Счастье

Мы строимся!

Как всегда не накануне, а именно поутру рабочего дня, строители заявили, что заканчивается цемент.
Вернее, закончился.
Совсем.

Мало того.
Цемента нет вообще.
Ни в одном из магазинов и складов.
Ни в колхозе, ни в еще существующем совхозе.
Нигде!


А без цемента какая стройка?
Вот если бы я подсуетилась с месяцок назад... Или пару недель хотя бы, то, может быть, что и смогла бы купить необходимое количество мешков вожделенного порошка.
Теперь что же…
Теперь придется стройку приостанавливать.


Вот такой утренний подарок от богатых на сюрпризы строителей (профессия такая, что ли?), которые, переминаясь с ноги на ногу, потихоньку отступали к своей машине.
Из окон авто торчали удочки.


В условиях дефицита отпускного летнего времени каждый день работы строителей приближает момент создания коробки дома, которую просто необходимо накрыть крышей до наступления холодов.


Я скоренько седлаю верного коня синего цвета с никелированными спицами и серебристым багажником сзади.
Конь называется велосипед, направление - районный поселок, где есть  несколько организаций, в которых глядишь, да и завалялось с десяток мешков цементика.


Жара, солнце жжет, но я кручу педали от одних железных ворот к другим, прошу о помощи людей в прохладных кабинетах, а они равнодушно взирают на меня, неизвестную им молодую женщину, в юбке из вареной  джинсовки и футболке с надписью Lacoste и кровожадным крокодилом над ней.
Им меня не жаль, я-ничья, чужая в этом краю, похлопотать за меня некому, потому везде-отказ, и вдруг в очередном кабинетике с занавешенным от жары окном пожилой крепкий мужчина лениво тянется к телефону:  «Поскребите там по сусекам, поищите цемента. »  И оборачивается ко мне: « Сколько найдут-все твое. Загоняй машину.»


Машины никакой нету, и я мечусь в окрестностях предприятия, чуть ли не бросаясь под колеса проезжающих грузовичков: «Не, далеко! Не, я на обед! Не, машину еще пачкать, потом подметай…»
Наконец,  толстый дядька соглашается довезти цемент, окидывает взглядом мой моднющий по тем временам наряд и заламывает заоблачную цену.
Соглашаюсь.


В складе выясняется, что цемента осталось две тонны.
Какое счастье!


Рассыпного.
Какой ужас...


Водитель, высыпавший гору синего порошка у сарая на подстеленный брезент, оглядел мою «армию», состоявшую из трех сыновей, старшему из которых не было десяти, а младшему только-только исполнилось три года,  и пожилой мамы, спросил: « А кто ж тебе  будет цемент в сарай загружать?»

Ответ был очевиден: строители, уверенные в том, что фронт работ невозможен без цемента, а мне, чужой в этом краю, никто не поможет добыть желаемое, умчались в неизвестном мне направлении, остальное мужское население хутора трудилось на рабочих местах, а меж тем из-за горы выползала черная туча.


Ветер стих, птицы замолкли, и я взяла в руки лопату, именуемую в простонародье «грабаркой».


Туча приближалась, ветер то вздымал драгоценную цементную пыль, то вдруг опять стихал, а я, укутав лицо старой футболкой, бросала лопату за лопатой в недра сарая.


«Дочечка, давай и я покидаю хоть немножко», - подала голос мама.
Ей так было жаль меня, выполнявшую совсем не женскую работу, тяжелую и грязную.
Поняв, что на разговоры у  меня совсем нет времени, мама увела детей, тоже рвавшихся в бой и желающих помочь мне.


Моя армия понуро уходила подальше от пыльной кучи, и я не удержалась от улыбки: в руках моих воинов были лопаты, самая  большая-у мамы, поменьше-у детей. А у самого маленького - песочный совочек.
Помощники…


В неравной битве стихии и человека всегда побеждает стихия.
Она древняя, мощная и неукротимая.
Сейчас ливанет с неба стена воды, такая желанная в засушливый день,  и превратит гору цементной пыли в собственно цемент. И потом эти окаменевшие глыбы придется просто выбросить.
Стихия побеждает самых сильных и отважных,  а тут – я, одна, с  тяжеленной  лопатой в руках,  и работы здесь никак не на полчаса…


На этот раз победила я.
Успела!


Остались штрихи:  брезент собрать,   цемент с него высыпать в сарай и прикрыть этим же брезентом цементную кучу.


