Моральная стойкость и боевой дух Красной Армии и В

                В.А.Артамонов

Моральная стойкость и боевой дух Красной Армии и Вермахта в 1941-1945 гг.

                К юбилею Великой Победы 1945-2015 гг.
 Моральная стойкость  вооруженных сил  определяется многими факторами среди которых - воля высшего и среднего командования, его способность к риску  и неожиданностям, готовность рядовых принять смерть, не поддаваться панике, биться в одиночку  и в окружении, не впечатляться «кровами потерями» и поражениями, выносливость в исключительных погодных условиях. Имеет значение боевой опыт  и одаренность  полководцев, патриотизм и национальный характер, но главный фактор -  осознание высших государственных ценностей.
      Стойкость и порог жертвенности Красной Армии, Вермахта и его союзников - Финляндии, Италии, Венгрии, Румынии, Словакии, Хорватии вместе  с которыми на Восточном фронте сражались  почти все национальности Европы, были разными.
     Влияние морального фактора на поведение в бою  и дисциплину исследуются на основе писем и дневников воинов, «солдатских мемуаров», приказов командования, анкет, «устных историй».
      Условно и очень грубо моральную стойкость  может характеризовать отношение «кровавых потерь»  к количесству пленных.   Чем больше сдалось пленных П  в сравнении с убитыми, ранеными и умершими от ран К, тем ниже моральный потенциал армии.  Д=К : П  . Упорно не сдающийся противник (с высокой «пленоустойчивостью) обладает сильным боевым духом.      Боевой дух усиливается после побед, падает после поражений, достигает максимума на пике мессианской или державной идеи.     Неточность подобного расчета состоит в том, что  данные о потерях могут быть приблизительны,  у победителей нет пленных, а побежденные пленные могут быть ранеными,  артиллерийский огонь  мог превратить  живую силу противника в крошево и создать видимость упорного сопротивления, не учитывается число  дезертиров, симулянтов и воинских преступлений. 
        Высшей ценностью Третьего Рейха была основанная на оккультизме идея воссоздания арийской нордической расы. Политическая психология  в Германии возводила в  идеал героизм, красоту, честь, романтизм, борьбу за национальную общность и Великогерманскую империю. «Национал-социализм  – это  воля к сотворению  нового человека»  - проповедывал Гитлер. Борьба с «жидо-большевизмом», истребление «паразитической нации» - евреев  и уничтожение «Советской Иудеи» – СССР было возведено в культ.  Гитлер ставил  цель  завоевания мирового  господства и выдавливания из Восточной Европы большинства славян, как  индейцев из Северной Америки.
      Опорой гитлеризма  была военизированная охрана нацистской партии  СС – «гвардейская элита» с  культом дисциплины и  жертвенности. СС  разрослась в огромный орден  (45 тыс. служащих Гестапо, 65 тыс. «Службы безопасности»,  2,8 млн. членов полиции порядка,  40 тыс. охранников  концлагерей   и 950 тыс.  воинов «Ваффен-СС»). Расово-политическим   отделом  SS  была организация «Лебенсборн»  («Источник жизни»), радевшая об охране материнства и  росте многодетности.
     Девизом молодежного подспорья нацистов “Гитлерюгенда” был девиз “Мы рождены,  чтобы умереть за Германию”.  С юношами и детьми  проводилась военная подготовка. К 1938 г. 1,25 млн.  детей  имели удостоверения об окончании стрелковых  курсов.
        Демонстрации, факельные шествия, героическая музыка Р.Вагнера и Л.Бетховена, многотысячные партийные съезды  в Нюрнберге - намертво впечатывались в души будущих солдат.   В школах и казармах велись беседы о чистоте арийской расы.  Пропаганда вещала о непобедимости германского оружия,  презрении к врагам, ненависти к большевизму и  о завоевании новых территорий.  Военнослужащим  внушался оптимизм и борьба до тех пор, пока остаются хоть малейшие силы.
      Так в центре Европы поднялась невиданная коричневая мощь, распространявшая претензии на   соседние страны.
       В межвоенное время в Италии, Германии, Испании и Португалии возникли  диктатуры  Муссолини, Гитлера, Франко, Салазара. Им подражали  правители Венгрии,  Польши, Румынии, Болгарии, Греции  и Албании. Но харизма   «величайшего революционера» Гитлера была вне конкуренции.  Русские эмигранты сравнивали фюрера с Петром Великим.  Иной была оценка восторженного певца фашизма Леона Дегрелля  (1906-1994), считавшего немецкого вождя мессией человечества. “Гитлер был величайший человек европейской истории…. Мы сражались за нечто Великое… Мы как истинные европейцы сражались за Красоту, Гармонию, Духовность, Справедливость. Это была война идеалистов и романтиков против двух типов материализма – капиталистического и марксистского”.      
    Гитлеровский режим был одержим войной. В Германии армия традиционно считалась почти сакральным учреждением, которое должно воспитывать волевого и  безжалостного воина, “верного фюреру и его чистому, святому делу”. Офицер… должен служить всему народу примером благородного образа мыслей и истинно германского образа жизни… Скромность, высокая требовательность к себе и постоянная готовность пожертвовать собой… Любовь к фюреру, народу и отечеству превыше всего”  (Гитлер). Немецкая система подготовки офицеров была блестящей.  Преемственная связь  офицерского корпуса не нарушалась.
       Солдаты Вермахта были подготовлены к новейшей механизированной войне и считали, что для них нет ничего невозможного – “ни одна мировая сила не устоит перед германским напором”.  Кино, радио и печать  выковали  единое нацистское мировоззрение. «Доверие  немецких солдат  к офицерам в общем и целом  непоколебимо».   
     Необычайно воспламенили Вермахт победы 1938-1940 гг.  13 марта  1938 г. гитлеровскую армию  с восторгом встречали в Австрии,  1 октября 1938 г. в Судетах, 15 марта 1939 г. к Рейху была присоединена Чехия, 23 марта  1939 г. Вермахт с ликованием встречали немцы Мемеля (Клайпеды). 
      10 мая – 11 июня 1940 г.   Третий Рейх  молниеносно сокрушил  самую мощную в Европе армию Французской империи с ее необъятными колониями. Полтора миллиона французов сдались в плен, объясняя это “инстинктом самосохранения”. Погибло  84 тыс. французских солдат, ранено примерно 207 тыс. чел. Показатель  моральной стойкости французов оказался ничтожным  Д=0,19.
