что такая вовлеченность компартии в вертикаль управления страной была данью российской политической традиции, берущей начало от опричников Ивана Грозного. Такая всемогущая одновременно и вне- и внутригосударственная структура долгое время должным образом не была прописана, впрочем, как и опричнина за четыреста лет до этого, в основополагающих законах страны. Причем, говорят, что именно эта принципиально незакрепленность партии и была одной из важных составляющих ее могущества. На нее нельзя было взвалить юридическую ответственность за существующие или фантомные провалы. Нельзя было уничтожить путем простого вычеркивания из государственных реестров или законов. А это, кстати, в нарушение заветов Ивана Грозного и произошло. Сначала появилась запись в Конституции СССР о ее руководящем характере, выведшем компартию Союза и республик из благословенной и безопасной тени. А затем представившаяся счастливая возможность последующего уничтожения была использована по полной путем отмены действия этой злополучной шестой статьи Конституции. Это лишило страну стержня, а широкие партийные массы основной, направленной в будущее цели существования организации. А вместе с партией, что ни говори, и ушел недооцененный многими основной «удерживающий» всей государственности, единства страны и главный ограничитель всевластия элит.
Как и в любой сложной общественной системе, разные ее органы выдвигали свои требования для кандидатов на управленческие должности. Показателен пример подобных требований в инструкции по проведению кадрового отбора кандидатов, поступающих на службу в органы НКВД от 21 декабря 1938 года. Этой инструкцией предлагалось тщательно исследовать членов семей на предмет их нормальности и происхождения. Необходимо было анализировать круг знакомых по принципу: «скажи мне, кто твой друг, я скажу, кто ты», в том числе с особой тщательностью нужно было анализировать знакомых жены. Для оценки возможного функционального вырождения анализу подлежали допустимые дозы приема алкоголя кандидатом и его поведение после потери контроля над собой. Не приветствовалась черты, «свойственные дегенератам» - органическая стихийная гневность, «гордость, самомнение, что ведет к личной переоценке, неуважением и презрения к людям»; и демоническим натурам – «многоречивость, наклонность к спору, к софизмам и диалектике, сухая логика и умственный формализм, пытающийся стать выше чувств, совести и намеков нравственного такта». Отмечалось присущее демоническим натурам опасное сочетание злобы, злорадства, бессердечия и холодного ума. И в конце концов делался вывод, что при отборе кадров, «как и во всякой научной задаче, касающейся человека, необходимо руководствоваться всею сложностью физиологических, физических и психических данных».
Кстати, управление в СССР не было построено исключительно на назначаемых кадрах. На руководящие должности выборы проходили в партийных, советских, профсоюзных и иных общественных организациях. В этом смысле, например, колхозы были довольно удачным воплощением в жизнь идей общей собственности на средства производства самоуправляемыми коммунами, в которых высшим руководящим органом были общие собрания, решающие как стратегические вопросы, так и избирающие исполнительную власть в лице председателя и правления.
Как и следовало ожидать, потомственные марксисты и материалисты, до религиозного исступления верящие во всемогущество научных методов, и при подборе кадров, попытках рационального их использования значимую роль отводили науке. А после войны все шире стали применять даже математические методы. Причем, определенное внимание уделялось не только подбору кадров, но и их ротации и уходу. Старались использовать принципы сочетания политических и деловых качеств; «старых» и «молодых», «своих» и «чужих» кадров. Правда, приоритет все равно был за «своими». А со временем все больше всесторонний анализ кандидата перерождался в рутинный сбор анкет, автобиографий и рекомендаций. Власть все больше стала передаваться по наследству с формальным, правда, выполнением необходимых правил и требований, как то обязательные служба в армии или работа на производстве.
Мотивация.
