Дядя Миша

  – А еще такая со мной история была… Хотя погоди, давай еще выпьем, а потом уж расскажу, – сказал дядя Миша и стал разливать самогон в кружки.
  – Эээ, – протянул дядя Миша, заглянув в мою кружку, – что-то ты совсем не пьешь. Неужели не нравится? Самогон-то хороший – у меня свой рецепт, секретный. Ни у кого такого самогона нет на сто верст вокруг. Пей.
  И он подвинул ко мне изрядно наполненную кружку. Самогон я не очень любил, но чтобы не обидеть дядю Мишу, взял кружку и сделал небольшой глоток. Самогон пошел не в то горло – я закашлялся.
  – Салага! – засмеялся дядя Миша и похлопал меня по спине. – Ну ничего, поживешь тут еще – научишься. На вот, поешь.
  Он поставил передо мной тарелку с вареной картошкой и миску с солеными огурцами, потом залпом выпил свой самогон, сунул в рот целый соленый огурец и с аппетитом стал им хрустеть.
  – Вот чего ТАМ не хватает, так это овощей и зелени. Я что угодно жрать могу, но вот без овощей плохо – витамины всем нужны, – и он улыбнулся, явив свету ряд блестящих стальных зубов. – Говорят, сейчас такие зубы вставляют, что от настоящих не отличишь. Правда, а?
  – Вставляют, дядь Миш, вставляют. Из белой керамики делают. Некоторые даже свои зубы вырывают и керамические вставляют, чтобы красивее было.
  – Ну, это уж слишком! Чтоб свои, здоровые зубы на искусственные менять… Но вообще это здорово. Ни к чему вам, молодым, с этакими фиксами ходить, – он щелкнул пальцем по передним зубам.
  Дядя Миша любил технический прогресс. Он с удовольствием слушал про всякие электронные новинки, про мобильную связь, про достижения медицины, про космос, про автомобили. Слушал с любопытством и часто повторял: «Да, вам, молодым, хорошо со всеми этими штуками». И я всегда в такие моменты говорил ему: «Что же вы, дядь Миш, себя в старики-то записываете?», – а он улыбался и ничего не отвечал. На самом деле, дядя Миша был не стар – ему не было и шестидесяти, – но жизнь так потрепала его, что на вид ему давали все семьдесят. Дядя Миша был бывшим зэком.
  Выпив и закусив, дядя Миша стал рассказывать историю из своей воровской жизни. Я слушал вполуха. Больше наслаждался его колоритной внешностью. Был он высок ростом и широк в плечах, не толст, а именно широкоплеч. Такими в сказках изображают богатырей. Кожа его была смуглой от длительного пребывания на солнце – в лагерях дядя Миша в основном валил лес. Наколок у него почти не было – удивительно для бывшего зэка, имевшего несколько «ходок». Я как-то спросил у него, почему наколок так мало. Он махнул рукой и ответил: «Не люблю я этого… А те портаки, что есть, это так, по глупости сделал». Дядя Миша не был типичным зэком – он был «медвежатником», элитой преступного мира. Для зэка с таким стажем, как у него, он был интеллигентен, даже слишком, почти не употреблял воровского жаргона и не романтизировал блатную жизнь.
  Дядя Миша поселился в деревне лет десять назад, после очередной отсидки, когда решил окончательно завязать и прожить оставшиеся дни на лоне природы. Местные сначала приняли его в штыки – все же зэк, хоть и бывший. Бывших-то, как известно, не бывает – еще сопрет что-нибудь. Но дядя Миша быстро завоевал всеобщее расположение. Отчасти благодаря фирменному самогону, отчасти тем, что он мог много чего смастерить и много чего мог починить из скарба деревенского жителя. Вся деревня выстраивалась в очередь к нему. Кому надо было старенький «Жигуль» подлатать, кому треснувшую лопату подварить, кому водяной насос сделать. А еще он делал замечательные железные печки для бань, экономные и красивые. Дядя Миша всем помогал и почти никогда не брал за работу денег. А поллитрами так и вовсе не брал. Зачем, если есть свой самогон? Благодаря своей доброй натуре и умелым рукам дядя Миша вскорости стал всеобщим любимцем. Фамилии его, кажется, никто и не знал, разве что паспортистка из райцентра. Кто-то пытался выяснить хотя бы его отчество, но он отмахнулся и сказал: «Зовите просто дядя Миша». Ему быстро подыскали дом поприличнее – брошенных домов в деревне было много – и дядя Миша стал потихоньку обживаться хозяйством: привел в порядок брошенный яблоневый сад, смородину посадил, под картошку пару соток отвел, да и вообще устроил приличный огород, который вспахивал мотокультиватором собственного изготовления. В скорости и хлев небольшой с коровой устроил, и кур развел, чтобы всегда молоко и яйца к столу были. А после и теплицу соорудил с подогревом.