       К 22 июня  1941 г. убеждение в превосходстве Вермахта над любой военной силой было всеобщим.  Сразу после оккупации Франции Гитлер решил напасть на СССР.  В отличие от войны на Западе, Абсолютное Зло планировало вести на Востоке людоедскую  борьбу  на уничтожение.

 
      Высшей ценностью большинства советских людей  была мечта о  первой в мире социалистической формации, о социальной справедливости и солидарности  трудящихся Земли.     К 1941 г. еще не угасли огненные идеалы  Великой русской революции, Гражданской войны, не исчезла мессианская цель  освобождения человечества от  гнета капитала. Прочно утвердилась и новая атеистическая советская державность.  Произошло преображение народа. Бойцы и командиры РККА стали говорить, что “заражены красным империализмом” и нужно занять“наши” Прибалтийские государства, Бессарабию и Варшаву. 
      Красная Армия   в отличие от немецкой, была в основном  крестьянской,  с крестьянской  психологией, с   незнанием военной техники и слабой дисциплиной, которую “так и не подняли за 25 лет” (Р.Я.Малиновский). Вместе с тем мужицкая выносливость позволяла лучше, чем немцам, выдерживать тяжкий труд войны.
      Поддержка и помощь Православной церкви в справедливой борьбе против «фашиствующих разбойников и ее благословение всех православных на защиту священных границ нашей Родины” приветствовалась. Часть солдат берегла маленькие обереги-иконки,  хотя  в целом церковными догматами атеистическая армия не вдохновлялась. 
     Разрыв преемственности в офицерском корпусе, отрицание героев прошлого и истории старой   России  (чего не знала Германия), не могли не сказаться на прочности РККА.
     Командный состав  в своем большинстве происходил из глубин народа. Из 2952 генералов  142 (4,8%) не имели никакого военного образования, 41,05%  окончили всего лишь военное училище (443 чел.) и курсы  (769 чел.). 
     Субординация оставляла желать лучшего. Случалось унижение чести офицеров и генералов, которого  “не знала ни одна армия мира”. 
      В 1930 г. среди  военнослужащих еще встречался негативизм к армии,  что исправно фиксировалось ОГПУ/НКВД.  "Если будет война, то я своей винтовкой в первую очередь убью своих командиров и буду воевать не за Советскую власть, а против нее".  «Да когда я выйду из этой проклятой армии, век не забуду те прелести, которые мне предоставило рабоче-крестьянское правительство”.  «Советскому правительству не поздоровится и чего доброго наши же красные штыки порвут мундиры коммунистам”. Но  подавляющее большинство рассуждений были одобрительными: “Есть слух о войне, но мы не боимся, возьмемся за красные винтовки, пойдем по первому зову добровольно, будем биться до последней капли крови».     “Сейчас мы защищаем свое пролетарское государство, которое строит социалистическое общество в СССР”. 

      Процессы «о военно-фашистском заговоре» 1937-1938 гг. в РККА вызвали недоверие к  командному составу и тот оказался в плену страха, самоцензуры и что хуже всего –  боязни  инициативы. Военный атташе  Германии в СССР, генерал-майор кавалерии  Э.Кестринг 28 апреля 1938  писал, что  Красная Армия  «парализована и не представляет  существенный фактор обороны».    Но сомнений в виновости «врагов народа» не было,  авторитет Сталина не подвергался сомнению, а его приказы, считавшиеся прозорливыми, исполнялись с невероятным воодушевлением снизу доверху.  Единство общества в целом сохранялось.   
      Дисциплина в войсках всегда оставляла желать лучшего. 28 декабря 1938 г.  был издан приказ «О борьбе с пьянством  в РККА».  В декабре 1939 г. даже в прифронтовом Петрозаводске появлялись пьяные красноармейцы и командиры с развязным поведением и в «расхристанном виде». 
     Меры наркома обороны С.К.Тимошенко (с мая 1940 по июль 1941г.) не везде приветствовались . Были отзывы,  что вводятся порядки «как при Петре I”  и «к нам относятся как к скотине». 
    В среднем по армии в первом  полугодии 1940 г. в день было 19 дезертирств и 315 самовольных отлучек.  Но в первом  квартале 1941 г. количество нарушений  уменьшилось -  в день в среднем было 11 дезертирств и  52 самовольных отлучек. 
     В РККА  за 1941-1945 гг. было мобилизовано  34 476 700 чел.  За годы войны за воинские преступления было осуждено 994 300 чел., в том числе за дезертирство – 376 300. (212 400 дезертиров не было разыскано).Из почти миллиона осужденных   422 700 (427 910) чел. были  направлены в штрафные подразделения на фронт, 436 600 - в заключение, 135 000 – расстреляны. 
       В Вермахте за годы войны отслужило вдвое меньше - около 17,3 миллионов человек.  Военно-полевые суды рассмотрели  35 000 дел о дезертирстве, в 22 750 случаев был вынесен приговор о расстреле, который был приведён в исполнение в 15 тысячах случаев. Общее число дезертиров Вермахта  приблизительно оценивается в 100 000 человек.    Согласно другим данным немецкие военные суды вынесли 30 тыс. смертных приговоров (20 тыс. приведено в исполнение). 
        Таким образом, по разным данным, число дезертиров в Вермахте  было в несколько раз  меньше, чем в Красной Армии.
     Исполнительность в немецких вооруженных силах была лучше, чем в Красной Армии. В  книге «Военная юстиция в немецком Вермахте» историк Ф. Зайдлер сообщал, что в штрафных «испытательных батальонах служило приблизительно 82 тысячи человек». «Штатный персонал» насчитывал  в батальонах около 16 тысяч человек.  Возможно, что собственно службу несли только 66 тысяч «испытуемых». 
      Вместе с тем в РККА к 1941 г. за несколько лет  была проведена огромная идеологическая работа.    Воины в основном приняли идеи  товарищества, боеготовности и бдительности, советского патриотизма и интернационализма.  Уверенность  большинства красноармейцев в мощи Рабоче-Крестьянской Армии не подвергалась сомнению. Западали в душу вдохновенные слова присяги:  “Я, сын трудового народа, гражданин Советской Республики…”.    Тот  же Кестринг писал 31 мая 1941 г.: «Здесь сейчас пришли новые времена, новые понятия.  Люди делают ставку на разум масс. [Советские] люди здесь патриотичные в полном смысле слова».   
