Zusammenbruch

Zusammenbruch (нем.) - крушение, крах.
Все имена действующих лиц подлинные.


     К нам, немцам, историческая судьба
не была благосклонна, когда мы терпеливо
и каждый раз заново отстраивали свой дом,
чтобы в конце концов достигнуть процветания,
наслаждаясь миром. Снова и снова разные
силы пытались установить свой порядок в
Европе, оставив от Германии пустое место.
Ни в прошлом, ни в будущем никакой стабильный
порядок нельзя установить таким образом...
     Немцы хотят ввести максимально возможный
вклад в мировую культуру, в которой нуждается
наша дряхлая Европа.

                Эрнст фон Вайцзеккер. Посол
                Третьего рейха/Воспоминания
               немецкого дипломата. 1932-1945.


     Vae victis! (лат.)- Горе побежденным!

                Предводитель галлов Бренн,
               завоевавший Рим в IV в. до н.э.


     Сильный ястреб прячет когти.

                Японская пословица.


     И когда Он снял четвертую печать, я слышал
голос четвертого животного, говорящий: иди
и смотри. И я взглянул, и вот, конь бледный,
а на нем всадник, которому имя "смерть".

                Апокалипсис, 7-8.


     С приходом русских в Берлин Гитлер боялся,
что рейхсканцелярию обстреляют снарядами
с усыпляющим газом, а потом выставят его напоказ
в Москве, в клетке.

                Траудль Юнге,
                секретарь Гитлера.




     Отзвуки тяжелых боёв на дальней окраине Берлина практически не доносились до обитателей бункера, защищенных толстенными железобетонными стенами. И только время от времени периодически возвращающиеся с улиц столицы офицеры докладывали обстановку, складывающуюся там, наверху.
     Вот и сейчас к входу в бункер подкатил "Хорьх", из которого вышел оберлейтенант Вольфганг Продль. Часовой у входа сообщил ему, что фюрер, воспользовавшийся хорошей погодой и затишьем, вышел на свежий воздух и в настоящее время находится в парке возле рейхсканцелярии.
     Вольфганг прошел в указанном направлении и действительно увидел группу высших чинов рейха, окруживших фюрера, который явно наслаждался прекрасной погодой, подставив лицо яркому солнечному свету. Периодически он склонялся к карте, на которой один из присутствующих что-то показывал видимо, объясняя ситуацию вокруг Берлина.
     Заметив подходившего оберлейтенанта, все прекратили обсуждение и уставились на него.
     - Хайль Гитлер! - поприветствовал всех Вольфганг.
     Те как-то нехотя вскинули правые руки, в большей степени отдавая должное фюреру, чем какому-то офицеришке.
     - Оберлейтенант Продль, командир разведывательного батальона...
     - Докладывайте, - перебил его фюрер.
     - В мою задачу входило изучение обстановки в районе Тельтов-канала и попутно на улицах города, по которым мне пришлось ехать.
     - Мой фюрер, перебил его рейхсляйтер Мартин Борман. - Давайте перейдем в бункер. Мало ли что...
     Не отвечая, Гитлер резко развернулся и направился ко входу в подземное убежище. Остальные цепочкой двинулись за ним.
     Спустившись на самый нижний этаж бункера, процессия прошла по длинному коридору в помещение, в конце которого стоял каменный стол довольно внушительных размеров. На столе уже лежала развернутая подробная карта Берлина.
     - Докладывайте, - коротко приказал Гитлер, склонившись над картой.
     - В мою задачу входило исследование обстановки на южных оборонительных рубежах Берлина, - начал докладывать Продль, но фюрер не дал ему договорить:
     - Какие части русских наступают в этом направлении? - спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь.
     - По последним разведывательным данным, - вступил в разговор Вернер Фердинанд, всего лишь месяц назад получивший звание генерал-фельдмаршала, - против южного рубежа обороны сосредотачивают силы четвертая танковая армия генерал-полковника Лелюшенко, входившая в состав Первого Украинского фронта, Первая гвардейская танковая армия Первого Белорусского фронта, Третья гвардейская танковая армия генерала Рыбалко и другие сухопутные и авиационные соединения.
     - Фронт сузился, поэтому они могут концентрировать войска на сравнительно узком направлении, - заметил генерал Хельмут фон Панвиц. - По моим данным, русские способны выставить на этом участке фронта до шестисот пятидесяти стволов - орудий, минометов и самоходок. И это на участке протяженностью порядка четырех с половиной километров.
     Все помолчали, прекрасно представляя, что такой мощи нет никакой возможности противостоять.
     - Какова там обстановка? - Гитлер нарушил затянувшуюся паузу, обратившись к оберлейтенанту.
     - Вчера русские заняли деревню Кляйнмахнов и вышли непосредственно к Тельтов-каналу. В этом месте шири на канала достигает пятидесяти метров и имеет высокие бетонные берега.
     - Именно в этом месте в начале года были сброшены тонны пепла сожженных пленных из Заксенхаузена, - бросил реплику Борман.
     - На нашей стороне канала расположены цеха заводов "Даймлер", "Сименс", - продолжил доклад оберлейтенант. - Здесь же старинный кирпичный завод,жилые дома. Проемы окон превращены в амбразуры для орудий, пулеметов и минометов. Каждое здание превращено в опорный пункт,подготовленный к тому, чтобы иметь возможность кругового обзора. Мало того, здесь же располагаются набранные юные и старые немцы, наученные стрелять из фаустпатронов.
     - Каков общий моральный дух в частях? - спросил проформы ради Борман.
     - Все, как один, готовы умереть за фюрера! - Продль вытянулся по стойке смирно.
     - В каком состоянии здания на момент вашего пребывания там? - спросил Гитлер.
     После небольшой паузы Продль ответил:
     - Разрушений, конечно, много, но солдаты держатся упорно и полны решимости сражаться до конца.
     - Можете идти, - устало проговорил фюрер. - Докладывайте обо всех изменениях там...
     - Слушаюсь, мой фюрер, - отрапортовал оберлейтенант и направился к выходу.
     - Ситуация патовая, - пробормотал Борман.
     По докладам других офицеров связи, на остальных окраинах Берлина обстановка была не лучшей - русские обложили столицу плотным кольцом.
     - А что их союзники? - спросил Гитлер. - Не идут на Берлин?
     - Американцы остановились в двухстах километрах от Берлина. А британская авиация стерла с лица земли Лейпциг, - доложил фон Дениц. - На севере над Пенемюнде участились разведывательные полеты британской авиации. Пока они только фотографируют. Наша разведка достала несколько таких снимков.
     Контр-адмирал достал из папки и передал Гитлеру несколько фотографий.
     - Заводы там подготовлены к взрыву? - спросил фюрер.
     - Так точно. Заминированы все основные производства, равно как и образцы новой летательной техники, - ответил фон Дениц.
     Дениц подал фюреру еще одну фотографию, где были изображены трупы расстрелянных людей.
     Гитлер равнодушно посмотрел на снимок и коротко бросил:
     - Чего же вы ждете? Когда англичане высадят десант? Взрывайте...
     Оглядев присутствующих, фюрер спросил:
     - Я не вижу Вальтера Шелленберга. Где он? Почему не здесь?
     - Мой фюрер, - ответил ему Борман. - Руководитель разведки находится в аналитическом отделе - поступила свежая информация.
     - Хорошо, но на вечернем заседании пусть присутствует, - кивнул головой Гитлер. - Что делается на улицах Берлина? Как готовятся к возможной высадке десанта или возможному прорыву разведывательных и диверсионных групп?
     - Улицы патрулируются танками и подвижными мобильными патрулями, - ответил шеф гестапо Генрих Мюллер. - Мышь не проскочит. Для успешного взаимодействия между собой почти все группы обеспечены радиосвязью.
     В это время боковая дверь комнаты открылась и оттуда выглянул Теодор Моррель, личный врач фюрера. Увидев его, Гитлер проговорил:
     - Всё, господа. У меня режим - обед и отдых не менее двух часов.
     Фюрер последовал за Моррелем, поднялся по лестнице этажом выше, где располагались столовая и апартаменты. Там его уже дожидалась Ева.
     - Ты совершенно забываешь об отдыхе, - упрекнула она Адольфа.
     - Да,да, ты права, - поцеловал ее Гитлер. - Обещаю посвятить тебе несколько времени сразу после обеда. Ты не возражаешь?
     - Конечно же нет, - улыбнулась она.

