Как родился Галиан. Глава 16

     Меня разбудил настойчивый собачий лай. Три псины находились на почтительном расстоянии по разные стороны от меня, образуя треугольник. Когда я поднялся на ноги, они завиляли хвостами, показывая своим видом, что пора трогаться в путь.
     Тропа была хорошо видна, и я бодро зашагал по ней, чувствуя, что за время сна хорошо отдохнул. Одна из собак все время бежала впереди, а остальные следовали по обе стороны чуть сзади меня.
     Река медленно катила серебряные воды. Думается, это была Лета. Напившись ее воды, души умерших навсегда забывали о земной жизни. Берег, на который я вышел, был каменист и пустынен. На противоположной стороне реки росли кусты, а вдали виднелись деревья. Свод над ними стал совсем светлым, подернутым легкой дымкой, меняющей цвет.  Казалось, что это по небу плывут разноцветные облака, розовые, сиреневые, желтые…
     Мне пришлось долго идти вдоль берега. Наконец его унылое однообразие сменилось живописными скалами, подступившими к воде. Река сделала крутой изгиб. Стало шумно. По самой кромке воды обойдя крутой утес, я увидел пороги, перегородившие русло. По большим камням, кое-где поросшим серебристым лишайником, можно было перебраться на другую сторону. К ним и побежала собака, бывшая впереди. Вскочив на первый камень, она замерла, навострив уши, а потом начала принюхиваться. Шерсть на ее холке встала дыбом. Собака оскалилась и громко гавкнула.
     Кусты на противоположном берегу реки закачались. Резкий порыв ветра пригнул ветки к воде, покрывшейся рябью. На прибрежном песке у противоположного конца переправы появилось несколько фигур. Разглядеть их было трудно. Мне показалось, что у воды столпились сгорбленные старушки, похожие на монахинь.
     Одна из собак неожиданно ухватилась зубами за край хитона, увлекая меня назад к скалам. Странные существа на том берегу взмыли в воздух. Горбы за их спинами оказались крыльями.
     Я добежал до скал. Укрыться здесь было негде. Неожиданно рядом появилась собака, державшая в зубах зажженный факел. Взявшись за рукоять, я осознал, что это вполне подходящее оружие. На конце увесистого факела была закреплена металлическая чаша, в которой пылала пакля, пропитанная каким-то горючим веществом.
     Тем временем одна из собак вскочила на скальный уступ прямо надо мной, две другие встали по бокам. Существа приближались, подняв крыльями настоящий вихрь. Я насчитал семь крылатых женоподобных созданий, облаченных в темные пеплосы. Волосы на их головах были закручены в тугие пучки, иногда из-под одежд выглядывали когтистые лапы. Они очень напоминали гарпий, скорее всего, таковыми и являясь…
     Первая из них спикировала на собаку, стоявшую на скале. Я слышал, как клацнули зубы в неудачной попытке укусить крылатое существо. «Опять тени» - мелькнула мысль. Но в следующее мгновение я уже так не думал, потому что одна из гарпий вцепилась когтями мне в руку, когда я попытался заслониться от ветра. Мне помогла собака. Она ухватила зубами крыло, яростно замотав головой. Гарпия выпустила мою руку и упала на камни.
     Боль придала решимости. Поудобнее перехватив факел, я наотмашь ударил вторую гарпию. Она стукнулась головой о скалу и сползла вниз, причем ее пеплос загорелся. Я подскочил к гарпии, которая поранила меня и, пока она не взлетела, ткнул факелом в спину. Ее одежда вспыхнула, запахло палеными перьями. Тем временем собаки отгоняли остальных, не давая приблизиться ко мне. Подхватив раненых, гарпии взмыли вверх и унеслись прочь.
     Проследив за ними взглядом и отдышавшись, я воткнул факел в расщелину скалы. Собаки были целы и вели себя так, словно не произошло ничего особенного. Одна из них уже начала переправу через Лету, прыгая с одного камня на другой.  Последовав ее примеры, я успешно достиг противоположного берега реки.
     Среди кустов оказалась дорожка, посыпанная золотым песком. Она вывела меня на поляну изумительной красоты. Высокие деревья, похожие на платаны, обступали ее. Среди травы благоухали гиацинты всевозможных оттенков, от белого до темно-лилового. Большие бабочки порхали над цветами, жужжали бархатные шмели. Через поляну бежал ручей, образуя живописные заводи с песчаными берегами, вдоль которых росли желтые ирисы и белые нарциссы.
     Собаки убежали далеко вперед, готовые скрыться в высокой траве. Решив, что больше не увижу своих спасительниц, я громко крикнул: «Спасибо!».
     Три морды одновременно обернулись на возглас. Несколько мгновений они с любопытством смотрели прямо мне в глаза, а потом ринулись навстречу друг другу.  Высоко подпрыгнув, три черных животных сшиблись грудью и обратились в женщину. Высокого роста, облаченная в пеплос из плотной ткани, она прятала лицо под покрывалом серебристого цвета, спадавшим до самой земли.
     В волнении я медленно приблизился к ней. Неуловимым движением руки женщина сдвинула покрывало на затылок, и я увидел красивое лицо, строгое и величественное.