      При нападении агрессора РККА готовилась к молниеносному удару нa земле врага для слома его воли. 
     Главным врагом после захвата Гитлером власти оставалась Германия. И даже после зaключения на 10 лет пaктa Риббентроп-Молотов “антинемецкая пропаганда в скрытой форме велaсь по-прежнему неогрaниченно. С мaя 1941 г. трaвля вновь повсюду шлa открыто". 
       После 22 июня 1941 г. в СССР не было патриотических демонстраций, как в 1914 г. Были и злые высказывания о том, что   Гитлер скоро будет в Москве и  «интеллигенция  сможет жить по человечески».    Но гитлеровское нашествие объединило народ и власть. Большинство считало, что немцы будут быстро разгромлены. Директивa ЦК КП(б) Белоруссии от 1 июля 1941 г. гласила: “уничтожaть врaгов, не дaвaя им покоя ни днем, ни ночью, уничтожaть их всюду, где их удaстся нaстичь, убивaть их всем, что попaдется под руку: топором, косой, ломaми, вилaми, ножaми…” 
 
      В  1941 г. Великогерманский Рейх, достигший апогея в военном деле и вооружении, рвался в бой против «жидо-большевизма - смертельного врага  национал-социалистической Германии». Считалось, что немецкий офицерский корпус превосходит русский, что высшее командование  РККА мыслит формально и хуже, чем царские генералы и СССР  будет побежден легче, чем Франция.   Своих военачальников Гитлер называл «личностями исторического масштаба».15 августа он собирался занять Москву, а 1 октября завершить разгром Советского союза.      
      Солдаты, прекрасно владевшие боевой техникой, ждали наступления и полагали до Рождества вернуться в Германию. Ставилась цель   молниеносного уничтожения живой силы  без обращения противника в бегство. 
       Поражение  РККА в 1941 г. стало, как ни горько признавать,  самым сокрушительным за три века русской истории (Советский Союз лишился довоенной кадровой армии) и бесподобным примером немецкого военного искусства.
    Упрекать в трусости русский этнос нельзя.  Его мужество и неустрашимость были не  ниже, чем у немцев. Генерал-полковник  Эвальд фон Клейст отмечал: «Русские с самого начала показали себя как первоклассные воины, и наши успехи в первые месяцы войны объяснялись просто лучшей подготовкой. Обретя боевой опыт, они стали первоклассными солдатами. Они сражались с исключительным упорством, имели поразительную выносливость и могли выстоять в самых напряженных боях». Ему вторил генерал пехоты Г. Блюментритт: «Русский солдат предпочитает рукопашную схватку. Его способность не дрогнув, выносить лишения вызывает истинное удивление... Они умеют защищаться и стоять насмерть. Попытки их одолеть стоят много крови» 
     24-27 июня 1941 г. Геббельс из “берлинского далека” записывал в дневнике: «Русские защищаются мужественно. Отступлений нет. Это хорошо. Тем скорее оно будет впоследствии. Они теряют бесчисленное количество танков и самолетов. Это является предпосылкой к победе… большевики продолжают биться упорно и ожесточенно. ..Усиленное и отчаянное сопротивление противника... Под Белостоком отчаянные попытки прорыва... У русских колоссальные потери в танках и самолетах, но они еще хорошо дерутся и, начиная с воскресенья, уже многому подучились… Русские защищаются отчаянно. Русская танковая дивизия прорывает наши танковые позиции…  Их союзником является пока еще славянское упорство… Красный режим мобилизовал народ…“     Газета "Фелькишер беобахтер" отмечала 29 июня 1941 г.: "...Русский солдат превосходит нашего противника на Западе своим презрением к смерти. Выдержка и фатализм заставляют его держаться до тех пор, пока он не убит в окопе или не падет мертвым в рукопашной схватке..."
          6 aвгустa 1941 г. советское командование воззвало: "Атaкуйте и уничтожaйте…  трaнспорты и колонны, сжигaйте и рaзрушaйте мосты, рвите телегрaфные и телефонные проводa, поджигaйте домa и леса. Бейте врaгa, мучьте его до смерти голодом, сжигaйте его огнем, уничтожaйте его пулей и грaнaтой… уничтожaйте фaшистов кaк бешеных собaк."      
     Высоко оценивал красноармейцев и оберштурмбаннфюрер СС О. Скорцени: “начиная с рядового солдата и до командира роты, русские были равны нам — мужественные, находчивые, одаренные маскировщики. Они ожесточенно сопротивлялись и всегда были готовы пожертвовать своей жизнью… Русские офицеры, от командира дивизии и ниже, были моложе и решительнее наших”.   В середине ноября 1941 г. пехотный офицер 7-й танковой дивизии, когда его подразделение ворвалось на русские позиции в деревне у р. Лама, так описал красноармейцев. «В такое просто не поверишь, пока своими глазами не увидишь. Солдаты Красной Армии, даже заживо сгорая, продолжали стрелять из полыхавших домов». 
      Как видим,  одобрительные отзывы  врага относятся в основном, к солдатской массе. 
     Чем объяснить  скоротечную ретираду  Красной Армии  и немыслимое количество   пленных и утраченной техники?   Пятая колонна уверяет, что  причиной катастрофы, дезертирства  и перехода на службу Третьему Рейху было неприятие коммунистического режима, который держал народ “на страхе и обмане”.    Ядовито и зло это пропечатал в “Архипелаге ГУЛАГ” А.И.Солженицын: “Единственным движением народа было — вздохнуть и освободиться, естественным чувством — отвращение к своей власти. И не «застиг врасплох», и не «численное превосходство авиации и танков» так легко замыкало катастрофические котлы — по 300 тысяч (Белосток, Смоленск) и по 650 тысяч вооруженных мужчин (Брянск, Киев), разваливало целые фронты и гнало в такой стремительный и глубокий откат армий, какого не знала Россия за все 1000 лет, да и, наверно, ни одна страна ни в одной войне, — а мгновенный паралич ничтожной власти, от которой отшатнулись подданные как от виснущего трупа».
     Это бесчестная кривда. Страна и Красная Армия не сломались, не утратили воли к сопротивлению и выдержали катастрофу  начала войны.