     Как и было обещано, после обеда фюрер и Ева прошли в свои апартаменты, где Гитлер прошел было к стеллажу с книгами и хотел взять том энциклопедии Брокгауза и Эфрона. Но Ева спросила:
     - Мне очень нравятся твои акварели. Мы возьмем их с собой - это такая прелесть!
     - Нет, они остаются. Хотя, откровенно говоря, мне жаль их бросать. В свое время именно такие эскизы помогли мне выжить в Вене и Мюнхене.
     - А почему тебе отказали в приёме в Венскую академию искусств?
     - Все экзамены я сдал успешно, но по предмету "Портрет" моя работа не понравилась. А я и не готовился в портретисты. Я любил писать натуру.
     - Вот и хорошо! А то был бы ты не фюрером всей Германии, а рядовым художников, каких немало. А фюрер - один!
     - Может быть, ты права...
     - Скажи, а наш фотоальбом мы возьмём?
     - Нет, к сожалению, он очень громоздок, а нам придется уходить налегке. А потом, если взять с собой личные вещи, то у наших врагов сложится впечатление о том, что мы не погибли, а скрылись, и станут усиленно разыскивать.
     - Тогда давай посмотрим его. Может быть, в последний раз, - умоляюще попросила она.
     - Хорошо, - согласился Адольф, подсаживаясь к ней на диван. - Ты листай, а что непонятно, спрашивай.
     - Это где снято? Какие-то солдаты в странной форме...
     - Это во время Первой мировой войны. А форма австрийская. Я тогда служил всего лишь капралом.
     - Хочешь, я угадаю, который из них ты?
     - Попробуй.
     - Ты - крайний справа.
     - Верно. Тогда я не представлял, что ждет меня в будущем, но стремился к нему.
     - Да, мог ли тогда думать капрал о том, что он станет главой всей Германии и в его подчинении окажутся генералы, которые им раньше командовали?
     - И не только командовать генералами, но и присваивать им высшие воинские звания фельдмаршалов, - самодовольно ответил Гитлер.
     - На этом снимке у тебя нормальные усы, а вот потом ты их подбрил. Ты это сделал для того, чтобы как-то выделяться среди других?
     - Ну, пожалуй, и это тоже. В то время это была определенная форма выражения          
внутреннего максимализма.
     - А на этой фотографии ты выглядишь, как лондонский дэнди.
     - И знаешь, это нравилось дамам. Особенно бальзаковского возраста.
     - Уж не этой ли, что рядом с тобой вот на этом снимке?
     - Это Елена Бехштейн, супруга владельца известной в мире фабрики роялей. Они были чрезвычайно богаты. Ей понравилась не только мои эскизы, но и напор, с которыми я отстаивал свои идеи национал-социализма.
     - Это ты сам придумал?
     - Ну, если быть предельно откровенным, к этой идее меня подтолкнула книга Артура Меллера ван дер Брука "Третий рейх", вышедшая, кажется, в 1922 году.
     - А почему наш рейх называется третьим? Какими были первые два?
     - О, это очень древняя история, - начал рассказывать Адольф. - Первый и самый могущественный начался еще в 962 году, когда Оттон I, король Восточно-Франкского королевства провозгласил Германию Священной Римской империей. Под его управлением оказалась Италия, Бургундия, Чехия, Эльзац, Бельгия, Силезия, Нидерланды, Швейцария, Лотарингия. С конца XV века империей правил рейхстаг.
     - Такой же рейхстаг, как и сейчас? - заинтересовалась Ева.
     - Да. Видишь, насколько древняя наша история.
     - А Второй рейх?
     - Он был создан в 1871 году канцлером Пруссии Отто фон Бисмарком, который договорился с королем Вильгельмом I о создании Германской империи. Именно тогда наша родина стала колониальной державой. К сожалению, унизительное поражение в Первой мировой войне привело к распаду империи. И вместо империи мы получили Веймарскую республику с ее жутким экономическим кризисом.
     - Вот тогда ты и начал создавать Третий рейх! - с гордостью воскликнула Ева.
     - Да, но сначала я попал в тюрьму, где и написал свой "Майн кампф", ставший основой идеологии фашизма. И знаешь, здесь мне опять помогла та самая Елена Бехштейн - именно она тайно выносила рукопись на волю и помогла мне ее опубликовать.
     - А потом ты создал свой, Третий рейх! - снова с гордостью произнесла Ева. - Со своим гербом.
     - Да, и это было непросто, - скромно ответил Гитлер. - Приходилось бороться и с коммунистами, и с евреями, и с теми, кто не понимал меня... Приходилось и голодать, и сидеть в тюрьме... Вот, посмотри, каким худым я был в ту пору.
     - Ты здесь выглядишь очень сердитым.
     - Невольно станешь злым, когда вокруг тебя враги и люди, не понимающие моих идей. А ведь эти идеи направлены на благо Германии и немецкого народа. И только когда я полностью взял власть в свои руки и поднял экономику, обеспечил всех работой и достатком, меня, наконец, поняли и пошли за мной.
     - Ты - гений! - Ева поцеловала Адольфа.
     - Я знаю, - спокойно ответил он. - Жаль, что до сих пор не все это понимают.
     - Ты верно решил оставить фотографии здесь, - задумчиво сказала Ева.
     - Почему ты так считаешь? - удивился он.
     - Если бы мы увезли их с собой, то твое лицо могли бы быстро забыть. А так твое изображение обязательно будет воспроизведено в книгах.
     Адольф с удивлением посмотрел на Еву и ответил:
     - Ты, пожалуй, права. Кстати, как себя чувствует фрау Франциска?
     - Спасибо, с мамой все в порядке. Она недавно звонила, справлялась о твоём здоровье, передавала привет.
     - Хорошо. А сейчас, извини, я немного прилягу, вечером очередное совещание.
     - А ты уже решил, как мы будем уходить?
     - Сейчас этот вопрос обсуждают и вырабатывают план. Ты не волнуйся, все будет нормально.
     К нему подошла любимая овчарка.
     - Не волнуйся, Блонди, - погладил ее Адольф. - Мы не оставим тебя варварам.
     И уже, обращаясь к Еве, добавил:
     - Подготовь все самое необходимое, что ты считаешь нужным взять с собой. Это должна быть лёгкая ручная кладь. И никаких платьев, туфель...

