Джеймс Холдейн. Учение и обязанность самоанализа

УЧЕНИЕ И ОБЯЗАННОСТЬ САМОАНАЛИЗА
Джеймс Холдейн (1806)

Испытывайте самих себя, в вере ли вы; самих себя исследывайте. Или вы не знаете самих себя, что Иисус Христос в вас? Разве только вы не то, чем должны быть
2 Кор.13.5

Апостол Павел задает этот вопрос в письме к церкви в Коринфе, и призывает бывших язычников познать, кто они есть, и могут ли они быть уверены, что они не нечестивцы. Хотя он был уверен, что коринфяне в целом искренни в своей вере и являются членами истинной Церкви Христовой, но он чувствовал, что вполне возможно, что они могут быть лишены евангельской веры, которую они, скорее всего, исповедовали, и потому могут быть предметами Божьего гнева, не имея жизни, которая "сокрыта со Христом в Боге".
Каждому, кто исповедует христианство, следует всерьез задуматься о такой возможности, и это обязывает нас к долгу самоанализа под самыми строгими санкциями. Пытаясь объяснить  исполнение этой обязанности, я должен:
I. Сделать несколько общих замечаний по этому вопросу.
II. Рассмотреть цель самоанализа, которую мы должны иметь в виду.
III. Предложить некоторые направления, на которых мы можем приложить усилия, чтобы исполнить это Божие предписание.
1. Заповедь испытывать самих себя не означает, что мы в принципе не можем сразу убедиться в том, что мы верим в Евангелие, и, следовательно, иметь радость и мир в вере. Наш ум воспринимает все наши мысли, суждения и эмоции, и, следовательно, хорошо знаком с ними. Если мы считаем что-либо правдой, мы понимаем и чувствуем, что мы говорим и делаем, и если мы верим Евангелию Божию, а также доверяем нашему ближнему, мы можем знать об этом.  Но следует помнить, что даже в вещах, касающихся только этой жизни, мы склонны очень много брать на себя. Обольщение сердца особенно проявляется в отношении к вещам невидимым и вечным, а потому мы часто взываем "мир, мир", когда мира нет. Одной из самых заметных причин самообмана в каждой стране, называющей себя христианской, является то, что большинство людей привыкли с самых ранних лет слышать то, что называется Евангелием, и признавать его истины, не понимая их смысла, не придавая значения его доказательствам и не чувствуя его важности. Возможно, мы осознаем, что мы верим в Евангелие, и все же находимся в горькой желчи и узах греха. Поэтому для всех нас необходимо изучить прежде всего, является ли то, во что мы верим и что мы называем Евангелием, действительно Евангелием для нас.
2.  По самой природе Евангелия, а также утверждений о нем, исходящих от Самого Бога, мы уверены, что вера Христова должна производить чувства, опыт и практику, свойственные только ей. Связь между верой и практикой несомненна и столь неразделима, что последняя всегда должна точно соответствовать первой.
3. Большие беды и мучения привели к тому, что стало принято различать с точностью между общей и спасительной верой. И человек должен приучиться судить о благоприятности или неблагоприятности своего состояния в соответствии с тем, обладает ли он спасительной, а не только природной верой.  Определенным следствием этого может быть то, что люди стремятся выполнять некие действия, которые они считают спасительными, и верить в них, когда они полагают, что они выполнили их. Таким образом, ум отвлекается от Иисуса Христа, от славы Его искупления, и милости Божией, явленной в Нем, которая является единственной основой нашей надежды, ибо будет просто самообманом поиск чего-то еще, что может успокоить совесть. Тем самым под названием спасения через веру возникает система самодовольства.