     Деморализация  1941 г. была вызвана неподготовленностью к новейшей высоко механизированной войне   и слабостью  подготовки командных кадров.  Курсы младших лейтенантов  в 1941 г. не давали полноценной огневой, тактической и строевой  подготовки, не говоря о командирской этике и традициях Русской армии. Лейтенанты плохо знали уставы и топографию, отбывали в часть  в старом  обмундировании, нередко оборваном и грязном. У командиров танковых батальонов не было карт местности,  их атаки не поддерживала ни артиллерия, ни минометы, ни авиация.     Бойцы и командиры  из запасных  полков не знали винтовки и ручного пулемета,  правил ведения огня, действий в составе  взвода и роты, перебежек и переползания. Не умевшие бросать гранаты  резервисты без разведки с марша бросались в бой. Транспорт и связи с тылом были недостаточны. 
   Полноценная стратегия оборонительной войны отсутствовала. РККА, насчитывавшая на 22 июня 5 774 200 чел., оказалась неготовой отражать страшные танковые клинья. Немцы умело и быстро замыкали огромное количество войск в «мешки» бронетехникой и мотомеханизированными соединениями. Вместо траншейной системы в начале войны применялись  индивидуальные «ячейки».     Тактика «отступательно боя» и прорывов из окружения в уставах РККА не была прописана. Роковые «котлы» возникали из-за запретов на отступление. Войска не выводились из-под удара и  даже ничтожные резервы бросались в контратаки.
      Высшие начальники, боясь обвинений в трусости,  «голой руганью и угрозами расстрела» бросали людей  в  наступление.  «Бесцельные и хаотичные» (Ф.Гальдер) атаки в лоб массой солдат, многие из которых не прошли военного обучения, и без достаточной артилерийской подготовки,  приводили к чудовищным утратам. 
     Но   массовые «контратаки отчаяния»  были подвигами   жертвенности -  и  первый таран  в 4 часа утра 22 июня  1941 г. летчика И.И.Иванова,  и  бессмертие Брестской крепости, о которой Г.Гудериан сказал - «эти люди заслуживают величайшего восхищения», и подвиг танкиста З.Колобанова, подбившего 20 августа 22 танка врага, и вечная слава героев-панфиловцев и т.п.
     Большинство бойцов  было уверено, что силы Крaсной Армии неизмеримы и ее нельзя победить. Командиры и политработники первыми поднимались в атаки и первыми погибали. Только позже командному  составу приказали  руководить боем позади  наступающих цепей.   Немцам приходилось выделять крупные силы для борьбы в тылу с оставшимися советскими войсками, тогда как на Западе окруженный противник после поражения сдавался в плен.
      Следствием опасения попасть в плен был «психоз окружения», о чем  с горечью писали советские военачальники. 
     В многонациональной Красной Армии «ни одна часть или соединение не были готовы принять боя… С первых же дней  военных действий в частях… началась паника…  тысячи командиров (начиная от майоров и полковников и кончая младшими командирами) и бойцов обращалось в бегство».   На Шауляйском направлении две дивизии, имевшие  на руках  всего четверть  боекомплекта,  «бежали с поля боя  в позорном состоянии», все рода войск смешались, полки вступали в бой побатальонно.  Штабные работники были в растерянности.  Командиры и бойцы  «со слезами на глазах и ненавистью на лицах  отвечали о том, как они остались побежденными». 
     Противнику виделись “русские котлы” зачастую иначе: “Русские держались с неожиданной твердостью и упорством, даже когда их обходили и окружали. Этим они выигрывали время и стягивали для контрударов из глубины страны все новые и новые резервы, которые к тому же были сильнее, чем это предполагалось... противник показал совершенно невероятную способность к сопротивлению. 
     Нельзя не учитывать, что гитлеровцы мастерски помогали разложению  войск провокациями и  страхом.    После неудачных боев, сбрасывания листовок  и установки громкоговорителей случались перебежки к врагу.   
         Командующий Артиллерией Красной Армии Н.Н.Воронов  писал И.В.Сталину 8 декабря 1941 г.  о положении Ленинградском фронте: «Причинами неуспехов наших наступательных действий были… ряд командиров, не верящих  в успех наших боевых действий, скрытых пораженцев… [На пассивных участках]     «сидение  в землянках  развило чувство страха  быть убитым, а отсюда лозунг «не стреляй и по тебе  стрелять не будут»…  Плохо поставлено  воспитание и политическая работа личного состава…  перебежки  имеют место до последнего времени».  Вместе с тем  Воронов отмечал: «Противник везде пассивно обороняется… Немцы и австрийцы  (прибывшие на пополнение) дерутся стойко, пока сидят в соружениях или в броне, контратаки, попытки наступать  и вести боевую разведку  легко ликвидируются действиями наших войск…» 
    Играл свою роль  и перепад  пропагандистских установок.  «Пролетарская солидарность» и вера в якобы «противников фашизма - немецких рaбочих и крестьян" - провалилась. Беспомощные листовки - "Немецкие солдaты! Кому выгоднa войнa против Советского Союзa? Только кaпитaлистaм и помещикaм!" -  не могли соперничать с твердокаменным стереотипом  Вермахта о природной ущербности «русских унтерменшей» с их низкой боеспособностью и “животным безразличием к жизни”. 
       Немцев, твердо веривших в свою непобедимость, вдохновляли и еженедельные выпуски кинохроники, в которых под  фанфары и героическую музыку  демонстрировалось   ликование от встреч с Гитлером,  героизм  победоносных колонн и  лучших солдат мира, необозримое море пленных и нищета русских деревень со стариками и детьми  в лохмотьях. («Русские будут сбиты с ног, как до сих пор ни один народ! И большевистский призрак скоро исчезнет!»  - торжествовал Й.П.Геббельс). Солдаты, бывшие немецкие коммунисты заявляли, что они “стали нацистами  еще больше, чем другие” – настолько разочаровал их “советский рай”.  Свирепая практика «выжженной земли», жестокость к мирному населению вызывалась не только садизмом эсэсовцев, но  и, как ни парадоксально, “идеализмом  и жертвенностью”.      Безжалостность в их понимании возвышала боевой дух.   В то же время стойкость немцев подкреплял слух, что  “красные бестии”  вырезают пленных и раненых.
       В целом  на всех фронтах с 22 июня по   31 декабря 1941 г.  в Красной Армии погибло,  умерло от ран в госпиталях, ранено, контужено  и т.п. 2 138 320 чел.,  пропало без вести и попало в плен -   2 335 500 чел . 