     - Оценив эту маленькую услугу, ты доставил мне удовольствие, - просто сказала богиня. – Похвально, что и сам не оробел. Признайся, нелегко было сделать выбор между Аресом, Аполлоном и Гекатой?
     - Ты – Геката?! – вырвалось из моих уст.
     По лицу богини скользнула улыбка.
     - Считай, что я заменила упрямого Гермеса, который не желает показываться тебе на глаза. Гарпии ретировались поджаренными курицами, и уже никто не помешает тебе, Андрей, предстать перед советом богов. Только не думай, что испытаниям пришел конец…   
     Она опять надвинула покрывало на лицо и отвернулась. Мне показалось, что богиня сделала не более двух шагов, но ее величественная фигура, мелькнув на краю поляны, уже скрылась за деревьями…
     Я стоял в изумлении. Сама Геката, богиня тайных сил природы, чародейства и магии пришла мне на выручку. Она считалась главной помощницей Аида, перед ней трепетали многие боги… Как я не додумался раньше, что ее священным животным является собака…
     Мне вспомнилось, что за помощь олимпийцам в борьбе против гигантов Зевс даровал ей право исполнять одно, самое заветное желание смертного. Жаль, что я растерялся и не воспользовался случаем. Впрочем, главное мое желание Геката уже выполнила – помогла сохранить жизнь.
     Я пересек поляну и углубился в платановую рощу. Тропа вывела меня на дорогу, а та – к высокой стене с распахнутыми настежь воротами. Неподалеку от них стояли два каменных трона. Один был пуст, а на втором кто-то сидел, уронив на грудь лохматую голову.
     Вспомнив притчу о Тесее и Пирифое, решивших посвататься к Персефоне, я догадался, что передо мной и есть тот самый царь лапифов, которому было суждено навечно остаться в царстве мертвых.
     Чтобы не искушать судьбу я не стал приближаться к трону и вошел в ворота. Тут же произошло непонятное столкновение. Показалось, что меня сбил автомобиль. За ослепительной вспышкой последовал удар в грудь, сопровождаемый глухим гудением. Радужные круги поплыли перед глазами, в легкие потекло что-то горячее, взорвавшееся внутри нестерпимым жаром, лишившим меня сознания…
     Когда я с трудом разомкнул тяжелые веки, первое, что увидел – было лицо девушки, склонившейся надо мной. Как она была хороша! Божественно хороша! Окончательно придя в себя, я разглядел идеальное греческое лицо с правильными чертами и голубые глаза в обрамлении пушистых ресниц. Во взгляде струились лукавство и нежность, удивление и затаенная грусть.
     - Красавица…, - невольно прошептал я.
     Она прикрыла мои губы прохладной ладонью.
     Потом меня подняли в носилки, похожие на восточный паланкин. Мягкие ковры, цветные занавеси… От мерного покачивания у меня закружилась голова, я точно полетел в бездну, чувствуя тошноту и страх. Потом возникло видение:
     - Что ты наделал, Фанет!
     Богиня Ананке прошлась по сверкающему золотыми жилами гроту, нервно теребя конец пояса, и обожгла гневным взглядом гигантскую пчелу, облик которой принял бог вечной любви.
     - Наверно, то, что было суждено, - прогудел он в ответ. – Кто же знал, что я столкнусь со смертным!
     Ананке сокрушенно покачала головой.
     - За тысячелетия нашего бытия мы впервые нарушили закон. Только Эрот наделяет смертных любовью. Твой удел – любовь богов. Каких последствий нам теперь ждать?
     Богиня неизбежной судьбы вопросительно посмотрела на Фанета, который под ее тяжелым взглядом трансформировался в трехголовое чудище.
     - Уж, такой жребий выкинула человеку мойра, - прошипела змеиная голова Фанета.
     Мойра Лахесис всплеснула руками.
     - Не говори так! Я не могла этого сделать!
     Ананке жестом успокоила дочь и вновь повернулась к чудищу.
     - Я поклялась Зевсу водой Стикс, что пока эти люди не вернутся в свой мир, их жребий определен не будет.
     - Тогда и меня не упрекай, - промычала бычья голова Фанета. – Значит, Лахесис выкинула таким мой жребий.
     Мойра вскочила на ноги, беспомощно оглянувшись на сестер. Клото и Атропос хранили молчание.
     - Ты родился задолго до нас, одним из первых в Космосе. Твой жребий никто не знает, - возмутилась Лахесис.
     - Ну, тогда и не упрекайте меня, - рявкнула львиная пасть третьей головы Фанета. – Никто не нарушал законов. Просто я спешил к Никте и не заметил смертного…
     - Теперь, в божественной любви, которой ты его случайно наделил, таится угроза, - заметила Ананке.
     - Давайте сохраним это происшествие в тайне, - предложила Клото.
     - И вся вина ляжет на нашу сестру Тихе – богиню случайной удачи? – спросила Атропос.
     - Вы все – мои дочери. Как ни поверни – виновата я! – вздохнула Ананке.
     - В твоей непогрешимости никто не посмеет усомниться, - прожужжал Фанет, вновь обратившись радужной пчелой, и вылетел из грота…