Но именно сейчас  силы покинули меня, и я стояла, глядя перед собой, не в силах даже снять с лица запыленную футболку.


Стены старого  сарая были оббиты кривыми досками, через щели между которыми солнечные лучи проникали во мрак помещения.


Я посмотрела на светлый мир и увидела моих сыновей, сидящих на траве и катающих друг другу мяч, и маму, к которой пришла соседка.


Эта история, когда к маме в разных краях очень скоро начинали приходить малознакомые люди, повторялась везде. На остановке автобуса, в зале ожидания, и здесь, в чужом хуторе.


Мама редко говорила сама, чаще слушала.
Оказывается, слушать - большое искусство.
Не просто кивать головой в знак согласия, всплескивать руками, и время от времени ахать, а сопереживать. По-настоящему.
Мама обладала этим талантом.


Монологи длились многие минуты, мама слушала, а потом говорила пару фраз, и у расстроенного человека вдруг светлело лицо: он слышал нужные именно ему мудрые слова.
Мама никогда не успокаивала, если нужно было незамедлительно действовать, не упрощала ситуацию, она так и говорила: «Вам надо поторопиться, время не терпит.»
Или: «Не стоит заводить ситуацию в тупик. Простите недруга. Пусть его наказывает судьба.»
Или: «Не вмешивайтесь в дела детей. Они все равно все сделают по-своему. Молодые еще. Главное, что они любят друг друга, а грязные тарелки и кружки помоют, когда закончатся чистые.»


Я, перекидавшая гору цемента, стояла совсем без сил.
Только опора в виде черенка лопаты держала меня на ногах, но в этот момент, в это краткое мгновение я вдруг почувствовала, что именно сейчас  я счастлива, как никогда до этого. И, возможно, уже не испытаю такого пьянящего чувства абсолютного счастья.


Все было как всегда: дети, мама, солнце.

И счастье!


Я стояла в пыльном сарае, затаив дыхание,  и боялась спугнуть охватившую меня тихую радость, происхождения которой так и не смогла объяснить себе.


Еще не осели цементные пылинки,  и мне пора было выходить из дощатого сарая, а я все всматривалась в чУдную картину, на которой волшебной кистью нарисовал Всевышний мое, именно мое счастье, и разрешил мне испытать ощущение необыкновенной легкости и радости, от которых вдруг захотелось разрыдаться.


«Дождь!» - вдруг вспомнила я и выскочила из дверей, чтобы закончить работу.


Черно-синяя туча уползала в сторону соседнего поселка, огрызаясь негромкими раскатами,  яблоневый цвет осыпался, нежно кружась, на зеленый шпорыш, а соседка, приставив ладонь козырьком к глазам посетовала: «Какой дождик мимо прошел! И ведь знаете, Евдокия Петровна, так часто бывает: вокруг дожди, а у нас - ни капли.»
И,  придвинувшись вплотную к маме, почти прошептала: « Говорят, подобное случается, если в поселке живет ведьма. И это - чистая правда. Я лично знаю нескольких. Вечерком как-то смотрю, а одна с ведром к моему двору! И воду - прямо под ворота!  Я ей: «Ты это чего делаешь, такая-растакая?» А ей и крыть нечем.  Или  вот другой случай…»


Опустившись на припудренную цементной пылью траву и сняв повязку с лица я до боли в глазах всматривалась в идиллическую картину моего мгновенного счастья:  мама, дети, весна, солнце…


И в душе тихо таяли яркие краски радуги, подаренные мне невесть,  за что  в тот самый обыкновенный уже далекий майский день.


Рецензии
Наталья, Вы сумели из простого кажется, эпизода, сделать очень лёгкий позитивный рассказ!

Елена Ляхова   20.04.2018 22:03     Заявить о нарушении
Елена!
Такое было непростое время, столько сил потрачено, проблем решено, но была стена, которая отгораживала меня от всех невзгод мира - моя мама.
Любая сложная ситуация становилась проще после того, как я делилась ею с мамой.
И ветры дули тише, и солнце ласковей, и холод терпимей...
А сейчас я заслоняю собой детей и внуков.
Может, когда-нибудь поймут, что часть их невзгод и боли взята мною на себя.
С уважением - Я.

Наталья Малиновская   21.04.2018 14:11   Заявить о нарушении
На это произведение написана 21 рецензия, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.