     Проснувшись после недолгого сна, Гитлер умылся и спустился этажом ниже, где генералы обсуждали ситуацию, сложившуюся вокруг Берлина. Заметив входящего фюрера, они собирались было встать, но он махнул рукой, призывая не обращать на него внимания и заниматься своим делом.
     Сев в сторонке и прикрыв глаза, он слушал рассуждения генералов.
     - На Эльбе возле Торгау американцы вышли на соединение с русскими дивизиями. В настоящее время замечено проникновение русских передовых частей на окраине Берлина с запала, севера и востока...
     Неожиданно Гитлер встал и, подойдя к столу, распорядился:
     - Передайте радиограмму Йодлю:
     "Начальнику Штаба оперативного руководства вермахта генерал-полковнику Йодлю:
     1. Где передовые части Венка?
     2. Когда они выступят?
     3. Где 9-я армия?
     4. Где группа Хольста?
     5. Когда она выступит?
     Подписано Адольф Гитлер".
     - Вы полагаете, что в сложившейся обстановке Венк сможет деблокировать Берлин? - спросил кто-то из генералов.
     Фюрер склонился над картой и некоторое время изучал ее. Потом приказал:
     - Перешлите солдатам Венка мой приказ.
     Прохаживаясь по комнате, он начал диктовать:
     "Приказ фюрера от 23 апреля 1945 года.
     Солдаты армии Венка!
     Я отдаю приказ, который будет иметь для вас огромное значение. Вы должны оставить ваши стратегические плацдармы, обращенные против нашего западного неприятия и направиться на восток. Ваше задание предельно ясно..."
     Он помолчал, обдумывая суть дальнейшего, а потом продолжил:
     "Берлин должен остаться немецким!
     Поставленные перед вами цели должны быть непременно достигнуты, так как в противном случае начавшие штурм столицы империи большевики искоренят Германию. Но Берлин никогда не сдастся большевикам. Защитники столицы рейха в воодушевлении приняли известие о вашем выступлении. Они продолжают мужественно сражаться с надеждой, что в ближайшее время услышат гром ваших орудий.
     Фюрер позвал вас. Начните, как в былые времена, ураганный натиск на противника. Берлин ждет вас. Берлин тоскует по вашим горячим сердцам".
     - Не поздно ли? - негромко спросил кто-то.
     Гитлер не ответил и вышел в коридор, где столкнулся с начальником своей личной безопасности штандартенфюрером Гансом Раттенхубером, о чем-то беседовавшим с Генрихом Мюллером. Фюрер уловил отрывок фразы, брошенный шефом гестапо:
     - ...слишком поздно!
     - Генрих, вам делать нечего, кроме как заниматься сплетнями? - крикнул ему Гитлер. - Через два часа жду вас в моем кабинете.
     Тот молча козырнул и удалился.
     - Ганс, позовите Скорцени, Фогеляйна, Гюнше и Линге. Жду вас в кабинете, - распорядился Гитлер.
     Проходя по коридору к своему кабинету, фюрер прошел мимо раскрытой двери комнаты, где вокруг стола сидели Франц Йозеф Губер, Артур Нёбе, Генрих Миллер, Рейхард Гейдрих и присоединившийся к ним Генрих Мюллер. Заметив проходившего Гитлера, они собрались было встать, но фюрер махнул рукой и, прошел дальше.
     Едва фюрер устроился за своим столом, как в кабинет начали входить вызванные им офицеры. Гитлер обратил внимание на довольно свежий цвет лица Отто Скорцени, на котором почти не был заметен его знаменитый шрам на левой щеке. Он чему-то загадочно улыбался.
     - Чему радуетесь, Отто? - недовольно спросил фюрер.
     - В тылу у русских почти два года работает наша диверсионно-разведывательная группа "Иосиф"*, составленная из лучших выпускников разведцентра "Цепеллин". Только что мне сообщили, что они пустили под откос эшелон с танками, направленными к нам с Урала.
--------------------------------------------------
     * На самом деле заброшенные в тыл Красной Армии
диверсанты  старший лейтенант Бутырин и Николай Юрьев
сразу после выброски явились в НКВД и вплоть до мая
1945 года снабжали немцев дезинформацией.

     Гитлер не разделил радости своего знаменитого диверсанта - на его лице было написано разочарование: "Какой сейчас это имеет смысл?"
     Вошедший группенфюрер СС Герман Фогеляйн, женатый, кстати, на сестре Евы Гретль Браун, вертел в руках какую-то блестящую игрушку. Сев за стол, он положил ее перед собой.
     - Что это? - спросил Гитлер, глазами показав на нее.
     - Высший советский орден - орден Ленина, - ответил свояк.
     Фюрер взял орден в руки и некоторое время рассматривал его. Потом спросил:
     - Как он к вам попал?
     - В 1942 году моя бригада взяла в плен генерал-лейтенанта Андрея Власова. После беседы с ним, он мне подарил эту награду, полученную лично из рук Сталина за оборону Москвы. Тогда Власов нас здорово потрепал. Одновременно Сталин присвоил ему внеочередное воинское звание.
     Гитлер хмыкнул и отбросил орден его владельцу.
     Когда явился последний из вызванных, Гитлер обратился к Раттенхуберу:
     - Докладывайте.
     Тот разложил перед собой какие-то бумаги и карты и начал доклад без лишних подробностей.
     - Рассматривается несколько вариантов ухода. Первый вариант - по освоенной тропе через Австрию в Италию. Там с помощью Ватикана и Красного Креста оформляются новые документы и с ними попутным пароходом, как это уже проделали наши люди, переправиться в Южную Америку. Правительства Бразилии, Парагвая и Аргентины уже получили тонны золота, а их президенты - несколько миллионов долларов в личное пользование.
     - Сколько? - спросил Гитлер.
     - Аргентина - почти 797 тонн, Парагвай - 296 тонн... В Аргентине дали три миллиона долларов полковнику Хуану Перону на президентскую компанию - он ярый сторонник фашистского режима по нашему типу. Туда же в помощь ему переброшено несколько сотен наших агентов, помогающих ему вести борьбу за президентское кресло.
     - Хорошо, - кивнул фюрер. - Продолжайте.
     - Второй вариант - формируется мощная танковая колонна из числа тех, что сейчас патрулируют Берлин. В их число входят два "Тигра" и "Пантера". Под прикрытием этой колонны осуществляется прорыв через позиции англичан и польских частей.
     Одновременно готовится авиационный вариант ухода. Я провел совещание с
нашими лучшими асами - Ханной Райч, Гансом-Ульрихом Руделем и Гансом Бауэром, вашим личным пилотом.
     Они предложили три варианта - с использованием шестимоторного суперсамолета "Юнкерс", построенного в Дассау.
     - Это один из тех, что в пробном полете пролетел без посадки до Японии? - вспомнил Гитлер.
     - Да, но этот вариант отпал сразу. Во-первых, аэродром Темпельгоф разбомблен, во вторых, этот гигант плохо маневрирует и может стать легкой добычей как для истребителей, так и для зенитной артиллерии.
     Гитлер снова кивнул головой в знак согласия.
     - Рудель предложил использовать спортивные самолеты, для которых на Александерплатц специально срубили липы, чтобы они не мешали взлёту, - продолжил доклад Раттенхубер. - На этих самолетах вылететь в сторону Гогенцоллерндамм, где произвести пересадку на Ju-52. С целью маскировки на нем обозначены красные кресты, поведет его один из наших лучших пилотов Петер Баумгарт - он уже ждет команду на вылет. Оттуда, маскируясь Альпами, где практически нет воинских частей, перелет над Средиземным морем к Канарским островам. Там на острове Фуэртевентура находится наша сверхсекретная база "Винтер", где стоит у причала подводная лодка типа IXC, способная пересечь Атлантику без дозаправки в пути следования. Пассажиры пересаживаются с самолета в нее и направляются в Патагонию.
     - Есть еще варианты? - спросил Гитлер.
     - Да, - ответил докладчик. - На тех же спортивных самолетах долететь до датского городка Теннер, а оттуда на аэродром Травемюнде на Балтийском побережье. Там уже ожидает самолет Ju-252.
     - Есть еще вариант, - заметил Отто Скорцени.
     - Какой? - повернулся в его сторону фюрер.
     - По тоннелям метро добраться до аэродрома Гогенцоллерндамм, а оттуда, как предлагает Раттенхубер, - ответил тот. - По крайней мере, мы убираем одну из степеней риска - взлет в Александерплатц и пролет над Берлином, который практически без конца обстреливается.
     Фюрер взглянул на Раттенхубера и тот согласился со Скорцени.
     - Отто прав, даже спортивному самолёту рискованно лететь над Берлином. И если отчаянная Ханна Райх проделывает это, еще не означает, что эти полёты безопасны.
     Скорцени засмеялся. Гитлер удивленно посмотрел на него.
     - Простите, мой фюрер, сквозь смех ответил тот. - Просто я вспомнил, как Ханна в Берлине посадила свой самолетик на одну из улиц и из-под самого носа Чуйкова вывезла фельдмаршала фон Грейма. Представляю, как обозлился Чуйков!
     - Добро, я подумаю над вариантами отхода, - заключил Гитлер. - А где мой личный самолет?
     - Он уничтожен на Темпельгофе во время бомбардировки, - ответил Скорцени. - К сожалению, его не успели поднять в воздух - слишком неожиданным был налёт.
     - Все свободны, - сказал Гитлер и тут же нажал кнопку звонка вызова адъютанта.
     Пропустив старших по званию, в кабинет вошел Отто Гюнше.
     - У тебя все готово? - спросил его фюрер.
     - Так точно, мой фюрер. - Подготовлено два двойника. Густав Вебер - тот, что подменял вас на церемонии вручения медалей юным солдатам из гитлерюгенда, находится здесь и, как обычно носит вашу привычную форму и пользуется вашими мелкими вещами. Он останется здесь.
     - Но он ниже меня на пять сантиметров и старше, - вскинул глаза Гитлер.
     - Едва ли кто будет разбираться в сгоревшем трупе тем более, что сожженное тело изменится в размерах. Изуродованное тело второго двойника будет положено на Александерплатц возле воронки - полная имитация гибели от взрыва снаряда.
     - А что с Евой? - спросил Гитлер.
     - Сейчас на улицах Берлина достаточно тел мертвых женщин любого возраста. Мы уже принесли одно из них.
     - Она похожа на фрау Браун?
     - Не совсем. Но учитывая, что основное внимание будет обращено именно на опознании вашего, простите, тела, а также то, что трупы будут основательно повреждены в пламени костра, я думаю, все пройдет. А потом длительные экспертизы, то да сё, вы уже будете далеко от Берлина. Всё это уже не имеет значения. Ампулы с ядом уже раздали всем участникам действия, бензин заготовлен и хранится у вашего водителя Эриха Кемпке.
     - Хорошо, можете идти, - отпустил адъютанта фюрер.
     А в кабинет уже входили Генрих Мюллер, Герман Геринг и Мартин Борман.
     Поприветствовав фюрера, они немедленно приступили к рассмотрению одного из основных вопросом - сохранению ценностей, "изъятых" в соседних странах и до недавнего времени хранящихся в самых разных местах, в том числе и в соборах.
     - Создано множество тайников, куда упрятаны ценности, - начал докладывать Генрих Мюллер. - Это:
     соляная шахта в Альт-Аусзее, общая сумма ценностей примерно в 100 миллиардов рейхсмарок;
     в саду виллы Керри - здесь закопаны сокровища, собранные Кальтенбруннером на сумму почти 1 миллиард рейхсмарок;
     Герингом надежно укрыты сокровища в зацементированном подвале замка Фельдденштейн возле Нюренберга;
     сооружено тайное укрытие на горе Раухфанг в Австрии;
     то же самое сделано в Штирийских Альпах;
     множество ценностей, упакованных в запаенные металлические ящики утоплено в озере Топлиц. Основу всего составляют отпечатанные нами английские фунты стерлингов;
     ряд ценностей также упрятано под воду в озере Алат, что рядом с Топлицем;
     7 тонн золота в слитках дожидаются вашего приезда на Канарских островах на нашей секретной базе на острове Фуэртевентура;
     часть сокровищ спрятана на дне Атлантического и Северного Ледовитого океана. Места их захоронения обозначены буйками, которые реагируют на специальные сигналы с наших шифропрограмм...
     - Да, я в курсе методики их обнаружения, - прервал его Гитлер.
     Мюллер продолжил:
     - огромные золотовалютные средства размещены в банках разных стран, преимущественно в Швейцарии и Ватикана. Все - на подставных лиц. Кроме того, значительные суммы переведены в банки Бразилии, Аргентины, Парагвая...
     - Герман, а что с картинами, которые я тебе дарил? - спросил фюрер Геринга.
     - Они в сохранности и спрятаны довольно надёжно, - ответил тот.
     - Хорошо, можете идти, - устало махнул рукой фюрер. - Продолжайте заниматься подготовкой к отъезду...
     Едва те встали, как Гитлер произнес:
     - Генрих, задержитесь.
     Тот остановился, а потом сел напротив фюрера.
     - Ты что-то последнее время выглядишь неважно, - начал Гитлер. - Что-то случилось?
     - Да, неприятности идут одна за другой, - вяло ответил тот. - Сначала - ну, ты знаешь, подорвали мой автомобиль. Хорошо, что в тот день я послал вместо себя щтурмбаннфюрера Отто Фишке. И машину и его разнесло в пыль. Расследование показало, что кто-то подложил бомбу под капот автомобиля.
     - Нашли того, кто это сделал? - спросил фюрер.
     - Всё указывает на работника гаража Оскара Линда, но он сумел скрыться.
     - В той обстановке, что сейчас творится в Берлине, это было несложно, - сочувственно произнес Гитлер. - Еще что-то?
     - С людьми генерала Хайнца Ламмердинга через оккупированную нами зону Франции переправлялось несколько тонн золота. Отвечал за операцию штурмбанфюрер Гельмут Кампфе - близкий друг генерала, которому тот полностью доверял.
     До нас дошло, что партизаны перехватили груз и держат его в городке Орадур-сюр-Глан. Штурмбанфюрер приказал уничтожить всех жителей, да и сам городок, но те так и не выдали золото.
     - Вот что, Генрих. Я поручаю тебе распространить среди населения Берлина слухи о том, что фюрер выглядит, как физически полностью истощенный человек, утративший всяческое представление о реальности происходящих событий, полуслепой, сидящий на транквиллизаторах.
     - Зачем? - удивился тот.
     - Пусть противник думает, что такой полуживой инвалид не способен совершить дальнее путешествие  куда-либо. И еще: командирам двух океанских подводных лодок из соединения "Красный конвой", что стоят наготове в Гамбурге, дайте приказ направляться на Канары с соблюдением предельной скрытности. Остальные восемь лодок загрузить ящиками со взрывчаткой, но всем говорить, что это промышленное оборудование для организации новых производств в "Новой Швабии" в Антарктиде. Особая скрытность этим лодкам не нужна, наоборот... Они будут выполнять отвлекающий маневр, а когда наше плавание благополучно закончится, взорвать из в Атлантике. Пусть все думают, что взорвался караван... ну, ты понимаешь.
     - Слушаюсь, мой фюрер, - откозырял Геринг и вышел из кабинета.