Кроме того, ничто не может сделать нас более открытыми для самообмана. Когда вместо того, чтобы сосредоточиться на созерцании истины, наши умы заняты  рассмотрением образа нашей веры, мы оказываемся под очень сильным искушением убедить себя, что наша вера обладает всеми качествами спасительной веры и, следовательно, привлечь наше утешение. Но Писание показывает нам путь еще превосходнейший. Оно обращается к здравому смыслу человечества, учит нас, во что мы должны верить, и описывает следствия, которые обязательно должна производить истинная вера. Таким образом, наши умы постоянно направлены на свидетельство о Боге, и нам дается гораздо более однозначный принцип, с помощью которого можно доказать, верим ли мы в Евангелие.
4. Мы должны всегда иметь в виду, что мы очень склонны искать убежища в глазах других, особенно тех, кто занимают высокие позиции и чьи суждения о благочестии мы склонны уважать. Мнение других действительно может быть очень полезным для христианина. Тем не менее часто более важно для нас рассматривать чувства тех, кто предвзято относился к нам, чем  наших друзей.  Осторожность здесь также необходима, поскольку в тех, кто слаб в вере и особенно у людей впечатлительных существует сильная тенденция быть очень озабоченными мнением окружающих. И вполне может оказаться, что многие, представив себе, что другие создали благоприятное мнение о них, будут пробавляться несбыточными надеждами, ожесточаясь к своей погибели.
5. Учение Иисуса обращено к сердцу, и никогда не сможет воздействовать на него без понимания и доверия. Оно не просто изменяет нас внешне, когда ум остается под властью греха. Это оружие, "сильные Богом на разрушение твердынь, бросая вниз замыслы и всякое превозношение, восстающее против познания Божия, и пленяющее каждую мысль и привязанность в послушание Христу" (KJV).
В самоанализе, следовательно, мы должны заняться такими вещами, как наши внутренние чувства, а также общее направление нашего поведения. В этом отношении многие из нас допустили ошибки. Хотя некоторые из нас рассматривали истинную религию как состоящую почти исключительно в определенных эмоциях и действиях ума, не обращая должного внимания на поведение, другие, наблюдая, как слабая практика некоторых исповедующих людей соответствует тому, что они исповедуют и стремятся чувствовать, решили отказаться от рассмотрения внутренних чувств и эмоций полностью, и смотреть только на внешнее поведение. В ошибку впали и те и другие. Приняя во внимание работу нашего ума, а также цели нашей практики, мы находимся в меньшей опасности быть обманутыми. Одна проверка должна следовать за другой. Наше поведение может во многом казаться вполне приличным, в то время как оно исходит из растленных принципов. И в оценке наших чувств, без привлечения практики к их проверке, мы всегда склонны усматривать в себе  и лелеять те чувства, которые дают нам удовольствие, не задумываясь, откуда они берутся. Только тогда, когда наши чувства  соответствуют практике,  мы можем иметь обоснованное удовлетворение.
6. Мы должны остерегаться формировать суждение о себе по отдельным видам нашего поведения. Мы на самом деле очень склонны к этому. С тех пор, как мы отошли от всеобъемлющего подчинения путям Божиим, мы склонны рассматривать некие действия или ряд действий, как доказательство того, что с нами все будет хорошо,  таким образом, чтобы польстить себе, что мы на самом деле слуги Христа.
7. Свидетельство нашего пребывания в вере всегда может возрасти. Дело обстоит не так, что мы можем удовлетвориться предположением, что все обстоит в нашу пользу,  а после искать самых решительных доказательств. Мы не должны убаюкивать себя и засыпать, сказав, что мы правы в главном, хотя и несовершенны в очень многих отношениях, и, конечно, слабы в вере. Признав это несовершенство и слабость веры нормальными, мы рискуем получить кораблекрушение веры вообще. Короче говоря, чем больше мы растем духовно, тем меньше мы будем склонны восхищаться нашими достижениями или зависеть от них, и наш уровень святости всегда пропорционален нашему смирению.