  Но самое главное в хозяйстве дяди Миши занимала, естественно, мастерская. Так как для нее подходящего помещения рядом с новым домом дяди Миши не оказалось, он построил его сам – добротный такой бревенчатый амбар. Дядя Миша проводил в мастерской значительную часть своего дня. Оборудована она была со знанием дела. Для этого дядя Миша съездил в райцентр, где стоял какой-то полуразрушенный завод какого-то там машиностроения, и на следующий день к его дому подъехала грузовая машина с краном и стала сгружать какие-то станки. Местные сбежались поглазеть, и дядя Миша тут же взял их в оборот. С их помощью оборудование затащили в мастерскую и расставили по местам. Там оказались токарный, фрезерный, сверлильный станки, сварочный аппарат и еще куча всякого инструмента, назначения которого никто не знал. В мастерской была даже небольшая кузня, в которой дядя Миша выковывал мелкий садовый инструмент, а также всяческие решетки и калитки с изящными растительными орнаментами.
  Так, счастливо проводя время в своей мастерской, дядя Миша жил в деревне уже пару лет. Я, в отличие от остальных жителей деревни, познакомился с ним недавно, пару месяцев назад, когда снял на лето комнатку в доме рядом с дядей Мишей.
  Познакомились мы с ним у колодца. Я пришел за водой, а он в этот момент снимал колодезный ворот. Увидев меня, он сказал:
  – Здорово, хлопец! За водой что ли?
  – Здравствуйте… Ээээ…
  – Дядя Миша меня зовут. Сломался, вишь, аппарат. Через часок приходи – все будет работать.
  Он взвалил ворот на плечо и пошел в сторону дома, а примерно через пять минут над деревней стали разноситься равномерные удары молота. Через какое-то время молот замолчал, и я увидел, как дядя Миша потащил мимо моего дома отремонтированную деталь обратно в сторону колодца. Схватив ведро, я догнал его и спросил:
  – Дядь Миш, может, вам помочь?
  – Да помогать-то не надо. Тут и одному работы мало. Пойдем просто за компанию. Тебя как звать?
  – Володя.
  – Ну, вот и познакомились. Ты, вроде, рядом где-то живешь?
  – Да, через один дом.
  – Тогда в гости заходи, сосед! Обязательно заходи! Угощу тебя своим фирменным самогоном. Слыхал?
  – Да как не слыхать? Вся округа о нем говорит.
  – Вот и заходи, не стесняйся. А то рядом живем, а до сих пор не знакомы.
  Я все же помог дяде Мише приладить обратно ворот, набрал воды и пошел к себе. Он еще раз крикнул вдогонку, чтобы я непременно заходил в гости. В тот же день, взяв с собой кулек конфет, привезенный из города, я наведался к дяде Мише. С этого дня и завязалась наша дружба. Дядя Миша рассказывал про свои похождения, я – про свои. Он показывал мне свои технические поделки – я рассказывал ему про высокие технологии. Так мы с ним и подружились…
  Солнце клонилось к закату. На дядьмишин двор упали длинные тени. Легкий сквознячок гулял по веранде, где мы сидели. От выпитого на меня накатила слабость, голова кружилась. Я положил голову на подоконник и стал смотреть, как собака дяди Миши – полуовчарка, полунепонятнокто – гоняет по двору петуха.
  Дядя Миша вернулся на веранду, подошел ко мне и, положив руку на плечо, сказал:
  – Что, закосел, Володь?
  – Да есть немного… Спасиб, дядь Миш, за угощение. Я спать пойду.
  Я попытался встать, но ноги меня не держали. Я бессильно упал обратно на диванчик.
  – Давай-ка я тебе здесь постелю – у меня переночуешь, – сказал дядя Миша и вышел с веранды в избу. Было слышно, как он роется по шкафам.
  «Хороший мужик дядя Миша, – думал я. – Совершенно не похож на преступника. Интересно, почему он им стал?».
  Через пару минут вошел дядя Миша, неся в охапке подушку и серое шерстяное одеяло.
  – Вот. Чем богат. Постельного белья нет, но нам-то не привыкать, да?
  – Да ладно, о чем вы? – я бессильно махнул рукой и вдруг, осмелев, спросил. – Дядь Миш, а как вы стали… ну преступником?