     Наступил решающий день для разыгрывания заранее спланированной операции с ограниченным числом действующих лиц, могущих стать свидетелями продуманного и осуществляемого действа.
     Еще ночью на юг от Берлина пошла колонна из пяти танков, в центре колонны ехали два автомобиля "Хорьх", в одном из которых на заднем сиденье находился двойник фюрера.
     А рано утром диетическая повариха фройлен Манциази с помощью секретарш фюрера фрау Юнге и фрау Кристиан, обслуживающие два дня назад свадьбу Адольфа Гитлера и Евы Браун, начали готовить торжественный прощальный обед.
     Посидев недолго с ними за обеденным столом, фюрер попрощался с ними, а также с Борманом и адъютантом Гюнше, и вместе в Евой удалился.
     - Я хочу умыться, - сказала Ева, направляясь к ванной, но Адольф остановил ее и подтолкнул к спальне.
     - Успеется, - объяснил он. - У нас много дел.
     С помощью Евы он сбрил свои знаменитые усы и надел парик, поданный женой. Затем облачился в поношенный цивильный костюм.
     - Я нанесу тебе тени под глазами и удлиню брови, - сказала Ева.
     Когда она закончила, Он посмотрел в зеркало и не узнал себя - на него смотрел совершенно незнакомый человек.
     Потом, усадив Еву на диван, он заговорил:
     - Послушай меня внимательно. Нам предстоит пережить весьма напряженный период. Около двух месяцев мы будем вынуждены находиться в замкнутом помещении, не выходя на свежий воздух.
     - Здесь, в подземелье? - вскинула брови Ева.
     - Нет, отсюда мы уходим сегодня поздним вечером.
     В это время за стеной раздался едва слышный щелчок выстрела.
     - Что это? - испуганно спросила она. - Я боюсь...
     - Так надо, не обращай внимания. Так ты поняла меня? Выдержишь такую изоляцию?
     - А ты где будешь?
     - С тобой рядом.
     - Можно я возьму с собой эту книгу?
     - Нет, она слишком тяжелая и громоздкая.
     Ева с сожалением погладила тисненый золотой переплет книги.
     - Ты хоть знаешь, что это за Евангелие? - спросил Гитлер.
     - Нет.
     - Это редчайшая рукопись, она почти на 600 лет древнее знаменитой Библии Гуттенберга, первого печатного издания в Европе.
     - А драгоценности можно взять с собой? - Ева взяла в руки шкатулку.
     - Оставь их, будут у тебя драгоценности, - ответил фюрер, прислушиваясь к тому, что творится за закрытой дверью.
     Коридор бункера был пуст и только в боковых комнатах сидело несколько человек, что-то горячо обсуждавшие между собой. Именно в этот момент они и услышали негромкий хлопок выстрела. Переглянувшись, они вышли в коридор и увидели стоявшего возле двери, ведущей в апартаменты Гитлера, его ординарца Линге. Тот выглядел встревоженно и поглядывал на дверь, как бы не решаясь войти внутрь.
     Борман и стоявший позади него доктор Штумпфегтер вместе с Линге вошли внутрь. В кресле полулежал двойник фюрера с прострелянной головой. Рядом на диване, свесив голову на испачканную кровью грудь, сидела мертвая женщина.
     Доктор коротко осмотрел трупы и в знак удовлетворения кивнул головой. Потом достал из коробочки две ампулы с цианистым калием и пассатижами раздавил х во рту мертвецов.
     - Все, можно выносить, - произнес он.
     В это время в комнату вошли Геббельс, Гюнше и шофер Кемпке. Увидев, что дело сделано так, как договаривались, они  начали заворачивать тела в ковры так, чтобы полностью скрыть лица мертвецов.
     Борман вышел в коридор, где толпились сотрудники службы фюрера. На вопрос одного из них, Борман проворчал:
     - Фюрер и Ева покончили с собой, приняв яд. Расходитесь, здесь вам не спектакль показывают.
     Кто-то из женщин заплакал, люди начали расходиться, шепотом обсуждая случившееся несчастье.
     Трупы вынесли из бункера и аккуратно положили в воронку. Кемпке открыл крышку канистры и тщательно пролил свертки бензином, стараясь больше лить на головы, после чего бросил на них зажженную спичку. Костер сразу вспыхнул, высоко выбрасывая языки пламени.
     Постояв еще некоторое время возле пылающего костра, все вернулись в бункер. Убедившись, что трупы должны полностью сгореть, вслед за ними удалился и Кемпке.
     А в коридоре сотрудники толпились возле открытой комнаты, которую занимал Геббельс.
     - Что случилось? - спросил подошедший Борман.
     Сотрудники расступились и он увидел распростертые тела семьи бывшего министра пропаганды.
     - Он выпросил у меня ампулы с ядом. Для всей семьи, - тихо пояснил доктор Штумпфегтер.
     - Детей-то зачем было травить? - недовольно проворчал Борман.
     - Он сказал, что не хочет, чтобы они жили с репутацией отца и служили насмешкой для окружающих, - коротко пояснил доктор.
     - Это его выбор, - Борман повернулся и направился в свою комнату.
     Когда над Берлином сгустились сумерки, всех служащих собрали в служебном помещении якобы для инструктажа. В то же самое время по пустынному коридору, ведущему в сторону ближайшей станции метро прошло около сорока человек, одетых в гражданскую одежду. Возле одного из них шла овчарка с надетым намордником.      Выйдя на пустынную улицу, группа остановилась. Гитлер пожал руку Борману и спросил
     - Может быть, со всеми вместе?
     - Нет, - ответил тот. - У меня сохранился коридор ухода в Австрию. А там через Швейцарию и Италию... Сяду на пароход и прибуду к вам.
     - Береги себя, - Гитлер обнял его.
     - И ты будь осторожен, Адольф. Удачи тебе.
     - Удача нужна нам всем, - проговорил фюрер и, повернувшись, направился к видневшемуся через дорогу служебному входу в метро. Следом за ним, окруженные группой автоматчиков, потянулись и остальные. Борман смотрел им вслед до тех пор, пока они не скрылись из вида.
     "Вот так, словно крысы, и прячемся",  - подумал он и махнул своим спутникам, приглашая их следовать за ним в темный переулок.
     В туннеле метро было пустынно, темно и пахло сыростью - питание отключили более месяца назад и из-за отсутствия вентиляции пахло какой-то сыростью. Путь вперед освещали фонарями и в его лучах изредка мелькали разбегающиеся крысы.
     - Фу, какая мерзость, - бормотала Ева, стараясь выбрать место, куда можно было поставить ногу при каждом шаге.
     Гитлер шел в середине процессии рядом с Гиммлером. Заметив его подавленное состояние, фюрер спросил:
     - Случилось что?
     - Пришло сообщение, что в Руре, попав в окружение, капитулировал Вальтер Модель. В свое время мы были близки с ним и даже некоторое время дружили семьями.
     - Как это произошло? - спросил фюрер.
     - Пока подробности неизвестны.
     - Он попал в плен?
     - Нет, покончил с собой.
     - Теряем элиту нашей заслуженной плеяды фельдмаршалов. В отличие от предателя Паулюса, у которого не хватило мужества покончить с собой. А Модель умер, как настоящий солдат.
     - Какой Паулюс фельдмаршал! - усмехнулся Гиммлер. - Вы же присвоили ему этот ранг для проформы, ради поддержания духа, не более того, а он оказался не достоин носить это звание.
     Помолчав немного, Гитлер поинтересовался:
     - Но вы, как мне кажется, расстроены не только этим известием?
     - Да. Наши специалисты осуществили радиоперехват переговоров американцев.
     - Что-то интересное?
     - До того, как Берлин попал в окружение, из имперского Рейхсбанка были вывезены ценности, хранящиеся в его подвалах - около 100 тонн золота и 1000 мешков наличности. Все это спрятали в 320 километрах от Берлина в шахте Кайзерода глубиной 800 метров.
     - Это та самая - с огромным числом подземных ответвлений?
     - Да, их общая протяженность составляет почти 45 километров.
     - Ну и что?
     - Американцы отыскали спрятанное там. Причем предателями оказались случайные женщины - интернированные француженки. Как бы между прочим, они сообщили патрулю военной полиции, что здесь, в шахте, хранится золото.
     - Откуда француженки узнали?
     - Сейчас это уже невозможно узнать. Видимо, в спешке не были соблюдены необходимые меры предосторожности.
     - Никому доверять нельзя, - проворчал Гитлер. - И что дальше?
     - Американцы решили проверить это сообщение. И наткнулись на спрятанное.
     - Хорошо спрятали, если так просто нашли! - едва не вскрикнул фюрер. - Разве ходы в шахте не были заминированы?
     - Были, но предусмотрительные янки пустили вперёд сапёров. И потому, как много было спрятано минных ловушек, поняли, что здесь действительно что-то есть. Они наткнулись на 500 мешков с миллиардом рейхсмарок. А потом взорвали бронированную дверь и проникли в основной зал, где хранились 8527 золотых слитков и 7 тысяч мешков с французскими, швейцарскими и американскими золотыми монетами. Там же в пуленепробиваемых кофрах была упакована спрессованная столовая посуда из золота и серебра, а в чемоданах - алмазы, бриллианты, жемчуг и другие драгоценные камни. Тут же в мешках хранились вырванные у пленных золотые зубные коронки и кольца с перстнями.
     К сожалению, был обнаружен и замурованный ход, в котором были спрятана произведения искусств, в том числе и из музеев Германии.
     - Я не понимаю - они такие идиоты, чтобы трезвонить об этой находке? - спросил фюрер.
     - Переполох в эфире возник не случайно. Дело в том, что всё найденное американцы погрузили на 32 грузовика, которые направили во Франкфурт, в его местное отделение Рейхсбанка. Но по пути один грузовик таинственным образом исчез. Несмотря на усиленные поиски, его так и не смогли найти.
     - Вор у вора дубинку украл, - ухмыльнулся Гитлер. - А что слышно о танковой колонне, ушедшей в южном направлении? Горючего у них хватит?
     - На каждый танк навесили по две дополнительные бочки с горючим, должно хватить. Но по рации они сообщили, что на границе с Австрией столкнулись с ожесточенным сопротивлением русских и повернули в Венгрию, в сторону Секешфехервара.
     - Почему именно туда?
     - В расчете на то, что Венгрия уже освобождена, в ней огромные запасы вина. А зная натуру русских, надо полагать, что они уже расслабились и сейчас опустошают винные подвалы.
     - В этом есть резон, - заметил фюрер.
     Гиммлер улыбнулся.
     - Чему ты радуешься? - спросил Гитлер.
     - Просто представил себе растерянность этих победителей. "Твой" труп найдут в Венгрии и на улицах Берлина возле рейхсканцелярии, да еще Кемпке приказано говорить, что сгоревшие останки он закопал возле своего дома.
     В это время Ева вскрикнула.
     - Что случилось? - подойдя к ней, спросил Гитлер.
     - На меня что-то упало. Такое противное...
     Осветив ее фонариком, обнаружилось, что по волосам ползла противная темная мокрица. Гитлер стряхнул ее и сказал:
     - Этот зверь не съест тебя. И пожалуйста, не кричи больше, иначе всех нас можешь выдать и погубить.
     - Хорошо, я постараюсь, - ответила она.
     - Не постараешься, а не будешь кричать, - жестко заметил Гитлер. - Иначе придется оставить тебя здесь. Навсегда. Слишком многое поставлено на карту...
     Ева испуганно посмотрела на мужа - так он с ней еще никогда не разговаривал.
     Через некоторое время отряд остановился - впереди был выход наружу. Вперед была выслана разведка. Вскоре разведчики вернулись - впереди все было спокойно.
Возле станции метро, куда вышла группа, уже стояли танки, а среди них несколько легковых автомобилей.
     Наскоро простившись со своими единомышленниками, Гитлер с Евой быстро сели в машину и та в сопровождении танков тут же рванула в сторону аэродрома.
     Оставшиеся на земле дождались, когда самолет оторвется от взлетной полосы, после чего Гиммлер распорядился:
     - По машинам!
     Едва пассажиры заняли свои места, а охранение разместилось на корпусах танков, колонна, лязгая траками, понеслась на северо-запад...