8.  Откровением Бога, что Его любовь неизменна, что верующие несомненно обретут стойкость до конца, и что дары и призвание Божие непреложны, часто злоупотребляют в пренебрежении необходимостью самоанализа или при отказе от него. При охлаждении в нашей любви и отпадении от Бога, мы склонны заставлять нашу совесть молчать именно с такими соображениями. Святые будут действительно стойки, но мы не можем иметь никаких доказательств того, что мы из их числа, если мы не пребываем в истине.
Писание четко говорит о постоянстве спасительного дела Божия в душе. Дети Божьи не из тех, что колеблются на погибель, но стоят в вере ко спасению души. Те же, кто получают Слово с радостью, но не имеют корня, в дальнейшем спотыкаются и падают, не выдержав искушений. Отсюда следует, что все, что мы сделали для Евангелия, даже пострадав за него, не имеет смысла, если мы не пребываем в вере, ибо тогда мы не можем быть спасены. Мы можем быть спасены через Евангелие, только если сохраним истину и устоим в ней до конца. Поэтому нельзя законно принять утешение в обетовании Божьем, что верующие будут стойки, если мы не будем стойки на самом деле и не будем под влиянием этого обетования совершать свое спасение со страхом и трепетом. Таким образом, в самоанализе вопрос стоит не о том, верили ли мы до сих пор, но имеем ли мы веру Христову к настоящему времени.
II. Давайте теперь рассмотрим цели самоанализа, насколько мы можем судить о них.
1. Самоанализ не рассчитан на то, чтобы успокоить совесть, изгнать рабский страх  или удалить сомнения и опасения в том, что на самом деле мы неверующие. Если наш ум опасается Божественного гнева и его последствий, мы имеем для утешения свидетельство о том, что Кровь Христа очищает от всякого греха. Мы приглашены приблизиться к престолу благодати с просьбой о милости, и можем быть уверены, что Христос ни в коем случае не будет изгонять даже самых мерзких, кто приходит к Нему. Если это не освобождает нас, Бог не предоставил нам никаких иных оснований для утешения и мы должны остерегаться искать таковых для себя или для других. Если это не дает нам мир, его не даст ничто, если мы не готовы положиться только на Бога и на Его свободную милость. И в таком состоянии ума мы должны быть скорее рады нашему страху, ибо таким образом Бог ревностно зовет нас к покаянию, и не успокаивается, видя наши неверие и бунт.
2. Предметом самоанализа, согласно Писанию, является доказательство подлинности мира и утешения, которыми мы пользуемся. Мир и утешение - это необходимые плоды благовествования, когда его значение правильно поняты и его достоверность для нас бесспорна. Но есть ложный мир, который может быть ошибочно принят за истинный. Истинный мир возникает из знания искупления Христа, и всегда связан с глубоким и живым видением вечных вещей. Ложный мир возникает из безразличия к вечным вещам, когда мы не видим, что весь мир сей лежит во зле. Таким образом, мы видим, что в то время как самоанализ не рассчитан на восстановление мира в беспокойном уме, он очень важен, чтобы убедиться в том, что надежда, которой мы наслаждаемся, основана на Писании. Без серьезного и разумного самоанализа мы можем очень долго не обрести прочного мира.
3. Предметом самоанализа, согласно Писанию, является обнаружение пороков, скрытых в нашем сердце. Множество плотских похотей ведет войну против наших душ. Мы окружены их ловушками, и часто склонны идти у них на поводу, не только впадая в открытый грех, но и коснея в нем, и хотя наше внешнее хождение может быть религиозным, если мы не живем для Бога, оно вырождается в холодную формальность, и мы, ничем себя не отягощая, начинаем, возможно, даже незаметно для себя, служить плоти. В результате этого наши сердца часто не проходят испытания Писанием, и сравнивая наш дух и дела с предписаниями Слова Божия, мы сможем легче избежать козней сатаны и должны будем поддерживать надлежащее хождение и жизнь.