     Показатель моральной стойкости за эти полгода оказался Д=0,91  (или 0,56 - если принять число пленных по немецким данным) и выше, чем у Польской армии  с 1 по 20 сентября 1939 г., потерявшей убитыми и ранеными  200 тыс. и 420 тыс.  пленными  (Д=0,47).
   Понятно, почему солдаты Вермахта, разрушая, грабя и убивая,  горланили бравурное: «Wenn die Soldaten”, «Лоре, Лоре, Лоре», «Эрика», «Хорст Вессель», «Sieg heil Viktoria» и др.  Напротив, бойцы Красной Армии, по свидетельству К. Симонова, оставляя город за городом без уличных боев, пели  в 1941-1943 гг. только щемящие душу «Напрасно старушка ждет сына домой», «Землянку», «Темную ночь». (В 1944 и 1945 гг. наши солдаты уже распевали мажорные «Хороша страна Болгария», «Эх, как бы дожить бы до свадьбы женитбы», «Смуглянку» и др.). 
      Бесчеловечное содержание советских пленных в лагерях (где из-за голода обезумевшие люди жевали траву и доходили до каннибализма)     не пресекло массовые пленения – стремительное движение врага к Москве продолжалось.
     16 aвгустa 1941 г. Ставка Верховного Главнокомандования  издала жесткий приказ  № 270  «Об ответственности военнослужащих  за сдачу в плен и оставление врагу оружия» и приказала проводить беседы «Лучше смерть, чем фашистский плен», «Измена Родине – тягчайшее преступление».
     6 ноября 1941 г. Сталин произнес вдохновенное: “если немцы хотят иметь истребительную войну, они её получат... Истребить всех немцев до единого, пробравшихся на территорию нашей Родины в качестве её оккупантов!”   
      Конечно, на разных участках фронта упорство частей Красной Армии было разным.       Несмотря на отступление, доверие народа и армии  к  власти оставалось. Этому способствовало и то, что разумно умалчивались жуткие потери и преувеличивалась убыль врага. Такой прием использовался во всех армиях во все времена. 6 ноября 1941 г. Сталин противопоставил 350-ти тысячам убитых, 378 тысячам пропавших безвести и 1 млн. 20 тыс. раненых советских воинов - 4,5 миллиона  убитых, раненых и пленных немцев.

       2 октября началась «последняя великая и решающая  битва» 1941 г.- «Тайфун».  Войскам Вермахта выдали парадное обмундирование для парада в Москве. На московском направлении группа армий «Центр» насчитывала  1 929 406 человек.  С советской стороны  в составе Западного, Брянского и Резервного фронтов было около 1 250 тыс. человек.  Предельному профессионализму Вермахта противостояло тогда только русское мужество. Наступление 2-й  армии генерал-полковника Г.В. Гудериана началось 30 сентября. 6 октября был захвачен Брянск. Немецкие танкисты испытали  «душевное потрясение», потеряв в боях с 4-й танковой бригадой М.Е.Катукова больше машин, чем русские.    Газета “Правда” взывала остановить  “кровавые орды  смертельного врага”. Некоторые пехотные части, идя навстречу смерти, пели гимн страны  “Интернационал”.   
    Потери советских войск  с 30 сентября по 5 декабря 1941 г. составили 658 279 человек, в том числе 514 338 человек было потеряно безвозвратно. Вяземский и Брянский «котлы» стали самыми страшными трагедиями 1941 г. 19 октября 1941 г.  фельдмаршал фон Бок славословил:;«Сражение за Вязьму и Брянск привело к обвалу эшелонированного в глубину русского фронта. Общие трофеи составили: 673 098 пленных, 1 277 танков, 4 378 артиллерийских орудий, 1 009 зенитных и противотанковых пушек, 87 самолетов и огромные количества военных запасов».   Немецкие потери в операции «Тайфун» составили к концу ноября  120 906 чел. 
      В этих условиях был оправдан приказ комaндующего Зaпaдным фронтом Жукова 13 октября 1941 г.  о рaсстреле "трусов и пaникеров" нa месте.   
      Но падение столицы вряд ли бы сильно подрубило мораль Красной Армии.  Пропаганда заранее уже готовила  историческую аналогию с взятием  Москвы французами в 1812 г. Настрой красноармейцев был “Отступать за Урал будем, а все равно победа будет за нами!”   
    Гибель  войск трех фронтов не была напрасной. Они на время приковали к себе силы немецких пехотных и танковых соединений.  Наступление врага под Москвой “завязло”.   
     Командование Вермахта признало, что противник не растерял  воли к сопротивлению. К 10 ноября  по оценке германского Генштаба, возникла «опасность крушения всего  Восточного фронта». Немецкая армия, начав войну с 3580 танками и штурмовыми орудиями,  потеряла 2090 машин, 5180 боевых самолетов, 686 108 чел. личного состава, 25 777 грузовых автомобилей, 30 432 мотоцикла, более 136 тысяч лошадей. 
       Надежда руководства Германии на то, что с падением Москвы наступит подъем в Рейхе и среди союзников – оказалась  напрасной. Немецкие войска утратили маневренность,  появилось чувство беззащитности перед тяжелыми  советскими танками. В “безумной зиме” солдаты оказались  беспомощными, их победный задор  сбился.      
      Приказ Гитлера «Ни шагу назад», которым он хотел  возродить  у немецких солдат  чувство превосходства, был отменен 15 января 1942 г. Для прекращения панических настроений  потребовалось введение наказаний за сдачу позиций и отправка в штрафные батальоны.
      Красная Армия выстояла не только благодаря  диктату  Сталина, сплотившего своим авторитетом страну,  но и благодаря жертвенности 1 878 870 членов ВКП(б), из которых в 1941 г. 644 497 чел. погибло, и патриотизму 4 137 000 членов ВЛКСМ, из которых  пало более двух миллионов. 4 декабря Сталин  в приказе «О фактах подмены воспитательной работы репрессиями» осудил незаконные наказания командирами подчиненных. 
     Контрнаступление почти миллионной Красной Армии 5 декабря 1941 г., хотя и не завершилось  окружением и уничтожением группы армий «Центр», но «Восточный фронт зашатался». К 31 января 1942 г. потери немцев с начала войны составили  917 985 чел. ,  4241 танка и штурмовых орудия.    Слава непобедимости  Вермахта испарилась. «У нас оставались только еще вооруженные шайки, которые медленно бредут назад» - скорбел Гудериан.   