     Едва за пассажирами захлопнулась дверь самолета, как он начал разбег и вскоре взмыл в утреннее небо. Удобно устроившись в кресле, Гитлер огляделся, его взгляд тут же уперся в плакат, наклеенный на пилотскую кабину. На нем был изображен лихой немецкий солдат, поверх которого и внизу была надпись: "So wie wir Ramhfen. Arbeite fur den Sieg!" Вошедший в салон второй пилот хотел что-то спросить фюрера, но тот не дал ему заговорить:
     - Что за дурацкий плакат! Снимите его немедленно!
     Пилот отклеил плакат, свернул его в рулон и положил на багажную полку.
     - Принести попить? - спросил он фюрера.
     - Минеральной воды, - ответил тот.
     Пилот ушел в кабину, а Ева повернулась к своему спутнику.
     - Чем тебе не понравился плакат? По-моему он вполне приличен и призывает тружеников тыла работать на победу так же самоотверженно, как солдаты сражаются.
     - У этого солдата глаза идиота или больного дизентерией, - ответил Гитлер.
     В это время пилот принес минералку и стаканы. Отпив немного, Гитлер обратился к Еве:
     - Давай отдохнем немного, не спали всю ночь.
     Укутавшись пледом, он закрыл глаза и вскоре задремал.
     "Человек с железными нервами, - подумала про себя Ева. - Еще не известно, чем закончится полет, а ему и дела нет". Укрывшись другим пледом, она прикрыла глаза и попыталась заснуть.
     Через пару часов фюрер открыл глаза и прошел в кабину пилотов.
     - Где мы сейчас находимся? - спросил он.
     - Летим над Южной Сахарой, - ответил первый пилот.
     - Почему именно там?
     - В этом районе не велись боевые действия и нет никаких войск, - пояснил командир самолета. - А в Средиземном море много английских патрульных кораблей. Нет смысла рисковать и нарываться на зенитные пулемёты.
     - Правильно. Если и упадем на песок, то будет не так больно, - пошутил Гитлер. - Когда будем над Канарами?
     - Примерно через час сорок, - ответил тот. А потом несмело спросил: -  Мой фюрер, можно задать два вопроса?
     - Задавай, - ответил Гитлер.
     - Что будет с нами, когда прилетим на Канары?
     - Отправитесь со мной - мне нужны опытные пилоты. А потом вам лучше не оставаться в Европе - замучают допросами. Сколько вас?
     - Два пилота, штурман, радист, механик и стрелок.
     - В радиопереговоры вступаете?
     - Нет, только слушаем, - повернулся к нему пилот.
     - Что еще хотели спросить?
     Пилот улыбнулся:
     - Обед подавать?
     - Да, перекусить не мешает, - слегка улыбнулся и фюрер и вышел из кабины.
     Второй пилот тут же встал, вошел в салон и за и стелил белой салфеткой столик перед пассажирами. А потом стал расставлять на нем тарелки с салатом, сыром, джемом, булочками, чашки ля чая и термос с горячим чаем.
     - Принеси что-нибудь Блонди, - бросил ему фюрер.
     - У нас приготовлено и для нее.
     Он вышел и поставил на пол глубокую тарелку с водой, а рядом положил кость с мясом.
     Пожелав приятного аппетита, он прошел во второй салон, где сидела охрана.
     После легкого обеда и небольшого отдыха пассажиры почувствовали, что самолет идет на посадку. Тут же из кабины вышел второй пилот.
     - Канарские острова, - объявил он. - Все идет по плану.
     Едва самолет остановился на взлетной полосе, к нему тут же подъехали две машины - легковая для фюрера и автобус для охраны.
     Уже сидя в машине, Гитлер спросил штурмбанфюрера, фамилию которого он не запомнил:
     - Лодка готова?
     - Так точно. Ждет вашего приказа.
     - Для охраны все приготовлено?
     - Помещение для них готово, все они до единого будут собраны в одном доме...
     - Хорошо, - не дал договорить ему Гитлер.
     На причале было пусто, словно он вымер. Гитлер и Ева, сопровождаемые штурмбаннфюрером и летчиками подошли к лодке, где их ожидал капитан. Поприветствовав фюрера, он доложил, что все готово к отплытию.
     Неожиданно со сторону дома, куда была отправлена охрана из самолета, раздался мощный взрыв. Здание буквально взлетело на воздух, похоронив в пламени всех находящихся в нем.
     - Что это? - вздрогнула Ева.
     Ей не ответили, а Гитлер, пожав руку капитану подлодки, вслед за ним вошел в дверцу, устроенную в рубке.
     Осторожно спускаясь по внутренним трапам, Ева удивилась, что не видит никого из матросов и офицеров.
     Капитан проводил их в носовую часть лодки, где для гостей была приготовлена специально оборудованная каюта.
     - О, здесь даже душ и туалет! - восхитилась Ева.
     - Располагайтесь, - обратился капитан к фюреру. - Я подойду, как только мы выйдем в океан.
     Ева подошла к навесным шкафчикам и раскрыла их дверцы.
     - Здесь даже свежее постельное бельё, смена нательного белья, мыло, шампунь, зубные щетки, - по-женски обрадовалась она.
     - Нам придется пробыть достаточно долгое время в этой каюте, не выходя в другие отсеки лодки, - объяснил ей Гитлер.
     Ева удивленно взглянула на него, но тут же осеклась, наткнувшись на жесткий взгляд мужа.
     - А охрана, что нас сопровождала? - растерянно спросила она.
     - Ей уже больше ничего не нужно, - отрезал он.
     Через недолгое время они почувствовали, как заработал двигатель лодки, она слегка покачнулась. А потом что-то забурлило за стенкой каюты. Еще примерно через час в дверь каюты постучали.
     Гитлер открыл дверь и впустил внутрь капитана.
     - Есть какие-то пожелания? - спросил он, оглядывая легкий беспорядок, устроенный Евой.
     - Нет, - коротко бросил Гитлер. - Маршрут?
     Капитан развернул принесенную с собой карту и начал докладывать:
     - Как и было приказано, мы вышли из Киля, где базировались, и прибыли в Гамбург на полную заправку всем необходимым для длительного плавания в подводном положении. Из Гамбурга вышли 26-го апреля, шли скрытно, на максимальной глубине и только ночью.
     Весь маршрут был предварительно проработан: через Малый Бельт прошли в Каттегат, затем Скагеррак, обогнули с севера Англию и далее по Северной Атлантике сюда - на нашу базу на Канарах. Обнаружены не были.
     Далее предполагается пересечение Атлантики в меридиональном направлении вдалеке от торговых маршрутов. Переход будет осуществляться исключительно в подводном положении.
     - А как же зарядка аккумуляторов и свежий воздух для команды? - спросил Гитлер.
     - Это предусмотрено. Ночью лодка будет подвсплывать, забор воздуха будет производится с помощью шнорхеля - специальной трубы, конец которой выводится над поверхностью воды. Именно благодаря этому устройству можно двигаться безостановочно и без всплытия. В этот момент контроль за поверхностью океана будет осуществляться перископом.
     - Когда ожидается прибытие в Аргентину?
     - Ориентировочный срок - 30 июля.
     - Это два месяца под водой, - воскликнула Ева, но мужчины не обратили на нее внимания.
     - Вот кнопка вызова, - показал капитан на вделанную в стенку кнопку. - Контакт будет осуществляться только со мной - команда не в курсе, кто находится на борту.
     - Хорошо, - ответил Гитлер. - Сообщайте мне обо всех непредвиденных ситуациях.
     - Надеюсь, их не будет, - улыбнулся капитан и, вскинув руку в приветствии, удалился.
     - Два месяца в этой клетке, - заныла было Ева, но Адольф быстро отрезвил ее:
     - Если хочешь, я прикажу капитану выпустить тебя наружу.
     - Но там океан, - поразилась она.
     - Ну, извини, но суша будет не скоро, - усмехнулся он. - Я тебя предупреждал об этом еще в бункере.