4. Большой и важной вещью, ради которой самоанализ предписывается в Писании, является возрастание нашей радости в Господе. Радость есть плод Духа; "Плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера" (Гал.5.22), и Слово Божие настаивает на этом и придает ей очень важное значение. "Радость Господа, ваша сила" (Неем.8.10 KJV). Она всегда оживляет и поддерживает нас в испытаниях. Она не допускает того, чтобы безгрешные радости этой жизни становились неумеренными и вредили нашим привязанностям. Она делает пресными для нас удовольствия, в которых мирские люди находят свой восторг,   и призывает нас посвящать все, что мы имеем, Господу, в служении Которому мы находим самое высокое счастье. Многие, похоже, вовсе не знают об этом, и не придают должное огромное значение  тому, наполняется ли их душа радостью в Боге. Они могут даже смотреть на нее с подозрением, как если бы она исходила из недолжных предпосылок и не  соответствовала тому смирению, которое должно отличать учеников скромного Иисуса. Нет ничего более ложного и необоснованного. Знание истины может возникнуть только из опыта той радости, которая течет из Евангелия.
Чего стоит самонадеянное доверие к себе среди некоторых исповедующих людей, произносящих надутое пустословие о своей радости, увы, слишком известно. Но мы не должны по этой причине противоречить всему откровению Бога, которое представляет радость выдающейся характеристикой верующих. Павел говорит нам, что Царство Божие есть праведность и мир и радость во Святом Духе, и призывает своих братьев радоваться всегда в Господе (Фил. 3.1; 4.4).
Ничто не рекомендует благовествования Христова миру больше, чем когда Его последователи наполняются радостью и миром. Нет большего заблуждения нечестивых, чем когда они характеризуют религию как плод уныния и меланхолии, и они имели слишком много оснований для этого в поведении многих исповедующих людей. У нас есть все основания полагать, что неутешительное видение религии, которое так раздражает многих, возникает из того, что оно не видит славы, красоты и полноты Евангелия, а плотские умы пытаются оставить свою совесть в покое, если она обличает их, что они не живут с Богом. Следовательно, люди льстят себе, что их желание утешения является плодом их смирения, а радость других - плод гордости, если не просто притворство. Для сатаны не редкость оборачиваться в ангела света, и представлять подлинные плоды Святого Духа, как исходящие из сердца, не живущего с Богом.
 После всего этого создается впечатление, что, в то время как наш мир и радость должны, в первую очередь, вытекать из веры и свидетельства Божия, и могут быть сохранены пребывающими в Его учении, для нас наиболее важно и необходимо защититься от самообмана, исправить то, чего в нас не хватает, и взращивать нашу радость, чтобы мы могли служить Господу, так что мы должны тщательно и постоянно исследовать себя, в вере ли мы.
III. Теперь мы должны предложить некоторые направления, на которых мы можем приложить усилия, чтобы исполнить обязанность самоанализа.
1. Давайте спросим себя, как Евангелие отразилось на нас. Дает ли оно нам надежду, в то время как мы рассматриваем себя как справедливо заслуживающих гнева Божьего за грех? Заверяет ли это нас в его истинности? Это первый и необходимый результат Евангелия, если мы знаем, что это значит, и получили его не в слове только, но от Духа Святого, и со многим удостоверением. Это первый духовный результат, без которого не существует никакой другой, и от его наличия и степени зависит каждый плод Духа. Но хотя он является первым, он никогда не бывает единственным. Какие другие результаты Евангелие производит в нашем сознании? Я не хочу сказать, что мы должны непременно выяснить, когда и как эти результаты появились в нас; не так важно, было это постепенно или сразу, как то, что Евангелие реально и действенно работает в нас, меняя наши желания, стремления и расположение наших сердец. Важно отметить, что многие вещи, которыми мы интересуемся и которым верим,  оставляют сердце, как они его нашли. Не так с Евангелием Христовым: оно открывает новую перспективу перед взором всех, кто действительно получает его, и делает их поистине новым творением. Вещи, которые поглощали их умы прежде, становятся теперь для них низкими и презренными, и то, что они считали недостойным, теперь - самое важное для них. Будучи воскрешен со Христом, верою в Бога, Который воскресил Его из мертвых, христианин стремится "к горнему, где Христос сидит одесную Бога" (Кол.3.1). Рожденный вновь, он имеет надежду наследства нетленного, непорочного и неувядающего, он чужой и странник на земле, и прямо заявляет, что он ищет небесной страны. Так ли обстоит дело с нами? Сделали ли обширные и важные проблемы вечности все, что есть в мире, тщетным в очах наших? "Сия есть победа, победившая мир, вера наша» (1 Иоан.5.4). Итак, если мир не был распят для нас и мы для мира, мы никогда не видели славу этой доктрины, и, следовательно, не имеем свидетельства Иисуса Христа.