  Дядя Миша опустился рядом на диванчик и, глядя в пол, заговорил:
  – Да как… Гордыня взыграла. Денег захотелось. Я в город из деревни приехал, окончил шарагу с отличием, на завод пошел работать. Да на какой завод! Вся молодежь туда хотела попасть работать – не всех брали. Меня взяли сразу. Вскоре стал лучшим механиком завода. Меня не иначе как гением называли, местным кулибиным. Такие штуки создавал, что все диву давались. Я мог разобраться в устройстве почти любого механизма. Стал за свою работу грамоты получать, медали. А уж сколько у меня авторских свидетельств на разные изобретения, я уж со счету сбился. В газетах обо мне стали писать. Даже с телевидения приезжали фильм про меня снимать документальный. Прославился, в общем. Это мне всего двадцать пять было. Ну и как-то вышли на меня люди из одной банды, которая банки грабила. Нужен им был человек, который сумеет сейф вскрыть, на тот момент самый надежный. Уговаривали, сулили большие деньги, говорили, мол, ты там на своем заводе так всю жизнь и проторчишь на одной зарплате, а у них, мол, и денег дофига будет, и романтика. Ну, амбиции во мне и взыграли – купили они меня, в общем... Поймали на тщеславии… Поначалу действительно романтика была. Каждый сейф, понимаешь, как вызов: возьмешь ты его или нет. Но не было такого медведя, который бы я не взял. Со временем романтика испарилась, осталось чистое ремесло. Хотел завязать, да «ремесло» крепко держало. Но на последней ходке конкретно решил завязать и вот теперь тут живу. Вишь, как оно в жизни-то бывает…
  Он глубоко вздохнул. Последние его слова я уже слышал сквозь сон. Глаза сами закрылись, и я повалился на диванчик, а дядя Миша подложил мне под голову подушку и накрыл одеялом.
  Когда я проснулся, солнце уже было высоко. Сквозь открытое окно из дядьмишиной мастерской доносился гул какого-то станка. Я сел на диване, пытая вспомнить вчерашний разговор. Действительно ли дядя Миша был таким заслуженным мастером, или мне все это приснилось?
  Как ни странно, голова после выпитого вчера самогона не болела, но есть хотелось ужасно. Я вышел с веранды на двор и стал искать, где бы умыться. Ко мне подбежала дядьмишина овчарка-полукровка и ткнулась мордой мне в ноги, требуя ласки. Я потрепал ее по голове.
  – Эх, хорошая псина, а я даже не знаю твоего имени.
  – Ваф! Ваф! – ответила мне овчарка.
  Гул оборудования стих и из мастерской вышел дядя Миша, свежий и энергичный.
  – О, проснулся наконец. Ну и горазд же ты спать, приятель!
  – Самогон ваш – хорошее снотворное.
  – Ха-ха! Эт точно! Иди умываться. Умывальник в бане. А я сейчас завтрак соображу.
  Я добрел до бани и зашел внутрь. В предбаннике к стене была прикручена большая чугунная раковина, а над ней торчал старенький латунный смеситель.
  «Вот будет здорово, если у дяди Миши окажется горячая вода» – подумал я и повернул оба крана.
  Где-то рядом что-то загудело, и (я даже не удился) из крана полилась теплая вода. Стало быть, дядя Миша соорудил не только насос, но и каким-то образом подогревает воду. Такого в деревне точно ни у кого не было – все грели воду по-старинке, на дровах. Вдоволь наплескавшись, я почувствовал себя значительно лучше. Когда вернулся в дом, на столе уже шкворчала сковорода с яичницей из десятка яиц. Тут же лежал ломоть свежего хлеба, стояли овощи, зелень, а дядя Миша разливал по кружкам молоко.
  – Садись, браток, ешь. Ничего, если прямо из сковороды? Посуды вот никак не достану. Не ожидал, что гости у меня будут. Надо научиться посуду делать глиняную. Пригодится в жизни.
  – Да что вы, дядь Миш! Из сковороды вкуснее. Здорово у вас с водой устроено. Как вы ее нагреваете?
  – Аааа, это несложно. Потом покажу как-нибудь. Ты ешь, ешь.
  И мы стали есть яичницу со свежим хлебом и запивать все это молоком. Я был на вершине блаженства. Казалось, что вот так можно провести всю жизнь. Теперь я стал лучше понимать, почему дядя Миша не вернулся в город на какой-нибудь завод, а подался в деревню. Здесь он и живет в своей родной стихии, на природе, и мастерская под боком. А что ему еще для счастья надо?
