53. Шах-Велед желает встретиться с Лартом

        ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ,
        ГРЕТХЕН ОПЕЧАЛЕНА,
        А ШАХ-ВЕЛЕД СТРАСТНО ЖЕЛАЕТ ВСТРЕТИТЬСЯ С ЛАРТОМ

        В последние дни на судне что-то происходило. Гретхен чувствовала, в наблюдательности ей никак нельзя было отказать. Хватило бы уже того беспокойного ожидания в глазах, каким да Ланга каждый раз встречал старшего офицера, но тут же успокаивался, обменявшись с ним беглым взглядом.

        Шах-Велед пришёл поздно. В каюте стояла сонная тишина, фонарь Гретхен увернула, чтоб свет не превращал иллюминатор в чёрное зеркало. С другой стороны толстого стекла на неё глядела ночь, и лишь благодаря мириадам звёзд можно было угадать, где кончается океан и начинается небесный свод.

        - У нас что-то случилось? - спросила она, не оборачиваясь.
        Шах-Велед усмехнулся:
        - Вы на удивление проницательны.
        Гретхен пожала плечами:
        - Не более чем всякая женщина, - она отвернулась от иллюминатора и выкрутила фитиль в фонаре - в каюте стало светло. - Так чем вы озабочены который день?

        Шах-Велед прошёл к затененному креслу у стены, он предпочитал его всем другим, и сел. Сегодня первый помощник капитана выглядел уставшим более обычного.

        - Я не хотел беспокоить вас раньше времени. Мы идём уже в тех водах, где высока вероятность встретиться с кем-либо. Ал никаких встреч не желает. Поэтому все чуть более напряжены, более внимательны.
        - Мы идём уже вблизи побережья Америки? - против воли голос Гретхен дрогнул.
        - Если нас ничто не задержит, дня через три-четыре ваше заточение окончится.

        Гретхен прикусила губку. Тоскливой, жгучей горечью запекло сердце. Она так рассчитывала, что Ларт нагонит судно да Ланга ещё в океане. И вот берег… Да есть ли в действительности погоня, которую она столь достоверно вообразила себе?!

        - Гретхен? - Шах-Велед по-своему истолковал её реакцию. - Я знал, что эта новость вас взволнует, поэтому хотел уберечь от неё сколько возможно. Мне ведь нечем развеять ваше беспокойство. Я не знаю, что будет, когда мы ступим на берег. Цель моя проста - вернуть вас назад, используя любой корабль, идущий от берегов Нового Света. А как достичь этой цели, я - увы - пока не знаю. Будем действовать по обстоятельствам, искать малейшую возможность. Если возможность не возникнет, я создам её сам. Не грустите. Как я хотел бы поднять вам настроение и опять увидеть искреннюю, беззаботную улыбку. Ту, что видел однажды.

        - Когда это было?
        - При нашем с вами знакомстве.

        Гретхен не ожидала именно такого ответа, всякое упоминание о событиях рокового утра заставляло Шах-Веледа испытывать неловкость пред ней. Гретхен быстро вскинула глаза, пристально посмотрела на Шах-Веледа. И как всегда, ничего не прочла в непроницаемом тёмном взгляде. Но Шах-Велед мягко заговорил, и впечатление от его внешней бесстрастности смягчилось:

        - Вероятно, это будет крайне неучтиво с моей стороны… после того, как отказался рассказать вам об обстоятельствах своей жизни… Но, может быть, вы простите мне моё нахальство и поведаете кое-что о себе, мадам?

        Помолчав, Гретхен проговорила:

        - В моей жизни всё просто: есть ночь и есть день. Ночь была чудовищно длина до тех пор, пока не пришёл Ларт… А день промелькнул, как один миг… - Гретхен улыбнулась, уходя мыслями своими к любимому. - Кажется я не припомню ни одного ненастного дня, в то время как рядом был он.
        - Где же он был прежде? Как вы с ним встретились?
        - Для этого надо начать издалека… может быть, со страны Ларта…
        - Нам ведь спешить некуда. Вы знаете, что всякий раз, как вы говорите о своём супруге, в ваших глазах появляется особый свет? У вас иное выражение лица и голос не такой, как всегда. Вы знаете об этом?

        Гретхен лишь улыбнулась в ответ.

        В этот вечер она рассказала Шах-Веледу, почему и как появился в её жизни Ларт. Рассказала об уникальности его страны, чем и заставила Шах-Веледа изменить его обычной невозмутимости.
        - Удивительно! Поклонение женщине, как основа жизнеустройства!
        - Мне тоже казалось это странным, пока я сама не вошла в эту жизнь, в эти отношения, испытала на себе.

        - "Странным"? Нет, вы не понимаете. Я говорю о другом. Я принадлежу касте кшатриев. Послушайте, что говорит наше учение. Постижение великого таинства любви и уважение женского начала переродит мир. Наступит белое время - Сатья Юга. Этой эпохой будут править женщины. Только они смогут уберечь мир от разрушения и безрассудства. Мужчины интеллектуально и психически выдыхаются, и лишь женщине под силу так подняться духовно, нравственно и интеллектуально, чтобы вдохновить мужчину и увлечь за собой. Уже теперь женщина начинает исполнять свою миссию одухотворения и оздоровления человечества. Исполнение её она начинает с себя, устремляясь к самосовершенствованию, пробуждаясь к творчеству и красоте.

        - Но Ларт говорил мне почти о том же…

        - Да! Теперь вы понимаете? Как я хотел бы встретиться с вашим супругом! Отчего так близко наше миропонимание? Может быть, оно произрастает из одного источника? Но наши страны географически так далеки друг от друга. Или мы по отдельности пришли к одной и той же истине? Надеюсь, когда-нибудь мы сможем обсудить с ним столь удивительное совпадение.

        - Лучше бы это случилось поскорее…

        На следующий день ветер неожиданно стих, паруса обвисли, и корабль лёг в дрейф. Сгустилась духота. Распахнутый иллюминатор не впускал ни капли свежести. Воздух казался вязким и тяжёлым. К телу, влажному от испарины, неприятно липло платье. На губах лежал неистребимый привкус соли. Гретхен высоко заколола волосы, чтобы воздух хоть чуточку осушал и остужал шею. Она то и дело отирала намоченным в воде платком шею и грудь в вырезе платья, но облегчение приходило лишь на секунды.

        Не легче приходилось и да Ланга. После того дня, когда он слишком поспешил увериться, что уже почти здоров, он опять сделался идеальным пациентом и очень быстро оправился от того потрясения, которое сам нанёс своему организму. Он уже не хотел лежать в постели, сидел, высоко подложив под спину подушки, а то и вставал, разгуливал по каюте. Накануне утром он попросил Шах-Веледа помочь ему одеться, ненадолго поднимался на палубу, а в каюте вёл себя как абсолютно здоровый человек, разве что время от времени у него возникало желание передохнуть, и он ложился на застеленную кровать.

        Но травма сделала его черезвычайно чувствительным ко всяким переменам погоды, а сегодняшние перемены опять уложили Ала в постель. Он лежал, откинув с груди простыню, тело его блестело от испарины. От Гретхен не укрылось, что время от времени он с беспокойством смотрит в иллюминатор, хотя из своего положения мог видеть только небо, ставшее мутным, молочно-белым. Шах-Велед приходил и уходил, но ничего определённого он сказать не мог, кроме того, что было ясно даже неискушенной в морских делах Гретхен: надвигался шторм.

http://proza.ru/2020/05/31/1198