2. Мы должны изучить общие принципы, на которых мы действуем. Вера действует любовью к Богу. Верующие знают, что "любовь Христа объемлет нас, потому что мы судим так, что если один умер за всех, то все мертвы" (2 Кор 5.14), т.е. все пережили смерть в Нем, в заместительной жертве за их грехи. "Он умер за всех, чтобы живущие уже не для себя жили, но для умершего за них и воскресшего" (2 Кор.5.15). Они считают, что они не должники плоти, чтобы жить по плоти; в их глазах они не свои, но куплены дорогою ценою. Они готовы быть слугами своего Искупителя, желая прославить Его в их телах и душах, которые принадлежат Ему. Соответствует ли этому описанию наш характер? Как мы смотрим на характер Бога? Трепещем ли мы в Его присутсствии, почитая Его строгость, или мы лишены благоговения и священного трепета перед Его величием? Евангельская вера производит самое глубокое благоговение и почитание Бога. Верующий видит, что Он есть Огнь поядающий, и в то же время, он имеет дерзновение в Его присутствии, и вопиет: Авва, Отче! Утешение Святого Духа, если оно настоящее, всегда сочетается со страхом Божиим.
Как мы смотрим на грех? Знаем ли мы его прощение, и вводит ли он нас в уныние или отчаяние? В любом случае, мы можем быть уверены, что испытаем на себе власть Бога, если мы не верим Евангелию. Евангелие производит в нас отвращение к самому себе из-за греха, и притом в наибольшей степени. Оно делает грех для нас столь ужасным, что это может подтвердить каждый страх, который может звучать в нас громче всех тревог совести. Но кроме этих тревог, оно также производит мир,  радость и живую надежду верующих, не умаляя ни в какой степени их чувство отвратительности и ужасных последствий греха. Мы помним и закрываем свои уста из-за нашего стыда, когда мы знаем, что Бог усмирил нас за все, что мы сделали (Иез 16.63).
Опять же, мы должны выяснить, какие вещи главным образом занимают наши мысли, независимо от того, плоть это или дух. "Те, которые (живут) по плоти, мыслят о плотском, но те, которые по духу, от Духа" (Рим.8.5 KJV). Чем заняты наши умы? Таким образом, мы должны не только оценить, но и изучить наши сердца со всем усердием. Но что мы склонны возлагать на себя, когда мы можем судить лишь нашими чувствами? Если же мы хотим мыслить духовно, хотя знаем, что наше хождение и жизнь плотские,  мы должны спросить:
3. Насколько мы на самом деле готовы пожертвовать всем, чтобы свершилась воля Божия? Может ди наша практика решительно доказывать, что мы ищем прежде Царства Божия и правды Его? Показывает ли наше поведение, что мы свободны от связи с миром? Наша жизнь должна делать очевидным, что ни богатство, почести, ни удовольствия мира сего главная ценность для нас, что для нас не пустой звук:  не сообразуйтесь с веком сим, но преобразуйтесь обновлением нашего ума? Это определенное следствие того, что мы держимся истины.