В самом начале, после революции, впрочем, как и всегда, у разных категорий граждан страны и мотивы были разные. Были те, кто стремился наловить «побольше толстой бесхозной рыбы в мутной воде», а были и идеалисты, строившие новое светлое будущее. На восходящем тренде советской власти именно они и победили всех, даже противоположных идейных, верящих в безальтернативность монархии для России. Именно на них и воспитуемое новое поколение патриотично настроенных и верящих в светлое коммунистическое общество и был сделан упор. Молодежь постарались сконструировать так, чтобы жажду наживы оттеснить на периферию мотивирующих установок. Этому, конечно, помогло и первоначальное обещание скорой отмены денег, как средств накопления, платежа, а значит, и основного движущего мотива к труду. Соответственно, советской системе управления даже первоначальная нехватка грамотных специалистов, отчасти компенсировалась идейными, внутренне мотивированными людьми и их бешенной энергетикой. А уж когда удивительно быстро и в нужном для развития страны направлении развернулась система образования, подкрепленная яркими картинами грандиозных строек и отсутствием видимых капиталистов-упырей, проблем у кадровиков с качеством и количеством материала для отбора резко стало меньше. Причем, даже несмотря на большие потребности в кадрах при чрезвычайно быстром социальном лифте, реальной опасности потери собственной жизни за проваленное ответственное задание и при минимальном наличии материальных стимулов. Хотя, конечно, часто это связано было и с банальной жаждой власти, карьеры и получением дополнительного конкурентного преимущества в глазах у другой, по половому признаку, части человечества. Стало много талантливых хозяйственников с кардинальным, правда, уменьшением мыслителей. А учитывая и повсеместную моду на «здоровый образ жизни», на всех уровнях власти поддерживаемой идеологической формулой уже возведенного в ранг божества Владимира Ильича – «В здоровом теле – здоровый дух», стало значительно меньше проблем и с физическим состоянием кандидатов, в том числе, и на руководящие должности.
Эту новую «не берегущую живота своего» сталинскую элиту сначала в значительной степени подкосила Вторая мировая, на которой, как и на любой войне, в первую очередь погибали идейные, закрывающие собой амбразуры пулеметов и таранящие вражеские самолеты – как-то сложно в этой роли представить любителей красивой и безопасной жизни. Добивал ХХ съезд партии, дискредитировавший «сталинистов» и их методы работы. После него, уставшая от «напряженной и опасной» руководящей работы значительная часть элиты решила расслабиться и получить удовольствие от власти и сопутствующих ей приятностей без соответствующих обязанностей и ответственности. Тут же довольно быстро начал меняться круг желающих прорваться во власть, ибо быть там становилось не только престижно, но выгодно, приятно и, самое главное, безопасно. В этой атмосфере моментально начала формироваться новая мораль, рождающая полный политический и идеологический конформизм. Основными для успешного карьерного роста все больше становились подхалимаж, угодничество, показной активизм и личная щенячья преданность вышестоящему руководству, что с успехом постепенно стало оттеснять на периферию политико-экономических процессов даже уже показавших себя с лучшей стороны честных, трудолюбивых и способных управленцев «старой закалки».
К тому же во второй половине ХХ века в Советском Союзе резко упала престижность руководящего труда технических управленцев среднего уровня, заработная плата за труд которых значительно уступал доходам высококвалифицированных рабочих, порой, в несколько раз. Дисбалансы в окладах привели также к вымыванию высококлассных управленческих кадров и из сельского хозяйства.
А когда в позднем СССР уже на первое место стала выходить раннее отвергаемая идея личного материального обогащения прямо противоположная идеологическому базису страны и созвучная ценностям идеологических противников, численность «пятой колонны» стала расти угрожающими темпами. Причем, многие из ее членов даже подумать не могли, что именно они и являются будущими могильщиками Советской империи. Не были они открытыми предателями Родины, просто отсутствовали у них уже в крови идеи государственности, жертвенности и веры в светлое справедливое будущее на своей земле. И, наоборот, появилось преклонение перед Западом и наивная убежденность в том, что именно там уже построено то общество всеобщего обывательского благоденствия, в котором только и следует жить.