Другая сторона медали

Генералу давно уже не снятся кошмары. Кошмары – это порождение страха, а Тан Браги не боялся уже ничего. Лишь изредка в его лишенных сновидений ночах появлялись и смутно тревожили душу то, что можно назвать воспоминаниями. Ему снились те моменты, когда жизнь ставила его перед выбором. Остаться с войсками, или угнать десантный рейдер и свалиться с пылающих небес его родной Актилии на головы Чужим. Спасти медкатер или судно с гражданскими после отгремевшей едва-едва битвы у угасающей звезды. Послушаться слов прикрывающего отход Рианона или плечом к плечу с ним встретить гибель. Поднять мятеж или же ожидать и дальше день за днем и год за годом, что Империя, наконец, встрепенется и обрушит мощь своих бесчисленных эскадр на корабли и планеты Чужих. Всякий раз он выбирал то, что выбрал тогда. Остался с флотом, в противном случае он наверняка был бы мертв. Семьдесят три гражданских, спасенных им с транспорта, женщины и дети, плакали на его руках. Остатки разума Рианона, сохраненные медблоком брони, теперь составляли искусственный интеллект генеральского флагмана. Флот повстанцев все-таки остановил наступление Чужих, теперь те довольствовались небольшими операциями по похищению людей и ресурсов и больше не зарились на целые планеты.
Но в этих снах было что-то еще, другая сторона медали. Оно навсегда оставило отпечаток в том, что можно было назвать душой генерала. Порой он не мог избавиться от удушливой гари выжженной Актилии, небо которой больше никогда не будет пронзительно лазурным, как его глаза. В глубине зрачков отражался медкатер, оплавляющийся в плазменных объятиях протуберанцев, бесконечно падающий в раскаленные недра красного гиганта. Среди шороха помех он иногда слышал передачи о помощи, шедшие с давно потерянных Сенты, Алькаиса или Клериса-14. Просыпаясь от этих снов, он шел в санитарный блок и долго-долго смывал с рук несуществующую уже кровь того, кто когда-то обманул смерть, чтобы спасти жизнь, в которой больше не будет ни света, ни тьмы. Лишь слепящая серым непроглядная мгла…