4. Как мы можем использовать таланты, которые Бог дал нам? Рассмотрели ли мы всерьез, какие таланты у нас есть? Относимся ли мы к тем, кто знает о них и, с одной стороны, не стремится их демонстрировать, чтобы приобрести честь для себя, а с другой - не пренебрегает из лени или ложного смирения их использованием, считая их малыми и незначительными, или потому, что они носят такой характер, что не возбуждают восхищения людей? Можем ли мы сознательно использовать их во славу Божию? Это открывает широкое поле для самоанализа.
5. Как мы несем испытания, которые Бог назначил для нас? Стали ли мы, как телец, привычный к игу? Не ослабели ли  в день бедствия, смирившись с нашей скорбью? Или мы пренебрегаем наказанием Господним, с угрюмой стоической твердостью преодолевая беды и ожесточая наш ум вплоть до разочарования? Для верующего характерно "хвалиться и скорбями" (Рим.5.3), считая их легкими и временными, и ничего не стоящими по сравнению с превосходной и вечной славой, которую эти страдания готовят нам (2 Кор.4.17-18). Вера, следовательно, всегда скажет: "чашу, которую Отец Мой дает мне пить, неужели Мне не пить ее?". Верующий, зная, что все вещи должны содействовать ко благу тем, кто любит Бога, благодарит Его за все. Он знает, что в каком бы состоянии он ни находился, он будет доволен. Его душа подобна ребенку, отнятому от груди. Хотя он может остро чувствовать жезл своего Небесного Отца, в то время как он, возможно, пребывает под тяжестью  различных искушений, но он очень радуется, имея стойкость и терпение в вере.
6. Как мы поступаем в отношении наших братьев? Если кто говорит, что, я люблю Бога, а брата своего ненавидит, тот лжец;? Ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видел" (1 Иоан.4.20). Можем ли мы рассматривать Христа как наш великий Пример, Которому мы обязаны подражать, делая добро всем людям, как только у нас есть возможность, и особенно своим по вере? Любим ли мы действительно учеников Иисуса, почитаем ли мы их, можем ли постоянно общаться с ними, и свидетельствуем ли о нашей любви к ним каждым добрым делом, которое в наших силах? Ничто не влияет на наш характер больше, чем сообщество, с которым мы связаны с которым восхищаемся. Мы не должны иметь потребности вообще выйти из мира, где мы находимся, чтобы избежать нечестивых. Но их общество не является для христианина тем, что он предпочтет и будет удовлетворен. Он осознает опасность, которой оно подвергает его, и всегда будет относиться к нему бдительно и с опасениями.
Если самоанализ проводится надлежащим образом, результатом всегда будет глубокое чувство своей греховности и растущая убежденность в нашей постоянной нужде в благодати и милости. Это происходит с самыми благочестивыми, осмотрительными и добросовестными людьми. Чем больше мы убеждены в разумности, мудрости и превосходстве заповедей Христовых, и чем больше мы знаем о счастье тех, кто  соблюдает их, тем более строго мы будем осуждать самих себя, и сетовать, что мы до сих пор не относились к ним, как должно.
Если же, в результате самоанализа, у нас есть основания сделать вывод, или если мы подозреваем, что мы не в вере, это наш настоящий долг - верить в Иисуса, Который умер за нечестивых, и уверенно довериться Ему ко спасению. Мы ничего не можем сделать того, что может подготовить нас лучше принять свидетельство о Боге. Спасение провозглашено людям как грешникам. Евангелие обращено ко всем, с учетом обстоятельств, в которых оно находит их. Мы не можем действительно наслаждаться благословениями, которые оно дает, без веры, но мы не нуждаемся в ином инструменте, который передавал бы нам милость Божию, нежели вера, открывающая нам нашу вину и убожество, и если мы мечтаем, что можем или что мы будем когда-либо располагать какими-либо другими средствами, мы просто  обманываем себя. Только гордость и любовь ко греху, со всей слепотой и ошибками, неотделимы от них, не позволяет всем людям иметь радость от Евангелия. Они хотят иметь что-то в свою похвалу, они хотят чувствовать себя чем-то и иметь нечто, что должно гарантировать им веру. Но в этом они ошибаются, не зная ни свой характер, ни благодать Божию.