     Провал под Москвой Геббельс связывал с  ошибкой удара прямиком на столицу, без прикрытии флангов, а также с самовольным отступлением Гудериана, которое расстроило весь фронт и за которым  последовали генералы Г.К. фон Кюхлер и Э.Гёпнер, снятый  8 января 1942 г. с поста командующего 4-й танковой армии «за трусость и неподчинение приказам». 
     После поражения под Москвой Кюхлер, который отзывался о русских солдатах, что “они  дерутся как звери, до последнего дыхания, и их приходится уничтожать одного за другим", предлагал “отвести войска назад, бросив всю тяжелую технику, и, если нужно, отступить до самой границы рейха”. 
     Однако бегства немцев, как французов в 1812 г., не произошло.  С середины февраля, когда напор РККА ослаб, стойкость  в немецких войсках стала подниматься. Дух немцев укрепился и после упорных боев весной 1942 г.  в котлах у гг. Демянска  и  Холма, ликвидировать которые не удалось.
     Для советского командования эффект московской победы был почти таким же, как  после победы под Сталинградом. Пресса и радио восславляли смельчаков, в том числе и самый яркий подвиг 28 героев-панфиловцев. 
      Окрыленные успехом Сталин и командующие фронтами, полагая, что противник деморализован, решили «перемалывать» врага по всему фронту от Ленинграда до Ростова и Крыма, окружать противника кавалерийскими корпусами (за неимением  механизированных соединений) и закончить войну в 1942 г..
    Распыление сил оказалось фатальным.  Войска наступали «буквально сходу», разновременно, неподготовленными частями, в которых «беспощадными мерами»  вздергивалась  дисциплина. В то время артиллерия еще не могла  действенно подавлять артогонь врага, танковые части  плохо знали  положение противника, его оборону и намерения.     И, тем не менее,  пополнения волнa зa волной бросались ретивыми службистами на хорошо подготовленные позиции, за которые противная сторона, обретя снова стойкость,  упорно держалась.   Вместе с тем, жестокие «педагогические уроки» немцев дали опыт советскому командованию,  также как и наука от шведских учителей до Полтавской победы 1709 г.
       Ожесточенному противоборству под Севастополем летом 1942 г. фельдмаршал Э. фон Манштейн дал такую оценку: «Здесь дух немецкого солдата, его храбрость, инициатива, самоотверженность боролись против отчаянного сопротивления противника, сила которого заключалась в благоприятной для него местности, в выносливости и невероятной стойкости русского солдата, усиленной железной системой принуждения советского режима”. 
      В 1942 г. противник  ждал «нанесения русским последнего удара, окружения Русской армии  и отсечения ее от  Урала и Сибири». 28 июня Вермахт развернул  грандиозное наступление  к Сталинграду и на Кавказ.  Красная Армия откатывалась по степям на восток, правда, уже избегая чудовищных котлов.  В конце июля немцы прорвались к Нижнему Дону и кубанским степям.  СССР мог оказаться на грани гибели.
     Людей, уверявших  в неопасности беспредельного отступления,  И.В.Сталин назвал «неумными» и  28 июля 1942 г.  издал приказ №227 «Ни шагу назад!», призывавший к  железной дисциплине  и карам тем, кто бросал позиции на южных участках фронта.  И тут же 29 июля, 1 и 13 августа всем были донесены страстные слова И.Эренбурга:  «Если ты дрогнешь, не будет ни России, ни твоих близких,  ни тебя – немцы все возьмут, всех убьют… Если ты отступишь на шаг, враг пройдет  вперед версту… Ты должен  быть готов к смерти – на то война… Нет сейчас ни книг,  ни любви, ни звезд, ничего, кроме одной мысли: убить немцев.  Перебить их всех. Закопать».      
    Штрафные батальоны и заградотряды, обязанные “в случае беспорядочного отхода  расстреливать на месте паникёров и трусов” пресекли  расхожий позыв оставлять врагу  свою территорию.   
       24 ноября 1942 г. Генеральный штаб  немецкой армии давал такую оценку качеству  РККА: «Командование Красной Армии  поняло, что успехи немецкой армии  обеспечивались  превосходством  немецкого командования над советским… вместо того,  чтобы распылять силы,  [русские ] перешли к ведению массированных наступлений…  используя пехоту  и танки при мощной  поддержке их  артиллерией и  соединениями авиации… Препятствием  является неспособность  средних и младших командиров, их страх перед ответственностью, их  привычка  строго следовать  заранее до подробностей  разработанной схеме. Благодаря  неспособности  младших и средних командиров  применяться к меняющейся обстановке, русские войска часто терпят большие потери, что снижает ударную силу  наступления… Очевидная до сих пор слабость  русского танкового оружия (недостаточная  согласованность действий,  плохая тактическая подготовка водителей танков, неуверенность и безответственность  младших командиров)  дает возможность  помешать …  успешному  ведению танковых наступлений [Красной Армии]». 
       К этому времени советское руководство на участках прорыва стало поддерживать  пехотные и массированные танковые соединения  маневренным огнем артиллерии. Улучшилось устройство оборонительных сооружений, вселявших чувство уверенности.  Перед боями   проводились митинги, партийные и комсомольские собрания, на которых разъяснялись задачи войскам. Советские журнaлисты, деятели искусствa и писатели создали много пламенных работ о заклятом враге – германском фашизме и зверствах агрессора.   Моральную силу крепили и  выпуски кинохроники с показом жестокостей и изуверств нацистов.
       Вдохновляющим призывом  перед атаками навстречу огню и смерти были слова «За Родину, за Сталина!»  Конечно, при штурме позиций врага гремела не эта фраза, а русское «Ура!». Война  стала подлинно священной для  всех наших народов.
       Показатель моральной стойкости по сравнению с 1941 г. увеличился. Потери Сталинградского фронта   (первое формирование  12 июля 1942 – 30 сентября 1942 ) г.   и  Донского  (1 октября 1942 – 15 февраля 1943  ) за 218 суток были : убито и умерло на этапах санитарной эвакуации – 116 130.   Ранено, контужено, обожжено -335 482.