  Когда мы уже доедали завтрак, с дороги послышался шум приближающейся машины. Машина остановилась возле ворот дяди Миши. Это был черный Лэндкрузер, насколько я мог разглядеть между штакетинами забора. Дважды хлопнули двери машины, и через некоторое время до нас донесся свист.
  – Эй, «Механик», ты тут?! Выдь – побазарить надо.
  Дядя Миша как-то сразу посерьезнел. Он поставил кружку с молоком на стол, медленно поднялся и сказал:
  – Сиди тут. Я скоро.
  Со стороны машины опять донесся свист.
  – Иду! – крикнул дядя Миша в окно, вышел из дома и, тяжело ступая, пошел к воротам, где его поджидали двое мордастых коротко бритых типа в кожаных куртках. Они сели в Лэндкрузер. За его тонированными стеклами не было видно, что происходит внутри. Минут через двадцать дверь машины открылась, из машины вышел дядя Миша, повернулся к ней и сказал громко и отчетливо:
  – Еще раз повторяю: зря вы сюда приехали. Я завязал и в делах больше не участвую.
  – «Механик», а ты подумай. Хорошо подумай. Мы тебя не торопим. Дело - верняк, – сказал один из бритоголовых.
  – А тут и думать нечего. Сказал нет, значит, нет.
  – Подумай, говорю. Мы завтра приедем.
  Дядя Миша махнул рукой и не оборачиваясь, пошел к дому, а бритоголовый хлопнул дверью, и Лэндкрузер резко сорвался с места, подняв столб пыли. Когда дядя Миша поднялся на веранду и сел за стол, руки у него тряслись.
  – Дядь Миш, кто это такие? Чего хотели? – спросил я.
  – Тени прошлого, – пробормотал дядя Миша. – Назад тянут.
  – А вы что?
  – А что я? Слышал же… Но они так просто не отстанут.
  – Что вы будете делать? Может, в органы обратиться?
  – Да ладно, какие еще органы? Сами разберемся.
  Мы еще какое-то время сидели молча. Потом дядя Миша встрепенулся и обычным своим бодрым голосом сказал:
  – Так, чего приуныл, Володь? Пойдем, у меня для тебя подарок есть. Только малость доделать надо.
  – Что за подарок?
  – Пойдем, пойдем. Увидишь.
  И он потащил меня в свою мастерскую. В мастерской царил идеальный порядок. Станки и прочий инструмент поблескивали в лучах проникавшего через дверь солнца. Дядя Миша щелкнул рубильником, и его святая святых озарилась ярким светом мощных ламп. Последний раз в подобной мастерской я был в школе на уроках труда, но, конечно, оснащенность дядьмишиной мастерской была куда выше. Я огляделся и увидел на верстаке между двумя станками какой-то агрегат. Агрегат сильно смахивал на пистолет-пулемет, которым были вооружены немцы во Вторую Мировую: цилиндрический корпус с пистолетной рукояткой и длинный коробчатый магазин. Дядя Миша схватил какую-то дерюгу и набросил на верстак.
  – Секретная разработка, не доделал еще, – сказал дядя Миша и натужно улыбнулся. – Ты посиди немного. Тут доделать кое-что надо.
  Он посадил меня на лавку, а сам встал к токарному станку и принялся что-то вытачивать. Смотреть, как он работает, было очень интересно. Удивительно, как такой большой человек мог так легко перемещаться по мастерской между своими станками. Был он со спины похож на дирижера оркестра, который взмахами рук заставлял все вокруг себя работать. Работать слаженно и точно. Через некоторое время дядя Миша выключил станок, повернулся ко мне и сказал:
  – Во, смотри!
  И он протянул мне какой-то металлический продолговатый предмет, в котором я признал фонарик. Он был выточен из цельной алюминиевой болванки. Дядя Миша даже искусное рифление сделал на корпусе, чтобы рука не скользила.
  – Вот только батареек и лампочки нет… Да и стеклышко туда вставить надо. Я у себя в закромах покопаюсь – вроде где-то было. И вот тогда он твой.
  – Спасибо, дядь Миш! Я завтра в райцентр еду, вот и куплю лампочку с батарейками.
  – Лады.
  Мы еще какое-то время побыли в мастерской – дядя Миша показывал свои станки и инструменты. Когда мы вышли на улицу, солнце уже было высоко. Я поспешил откланяться - мне нужно было еще помочь моей хозяйке с мелким ремонтом дома. Дядя Миша проводил меня до калитки и, пожимая мне руку на прощанье, сказал, глядя мне в глаза:
  – Ты, это… не говори никому, что у меня на верстаке видел…
  – Дядь Миш, зачем вам оружие?