Есть ли какой-то смысл в рассуждении: "Мы не можем верить, вера есть дар Божий, никто не может придти ко Христу, если Отец не привлечет его"? Это верно, и если это правильно понято, то это то, что каждый христианин должен чувствовать и во что верить. Но многие, это вполне может оказаться, неправильно понимают эти слова и вырывают их из Писания к своей погибели. Они жалуются на собственную неспособность, как будто это их беда, а не преступление их, а потом пытаются заглушить свою совесть, принимая во внимание беспокойство, которое они чувствуют, как доказательство того, что есть и некие хорошие вещи в них пред Богом, и что в свое время все будет хорошо.
Но в чем же состоит эта неспособность? Мы можем получить свидетельство человеческое, мы каждый час верим в правдивость человека, и почему мы не можем получить свидетельство о Боге? Разве это менее весомо и более сомнительно? Нет, но на Его Евангелие льется все презрение, на которое мы способны. Это потрясающая гордость человеческого сердца. В Евангелии описывается наша праведность как запачканная одежда, и оно провозглашает спасение самых трезвых и достойных, на тех же условиях, на которых может быть спасен убийца и сластолюбец, оно не признает никаких различий между людьми, которые были бы рекомендацией для милости Божией. таким образом, оно обирает всю человеческую славу и отсекает любой повод для хвастовства. Следовательно, Христос является камнем преткновения и соблазна, и сатана, в виде ангела света, предлагает тем, кто ослеплен им, поверить, что если эта доктрина якобы смешивает все моральные различия и обесценивает человеческую добродетель, то она не может быть от Бога.
Добавьте к этому, что Евангелие не предусматривает похоти плоти и ума. Оно не щадит нашу правую руку и правый глаз, но провозглашает полное освобождение от всякого греха. Это спасение не будущее, а настоящее. Поэтому предположить, что нечестивый человек действительно желает стать святым, значит предположить, что он любит святость; но Писание это отрицает. Итак, если неспособность грешника верить основана на его гордости и любви к беззаконию, то ясно, что он крайне далек от духовной нищеты, более того, что это верх его неверия. "Плотские помышления суть вражда против Бога, ибо они закону Божию не покоряются, да и не могут" (Рим.8.7). И все же этот Бог, Которому люди являются врагами, жалея гибельное состояние их, отдал Своего Сына на смерть за грешников, и умоляет их обратиться к Нему и жить. Но они не могут думать об этом, они не могут найти в их сердцах желание примириться с Богом, и они заглушают свою совесть, утверждая: Бог чего-то от меня требует, но Он обделил меня, и я не могу поверить.
Если люди возражают, что они не могут верить и что вера есть дар Божий, их идеи совершенно отличаются от того, что имеется в виду в Писании под этими декларациями. От природы мы можем рассматривать веру как что-то привлекающее к нам расположение Бога. Однако как ни ослеплен разум людей, лишь немногие из них способны убедить себя, что они могут в полной мере соблюдать Его святой закон. Они думают, что могут что-то сделать, но не совсем достаточно, и они пытаются поставить собственную праведность под именем веры, которая, хотя и несовершенна, но, по их мнению, дает приемлемое послушание. Если их совесть, однако, все еще продолжает томиться, они готовы укрыться в заблуждении, что они должны ждать, пока Бог дает им веру. Но им еще только предстоит узнать, что они совершенно потеряны и разрушены, и, пока они не видят, что это так, слово крестное должно казаться им глупостью. В то же время, они мечтают сделать то, что они могут, чтобы они могли получить веру, и таким образом попытаться приобрести благословения спасения. Но согласно Писанию неверующие никогда не могут сами  использовать средства к тому, чтобы верить. Это будет фактически противоречить всему Евангелию. Это было бы требованием к человеку поставить собственную праведность, чтобы попытаться примирить Бога с собой, как если бы Он был нашим врагом, а мы от природы желали бы дружбы с Ним.