Пропало без вести, попало в плен - 299 130  чел.     Д=116 130+335 482:299 130= 1,51
       Введение с 6 января 1943 г. «символа  воинской чести» - погон, новой формы и знаков различия воскрешало славные традиции Русской армии. Возродилось и слово “офицер”. (Генеральские погоны  с серебряными звездами были как в старое время, золотыми).   
       Победа под Сталинградом сокрушила  армии союзников Германии – Италии, Румынии, Венгрии  и надломила  дух Вермахта.
       В русской истории этот успех  можно сопоставить с Полтавской викторией 1709 г., после которой инициатива перешла в руки Петра Великого. В наступательной операции  19 ноября 1942 г. – 2 февраля 1943 г.  безвозвратные и санитарные потери немцев, венгров, итальянцев и румын составили 841 000 чел. в плен было взято  237 775 чел. Высокий показатель стойкости неприятеля Д= 3,5 не должен  приводить в заблуждение.  Красная Армия «перемолола» живую силу противника и нанесла ему громадные  «кровавые потери».  Звание Генералиссимуса  Советского Союза, предложенное 19 января 1943 г., Сталин отклонил.   
     Провал  на Востоке окончательно уничтожил немецкую надежду на  победу. Возникла мысль, что русские за разрушение их страны будут мстить и истреблять национал-социалистов и пленных. Появилось настроение «выстоять любой ценой» и биться до конца, ибо плен или смерть – одно и то же. Призыв Геббельса 18 февраля 1943 г. к тотальной войне взвинтил экзальтацию немцев.  Для укрепления мужества офицерский состав, начиная с командиров рот, переселялся в окопы к солдатам, а ряду дивизий  были присвоены звания гренадерских.
        Стойкость Вермахта укреплялась системой наград и отпусков. Для поощрения храбрости “За ближний бой”  ножами, штыками или гранатами Гитлер учредил особо ценимый  нагрудной знак  трёх степеней за 15, 30 и 50  дней рукопашных схваток -“бронзовый”, “серебряный”, “золотой”. (Ближним боем, который часто переходил в рукопашную,  немцы называли дистанцию, когда были видны белки глаз противника). 
     Пребывание на фронте в течение определённого времени тоже засчитывалось за дни рукопашных схваток.  Знаком   III cтепени было награждено  36 400 немецких солдат, I степени — 631 человек.
     В Красной Армии особых отличий  за рукопашные бои  не было – они подразумевались сами собой:  “Немецко-фашистские полчища избегают встречи с нами в рукопашных схватках, ибо наши бойцы показали, что не было и нет им равных по отваге и ловкости в рукопашном бою”. 
       Вместе с вручением “золотой” награды немцам предоставлялся и отпуск  на 20 дней и 4 дня на дорогу домой и обратно.  Отдых  снимал усталость и возрождал боевой дух. Солдат старались  не держать на опасных участках больше трех недель, они еженощно отдыхали и перемещались в основном, на машинах. Ежегодно в отпусках находилось  250-280 тыс. солдат. Отпускнику предписывалось отправляться на родину  «с  чувством собственного достоинства и гордостью фронтовика».  Нытье и  сплетни  запрещались. Фронтовик, как «носитель  положительных и созидательных сил», был обязан внушать веру в уничтожение врагов.  В часть отпускник возвращался в чистой, выглаженной форме, с полным рюкзаком съестного за плечами. 
      В СССР  выходные дни и отпуска были отменены в начале Великой Отечественной войны.  От  красноармейцев требовалась круглосуточная нагрузка, о побывках даже после заслуг не приходилось думать. Усталость от напряжения после боев  в снималась выдачей водки «военнослужащим частей первой линии, имеющим успехи в боевых действиях” .  (Вопреки расхожему мнению, алкоголь не выдавали перед атаками, чтобы избежать лишних потерь.  В рацион немецких солдат тоже входил спирт).
      Потери 1943 г. и опасность прорыва советских войск заставили  Гитлера издать  приказ о возведении Восточного вала от Черного моря  по Днепру до Витебска, Пскова и Финского залива.  В сентябре этого года  фюрер показал Риббентропу на карте “демаркационную линию, на которой можно было бы  договориться с русскими”.   Однако из-за нехватки материала и оружия вместо массивных укреплений строились в основном легкие полевые укрепления. Территория перед  Восточным валом  превращалась в выжженную землю, откуда до миллиона человек были угнаны на запад.
 К концу 1943 г.  Красная Армия  прорвала Восточный вал почти на всех участках, но    форсирование  Днепра   оказалось тяжелым, потери при освобождении Левобережной Украины  - большими.
     В Днепровско-Карпатской операции 24 декабря 1943 – 17 апреля 1944 г.  четыре Украинских фронта с  шестью танковыми армиями, наступая  на фронте шириной до 1400 км, разгромили южное крыло  немцев и освободили  большую часть Правобережной Украины.  Потери при этом составили  1 109 528  чел., из них безвозвратные 11,2%. 
       Бесповоротно  победными для РККА стали 1944-1945 годы. Ни одно войско тогдашнего мира не знало такого разъяренного натиска. Теперь Рабоче-Крестьянская армия овладела всей технической мощью не хуже Вермахта. Неутомимая наступательная тактика  уже не знала перепадов духа.  "Стереть фaшистскую нечисть с лицa земли",  "рaзмозжить змеиные гнездa","рaзбить гитлеровские бaнды пулей, рaздaвить стaлью, уничтожить огнем" – эти  жгучие слова пропаганды наращивали боевой дух бойцов.
     26 февраля 1944 г. немецкому командованию  пришлось дать  право  “офицерам  и просто храбрым солдатам” расстреливать на месте  “неповинующихся и  “недисциплинированных”, чтобы бороться “за каждую пядь земли”. 
     Четыре  фронта Красной Армии  (2 млн. 400 тыс.  чел., 31 тыс. орудий и минометов, 5200 танков)  во время операции “Багратион”  с 23 июня по 29 августа 1944 г. нанесли жесточайшее поражение группе армий “Центр”, которая имела 1 млн. 200 тыс. чел., 9,5 тыс. орудий и минометов, 900 танков и штурмовых орудий. Противник потерял 381 тыс. погибшими и  пропавшими без вести, 150 тыс. ранеными,  156 480 чел. пленными. 
 Его моральная стойкость достигала высокого уровня Д=381 000 + 150 000 : 156 480= 3,4
      В мае 1944 г. яростным штурмом  всего за пять суток был взят Севастополь .