     Время от времени Гитлер развлекал себя игрой в шахматы с капитаном, а Ева, устроившись на застеленной постели, раскладывала бесконечные пасьянсы. Когда же супруги оставались одни, фюрер брал тетрадь и что-то записывал в ней. Порой они предавались воспоминаниями о прежней их жизни в Германии, о путешествиях в Альпы...
     - Я иногда пытаюсь понять твой характер, - однажды заговорила Ева. - Мне представляется, что в тебе живут несколько человек: со мной ты бываешь ласков и нежен, со своими генералами - жесткий и требовательный, но в то же время способный прислушиваться к чужому мнению. И совсем другой во время выступления перед толпой. Здесь у тебя появляется какая-то эксцентричность, резкая жестикуляция, голос, доходивший порой едва ли не до истерики...
     - В этом и есть проявление великого правителя - он должен быть разным, в зависимости от того, с кем в данный момент имеешь дело. Вспомни того же Нерона, хотя он иногда перебарщивал в своих выступлениях. В этом тоже надо знать меру и чувствовать настроение слушателей. Нельзя слишком долго держать толпу в напряжении - она устает и тогда все сказанной тобой обращается тебе же во вред. Собственно, это и было одной из причин, по которой его зарезали свои же сенаторы.
     А жесты и тональность выступления - это необходимый атрибут, способ психологического воздействия на толпу.
     Вот представь себе, что перед тобой выступает оратор, который стоя по стойке смирно, скучным и нудным голосом излагает гениальные мысли. Стала бы ты его не только слушать, но и вдумываться в смысл сказанного?
     - Нет, я бы или уснула, или ушла, - ответила Ева.
     - Вот именно. А человеческое сознание - это кладезь сомнений, противоречий, даже неуверенности. И в то же время каждый индивидуум  считает себя своеобразной исключительностью, любой считает себя выше, умнее, прозорливее других, а его мнение о том или ином предмете - единственно правильное и неоспоримое. И талантливый оратор  должен учитывать это. В своем выступлении нужно ввести слушателя в стрессовое состояние. И тогда он в твоей власти и станет понимать тебя, верить тебе, уже не столько вслушиваясь в смысл сказанного, сколько все сильнее поддаваясь эмоциональному воздействию.
     - Но одними словами можно держать слушателей в повиновении лишь короткое время, - возразила Ева.
     Гитлер с удивлением посмотрел на жену.
     - Естественно, все сказанное должно поддерживаться делами, иначе твои выступления превратятся в пустую и бесполезную трату времени, ведущую к разочарованию.
     Ты помнишь, какая ситуация была в стране в начале 2-х годов? Нищета, безработица, деньги, обесцененные настолько, что ими топили печи.
     А я дал людям работу, начал строить супердороги, задействовав при этом армию безработных. Люди начали получать твердую зарплату, жизнь стабилизировалась, бунты прекратились. Меня стал поддерживать весь народ даже тогда, когда я стал отправлять бешеных коммунистов в концлагеря. Народ поверил мне и пошел за мной...
     - В тебя верили, как в Спасителя нации, - Ева с восхищением посмотрела на мужа.
     - Люди безоговорочно верили и тогда, когда я начал войну. И верили не только словам - они увидели в войне перспективу для себя.  Я ввел отпуска для солдат и офицеров после определенного времени, проведенного на передовой. Войска получили самую передовую в мире технику. Солдат в окопе был обеспечен самым необходимым - он был сыт, одет, ему было разрешено посылать домой посылки с реквизированным имуществом врага. После 10 дней на передовой, солдаты отводились на отдых. Мало того, каждому было обещано поместье на завоеванных территориях... А жадность, стремление к обогащению - мощнейший фактор воздействия на психику и поведение человека.
     - Но с генералами ты был совсем другой, - заметила Ева.
     - Это совершенно другая публика. Кричать бесконечно на них нельзя - это только обозлит их и вызовет нежелательный эффект - эффект противоречия, противостояния и даже озлобления. Ты помнишь, сколько было покушений на меня, организованных не простыми диверсантами или фанатиками, а именно высшими офицерами и генералами?
     - Да, а контузия от взрыва в штабе сказывается на тебе до сих пор, - посочувствовала Ева. - Тогда тебя спас, видимо, сам Всевышний.
     - Это означает, что я был на правильном пути и Всевышний понимал это и стоял на моей стороне.
     - А твоя книга "Моя борьба" стала вместо Библии - она была в каждой семье.
     - Это было руководство к действию, наставлением в жизни истинным немцам, - с гордостью произнес Гитлер. И тираж, почти как у Библии - четыре миллиона экземпляров!
     - А я все-таки взяла с собой один экземпляр - спрятала под платьем.
     - Ты очень правильно поступило, я как-то не подумал об этом, - серьёзно заметил Адольф. - На досуге неплохо лишний раз просмотреть ее и внести коррективы.
     Время от времени Гитлер садился за стол и что-то писал в толстой тетради. Иногда он откладывал ее и перечитывал свою книгу.
     Изоляция в небольшом помещении заметно утомила Еву и она нередко начинала капризничать, а то и тихо плакать. Адольф понимал ее состояние и, как мог, утешал ее, говоря, что с каждым прожитым днем остается все меньше времени до того, как они вступят на твердую землю, где почти никогда не бывает зимы, где много зелени, цветов и фруктов, где в джунглях живут экзотические звери и поют непривычные птицы.
     - Ты пересказываешь притчу о рае из Библии?- улыбалась жена.
     Длительное пребывание в замкнутом помещении начало сказываться и на Гитлере. И однажды, почувствовав, как легкая дрожь лодки прекратилась и стало тяжеловато дышать из-за нехватки кислорода, он не выдержал и нажал кнопку вызова капитана.
     Тот явился примерно через полчаса.
     - В чем дело? - закричал на него фюрер. - Я вас вызываю, а вы где-то бродите. И что с воздухом?
     - Простите, мой фюрер, - начал оправдываться тот. - Гидроакустики поймали звук тяжелого военного корабля, возможно авианосца. Для того, чтобы не обнаружить себя, нам пришлось заглушить шнорхель, опуститься на предельную глубину и идти на электродвигателях. А аккумуляторы потребляют много кислорода. Придется потерпеть примерно час-полтора.
     - Идите, - раздраженно махнул рукой Гитлер.
     В следующий раз он сорвался, когда заплакала Ева.
     - В чем дело? - сердито спросил он жену.
     - Мне вспомнились дети Геббельса. Такие хорошенькие и красивые, а лежат... мертвые!
     - Прекрати истерику, - закричал на нее Адольф. - Их родители сами выбрали им судьбу. И они имели на это право. Истеричка...
     От неожиданного эмоционального взрыва мужа Ева перестала плакать и удивленно уставилась на него - так с ней он не разговаривал никогда.
     - Я потеряла счет дням, - растерянно проговорила она, размазывая по лицу слезы.
     - Я тоже, - уже примирительно проговорил Адольф.
     Как бы то не было, но всему бывает конец. В один из дней капитан пришел к ним и объявил, что лодка прибывает в аргентинский порт Барилоче и всплывает на поверхность.
     - Наконец-то! - не сдержала эмоций Ева.
     - Наши действия? - спросил Гитлер.
     - От дальнего причала должны быть удалены все посторонние суда, причал очищен от рабочих и оцеплен военной полицией. Вас должны встречать официальные правительственные лица. Охрана кортежа будет состоять из наших солдат и офицеров, доставленных сюда ранее.
     При выходе из лодки вас будет приветствовать экипаж - теперь нет смысла скрывать, кого они охраняли в пути.
     - Экипаж останется в Аргентине?
     - Да, это солдаты, преданные вам. Лодка будет отведена на сто-сто пятьдесят миль и затоплена на глубине...