Евангелие учит нас, что мы не можем сделать ничего, ни в какой мере, чтобы обеспечить расположение Бога, что мы нуждаемся во всяком добром расположении, что наши сердца наполнены враждой против Него, и что главное препятствие для нашего примирения с Ним - это то, что мы испытываем отвращение к примирению. Он повелевает всей твари положиться на завершенное дело Христа, которое достаточно для прощения самых страшных грехов. И пока люди не готовы повиноваться этой заповеди, они ясно показывают, независимо от их исповедания, что они любят тьму больше, чем свет,  что они ненавидят и Христа и Его Отца. Вечная жизнь проповедуется всем, как дар через Иисуса Христа, и те, кто отвергает ее, ясно показывают, что они предпочитают удовлетворение их гордости и злых страстей осуществлению благословения спасения Христа.
В силу обольщения человеческого сердца многие, кто на самом деле не верит, думают, что они хотят избавиться от греха. Но если власть греха в сердце такова, как утверждает Писание, если люди полностью находятся под его властью, если они нечестивы и бессильны, пока Христос не освободит их, и если верующий лишь тот, кто полагается только на Христа - то абсурдно предполагать, что любой неверующий действительно желает спасения. Он может пожелать освободиться от того или иного греха, который предоставляет ему неудобства, но власть беззакония так прочно вошли в его сердце, что он не может желать избавиться от своей зависимости, которая состоит исключительно в его развращенных наклонностях.
Некоторые считают, что ставить под сомнение свое собственное состояние значит отвергать свидетельство Божие, и потому нам следует отказаться от самоанализа. Сомневаться в своем вечном спасении - это, по их мнению, значит делать Бога лжецом. Но Бог не свидетельствовал о том, что любой человек будет спасен. Его свидетельство истинно, и неважно, что люди об этом думают: что тот, кто верует в Иисуса Христа, никогда не погибнет, но будет иметь жизнь вечную. Отсюда необходимость испытывать себя, в вере ли мы.
 Другие, которые не заходят так далеко, слишком легко готовы признать, что любые подозрения в отношении их состояния - это соблазны, от которых они стремятся избавиться  как можно скорее. Но пусть таковые помнят, что их опасения могут быть вполне обоснованными. Если их слова и дела не соответствуют тому, что Писание объявляют неотделимым от истинной веры, у них есть основания сомневаться, искать и пытаться проверить свои пути. Все сомнения в отношении нашего личного интереса во Христе, это правда, имеют свое происхождение в неверии. Если бы мы были полностью убеждены в истинности Евангелия, если бы наши глаза всегда были устремлены на него, если бы мы всегда четко воспринимали в его славной полноте и свободе спасение Христово, мы должны были бы постоянно радоваться радостью неизреченною и славною, и мы также должны были бы быть, пропорционально нашему освящению истиною, усердны ко всякому доброму делу, и таким образом обладать полной надеждой, которую Бог возвестил в Евангелии. Но именно благодаря тому, что мы не воспринимаем славу истины, мы можем оказаться в сомнении, получили ли мы вечное блаженство. Но мы не должны улучшать наше положение, полагаясь на себя, и выводя заключение без оснований и доказательств, что, несмотря на наше беспокойство, с нами все хорошо. Мы должны рассматривать эти сомнения как симптомы каких-то внутренних беспорядков, и прибегать к Всемогущему Врачу, к Которому мы можем с уверенностью прийти, ибо Его мастерство берется за самые отчаянные дела, верить Тому, в Ком ни один самый нечестивый грешник никогда не погиб, но несомненно получил вечную жизнь. Аминь.

Перевод (С) Inquisitor Eisenhorn