     В Висло-Одерской операции  12 января – 3 февраля 1945 г. семь полос  оборонительных сооружений на протяжении 600 км  2 112 700 советских солдат преодолели  не только мужеством духа, но и артиллерийским огнем, 16-ю танковыми корпусами  и 5-ю  механизированными. Среднесуточные потери  Красной Армии составляли тогда 8 397  чел.   
    Гитлеровский режим пользовался безоговорочной  поддержкой  вплоть до своего  краха. Сила сопротивления Вермахта на Восточном фронте в отличие от Западного, не спадала. После изуверств и жестокостей Вермахта на советской земле, страх немцев перед советскими войсками был сильнее, чем перед англичанами и американцами. 
    С приближением к Берлину  “жестокость [немецкого сопротивления] только нарастала. И нарастала непрерывно.  Сопротивление было просто отчаянное”.    На стенах домов  писалось: «Защитим  наших женщин и детей  от красных бестий!» Дезертиров вешали  с надписями: «Я дезертир, отказавшийся защищать германских женщин и детей”. 
Формировались “народно-гренадерские” дивизии и фольксштурм, в который  к началу 1945 г. набрали 1,5 млн. чел. С 1 апреля появились и группки в 5-6 чел.  “оборотней” (“вервольф”), устрашавших угрозами - “кто хочет сдаться в плен, будет расстрелян”.   
    С марта  1945 г. Геббельс  размалевывал “варварство Советов” в Германии, а Гитлер,  по поговорке  “утопающий и за змею хватается”, измышлял:   «погнать Советы…  назад, нанося им самые тяжелые потери… Тогда Кремль, возможно, проявил бы больше уступчивости по отношению к нам. Сепаратный мир с ним радикально изменил бы военное положение”. 

      В Германию бойцы вступали с памятью  о зверствах нацистов на Советской земле за три года, о тысячах разоренных городов, сел, фабрик и заводов и можно понять их стремление к  расплате.  Гитлеровцы в то время распространяли слухи, что большевики убивают все семьи, в которых кто-то воевал с СССР.  С 13 января по 25 апреля 1945 г. билась насмерть зарывшаяся в землю  780-тысячная группировка противника в Восточной Пруссии. Из 1 669 100 чел. наступавших советских воинов безвозвратные и санитарные  потери составили  там 584 778 чел.      Было  взято  114 тыс. пленных и показатель немецкой стойкости был очень высоким Д= 666 000: 114 000= 5,8
      Короткая Берлинская операция 16 апреля – 8 мая 1945 г. проводилась не только двумя миллионами воинов трех фронтов и 156-ю тысячами  двух армий Войска Польского, но Балтийским флотом и Днепровской военной флотилией. Дух берлинского гарнизона, полиции, добровольцев, фольксштурма, стариков и подростков,  подкреплялся знанием, что фюрер, который “был почти фанатически убежден  в неисчерпаемых способностях  немецкого солдата воевать” (И.Риббентроп), не оставил Берлин.   
     В заключительной операции 26 апреля – 2 мая 1945 г. вокруг столицы Рейха  и при штурме Берлина погибло 78 тыс. и ранено  274 тыс.  красноармейцев, пленено 480 тыс. немецких солдат и офицеров.
     Моральное изнурение советских воинов компенсировалось сознанием возмездия. Западная историография, стремясь выставить “коммунизм” хуже гитлеризма,  демонизирует советских воинов. Следует признать, что в первые дни вступления на немецкие земли были эксцессы, грабежи и произвол.   Но советское командование  призывало стать выше мести, не грабить, не жечь дома и  “не вступaть в связь с немецкими женщинaми". Беззакония фиксировались особыми отделами и наказывались.   Пресечь насилия  полностью не удалось, но их удалось сдержать, а потом свести до минимума.

       Безвозвратные потери  Красной Армии за всю войну составили 11 444 100 чел.,  из них  погибло и умерло от ран   6 885 100, пропало без вести, попало в плен  4 559 000 (21,1 % от всех безвозвратных потерь).     Условный и усредненный показатель моральной стойкости  Красной Армии за всю войну  будет Д=6 885 100 : 4 559 000 =1,51
       Если же сопоставить  количество  убитых и умерших от различных причин  немецких военнослужащих на советско-германском фронте (4,7 – 5,8 млн. чел.) с числом попавших в плен -  3,6 -3,8 млн. чел.,    то  показатель стойкости Вермахта за всю войну будет примерно таким же. Д= 1,31 или 1,53.
               

                *   *   *

       Фашистская Германия всегда считалась одним из основных противников СССР.  Учитывая недостаточную боеготовность РККА, Советское правительство всеми средствами стремилось оттянуть войну. Большинство населения  не сомневалось  в силе  вооруженных сил пролетарского государства.
    В 1941-1945 гг. боевой дух Красной Армии  прошел четыре этапа. На первом, когда катастрофа 1941 г.  обрушила фронты и попали в плен  миллионы бойцов, командование впало в растерянность. Тем не менее,  власть,  общество и армия не сломались. Войска не только оборонялись и отступали, но и наносили контрудары.
     На втором этапе после победы под Москвой на всех фронтах разновременно проводились наступательные операции  и тяжкой ценой высшее командование набирало опыт. 
     Сталинградская битва надломила  Вермахт и с 1943 г., на третьем этапе, воодушевление  Красной Армии стало резко нарастать. Боевой дух и злоба  к захватчикам росли  по мере знакомства со зверствами гитлеровцев на советской земле.
      В  последний годовой отрезок войны всеобщее осознание мощи вооруженных сил СССР, неимоверный размах наступления и массовый героизм  достигли предела. Воинственность  Красной Армии  доходила до неистовости и подавляла немецкую стойкость.
     Боевой дух Вермахта  знал только одну перемену. В 1941 г. он превышал  моральную  стойкость РККА и давал надежду на  победу. После Московской битвы нацистская верхушка осознала провал блицкрига и настрой Вермахта  в “тотальной войне” сменился на установку “стоять насмерть вплоть до героического конца”. Непоколебимость  вооруженных сил Германии на Восточном фронте держалась на высоком уровне вплоть до 8-9 мая 1945 г.
     Если же обобщить  весь период  с 22 июня 1941 г. по 9 мая 1945 г., то боевой дух  Вермахта и Красной Армии в целом показал равную величину – на трех убитых и раненых  солдат приходилось двое плененных.