  – Так, на всякий случай… Не говори никому, - повторил он. - Не скажешь?
  – Не скажу…
  – Ну, вот и лады. Завтра, как вернешься, заходи ко мне – фонарик доделаем.
  – Договорились.
  Дядя Миша еще некоторое время жал мне руку, потом улыбнулся и пошел от калитки к своему дому, а я пошел к своему.
  На следующий день рано утром я уехал в райцентр купить кое-что по хозяйству, а заодно, как и обещал, купил несколько батареек и маленькую лампочку для фонарика. Автобусы до райцентра ходили редко, и обратно в деревню я вернулся уже под вечер.
Запыленный ПАЗик высадил меня на краю деревни и, ревя дырявым глушителем, пополз дальше развозить пассажиров по окрестным деревням. Я закинул на спину рюкзак с покупками и пошел к своему дому. Путь мой лежал мимо дома дяди Миши, и уже издалека я увидел возле него толпу местных жителей и несколько машин с мигалками. Там же стоял серый УАЗик-«буханка» с красным крестом на боку, возле которого курили пара санитаров в белых халатах и местный участковый Костин. Я ускорил шаг. Подойдя к «буханке» я заглянул в нее. Там, на носилках, лежал дядя Миша. Глаза его безжизненно смотрели в потолок «буханки», а на груди расплылось большое кровавое пятно. Костин бросил окурок на землю и проговорил:
  – Убили они его, ссуки…
  Мои ноги ослабели. Я прислонился спиной к «буханке» и сполз на землю. Слезы покатились из глаз… Ко мне приковылял дядьмишин пес, уткнулся мордой мне в руки и стал смотреть на меня грустным взглядом. Одна лапа его была перевязана.
  – Как же так?.. Как же это случилось? – спросил я собаку.
  Пес заскулил и еще сильнее уткнулся в меня.
  – Двое их было, – сказал участковый, думая, что я обращаюсь к нему. – Приехали на машине, на черной. Как ее там? На лэндкрузере - вон стоит. Что уж между ними случилось, неизвестно, но только началась стрельба. Дядя Миша стрелял из какого-то самодельного ствола. Всю машину им изрешетил и одного из них положил, а второй в него из дробовика… Пират (он кивнул на собаку) второго загрыз. Но и ему тоже досталось… Мы личности этих двоих уже установили. Бандиты. Банки грабили. Да и трупов на их счету порядочно. Эх, дядя Миша, дядя Миша... Что ж ты себя не уберег?!
  Костин со злостью ударил кулаком по кузову «буханки». Санитары смотрели на нас сочувственно и курили. Через некоторое время участковый сказал:
  – Да, забыл. Тут записка тебе от него. Нашли в мастерской рядом с фонариком.
Он протянул мне клочок бумаги, на котором было написано: «Передайте этот фонарик моему соседу Володе. Батареек не надо».
  – Фонарик там, в мастерской, – сказал участковый. – Проводить?
  – Я сам…
  С трудом поднявшись, я пошел к дому дяди Миши. Местные, стоявшие вдоль забора, молча расступились. Многие женщины плакали и вытирались платками. Я пошел прямиком в мастерскую. Там все было по-прежнему: горел яркий свет, все инструменты лежали в идеальном порядке, станки стояли готовые в любой момент выполнить команду мастера. Только мастера уже не было… На верстаке в одиночестве лежал, поблескивая стеклом, уже знакомый мне фонарик. Вытирая катившиеся слезы, я вытащил из рюкзака лампочку, вставил ее в фонарик и щелкнул тумблером. Фонарик выдал мощный пучок света. Батарейки не понадобились. Кудесник дядя Миша придумал для фонарика какой-то свой источник питания. Еще раз осмотрев мастерскую, я вышел на улицу. Возле мастерской меня поджидал Пират. Он завилял хвостом и прижался мордой к моей ноге.
  – Ну что, пойдем, – сказал я ему и пошел к калитке.
  – Вуф! – буркнул пес и заковылял следом.
  На улице все так же стояли кучкой деревенские, плакали женщины, участковый Костин курил и вполголоса переговаривался с местными мужиками, стоял пыльный изрешеченный лэндкрузер. Только «буханка» с дядей Мишей уже уехала… Щелкнув тумблером, я включил фонарик и побрел в сторону дома, за мной скакал на трех лапах пес Пират.