     Матросы и офицеры, выстроенные на корпусе лодки, увидев выходящего из рубки фюрера, дружно вскинули руки в фашистском приветствии, прокричав "Зиг хайль!" Их удивлению и радости не было предела, их лица преисполнились гордостью за то, что именно им выпала столь почетная миссия - спасение самого фюрера!
     В ответ на непрекращающиеся крики Гитлер сцепил киски рук и поднял их над головой, что вызвало еще больший ажиотаж среди моряков.
     На берегу прибывших ожидали трое преисполненных важности гражданских лиц, позади которых располагалась небольшая группа военных, в числе которых были и офицеры в форме СС. Среди них Гитлер узнал Германа Фогеляйна, как оказалось, прибывшего в Аргентину за пять дней до прихода лодки U-518. В отдалении полукругом стояли вооруженные автоматами солдаты в той же форме.
     Гитлер с удовлетворением отметил, что среди встречающих не было ни одного фотокорреспондента.
     Люди в гражданском, оказавшиеся министрами аргентинского правительства, подошли к фюреру и горячо приветствовали его от имени президента Аргентины Хуана Перона.
     - Когда он был избран? - спросил Гитлер.
     - 6 мая, - ответил один из министров, оказавшийся министром промышленности и одновременно заместителем премьер-министра. - Президент просил извинения за то, что не смог встретить вас лично - человек он публичный и каждый шаг его на виду.
     - Он правильно поступил, - кивнул головой фюрер. - Осторожность никогда не помешает.
     - Простите, но мы ожидали две лодки, - поинтересовался второй министр.
     - Вторая лодка шла от нас с интервалом в полусутки, - пояснил цур-зее* Ганс-Вернер Офферман, капитан прибывшей лодки. - Её прибытие ожидается либо сегодня ночью, либо завтра утром. Если с ней, безусловно, ничего не случилось.
------------------------------------------------
     *Цур-зее - звание моряка-подводника,
соответствующее нашему капитану I ранга.

     - Будем надеяться, - ответил первый министр. - Главное, что мы имеем счастливую возможность лицезреть самого фюрера великой Германии, столь благополучно избежавшего мести варваров.
     Гитлер прекратил это словоизлияние, поднял руку в приветствии и направился к машине. Он сел на переднее сиденье, на заднем расположились, тесно прижавшись друг к другу, министры. Ева с Блонди и офицеры охраны уселись во второй автомобиль, солдаты попрыгали в кузов грузовой машины и кортеж двинулся в путь.
     - Сеньор Гитлер, - обратился министр промышленности к фюреру. - Если вы не возражаете, вы временно поселитесь в гостинице супругов Эйкхгорн в селении Ла-Фальда. Это очень приличная гостиница, расположена в отдалении от крупных городов, а сеньор и сеньора Эйкхгорн - ваши давние поклонники и уже специально переоборудовали номера для вас.
     - Отлично, - небрежно бросил Гитлер. - Благодарю вас.
     - При желании вы можете проживать в другом месте - поместье Сан-Рамон неподалеку от Сан-Карлос-де-Барилоче.
     - Это ближе к порту?
     - Да, значительно ближе.
     - Тогда едем в Сан-Рамон - мы слишком устали от долгого путешествия, особенно фрау Ева, - решил Гитлер. - А там видно будет.
     - Как скажете, - согласился министр и приказал что-то водителю на испанском языке. В ответ тот молча кивнул головой.
     Через несколько дней после заселения в поместье, чета Гитлеров окончательно оправилась от столь длительного и утомительного путешествия. Понимая, как нелегко им дался этот переход, соотечественники практически не беспокоили их.  И лишь изредка их посещал Герман Фогеляйн, рассказывающий об обстановке в Аргентине и отношении коренного населения к приехавшим к ним немцам.
     - Собственно, простой народ плохо осведомлен о том, что происходит в Европе, - рассказывал он. - Это другой конец земли и здешнюю публику больше волнуют дела, происходящие в их стране. А немцам они рады - у нас есть деньги, а значит, на нас можно заработать на пропитание. Это для них главное.
     - Как они относятся к избранному президенту? - поинтересовался Гитлер.
     - Они боготворят его. Еще бы, с нашей помощью золотовалютный резерв страны вырос в четыре раза, следовательно, появилась возможность для открытия новых предприятий и увеличения числа рабочих мест. Да и жена его красавица Эвита - всеобщая народная любимица.
     - Расскажите о ней, - попросила Ева гостя.
     - Настоящее ее имя Мария Эва Дуарте. Она - провинциалка, родилась в деревушке Лос Толдос. Потом перебралась в Буэнос-Айрес и стала вести радиопередачи для бедняков, чем и завоевала любовь простого народа.
     - Она красивая? - не отставала Ева.
     - О, да! - воскликнул Фогеляйн. - Рост около 170 сантиметров, большие карие глаза, светлые волосы и правильный овал лица. 
     - А сколько ей лет?
     - Она родилась в 1919 году, следовательно, ей сейчас 26 лет.
     - Я бы хотела с ней познакомится, тем более, что и по возрасту мы близки, и зовут нас почти одинаково: я - Ева, она - Эва...
     - И обе изумительно красивы, - не удержался от комплимента гость.
     - Так вы нас познакомите, - улыбнулась Ева.
     - Непременно, тем более, что господин президент Хуан Перон сам горит желанием навестить нашего фюрера.
     - Замечательно! - воскликнула Ева. - Надеюсь, мы с ней подружимся.
     - Ева, - обратился к ней муж. - Распорядись, чтобы нам подали кофе.
     Ева поняла, что мужчины хотят пообщаться одни и, кивнув Фогеляйну, вышла из комнаты.
     Едва за ней закрылась дверь, гость начал рассказывать:
     - Вторая лодка также благополучно прибыла в Барилоче, правда, с незначительным опозданием на сутки - им пришлось несколько изменить маршрут.
     - Кто на ней прибыл? - спросил Гитлер.
     - Они рассказали, что танковая колонна, в составе которой они выходили, прорвала фронт русских, но в 15 километрах от Берлина они нарвались на части 1-й Армии Войска Польского. Наши танки приняли бой, а легковые машины с одним танком впереди и танком сзади резко свернули в сторону и ушли и-под обстрела. Потом разделились на две группы. Впереди каждой пустили по танку. Та группа, что ушла западней, нарвалась на англичан. Танк подбили и он перегородил дорогу. Пассажиров взяли в плен.
     - Кого именно? - глухо спросил фюрер.
     - Гроссадмирала Деница, генерал-фельдмаршалов Кейтеля, Манштейна и Рундштета и сопровождающих их офицеров.
     Гитлер обхватил голову и глухо простонал:
     - Лучшие мои полководцы. Как они посмели сдаться в плен? Как?
     Потом, несколько успокоившись, спросил:
     - А что вторая группа?
     - Вторая группа пошла по проселочным дорогам в тылу польских частей и вышла к Гамбургу. Там погрузилась на вторую лодку, которая прибыла вслед за вашей.
     - Кто в ней?
     - Второстепенные генералы и штумбаннфюреры - Менгеле, Эйхман, Барбье, Сакис...
     - Не помню таких, - проговорил фюрер, не отнимая рук от головы. - Где они сейчас?
     - Ждут вашего приказа.
     - Пусть устраиваются здесь самостоятельно, я потом решу, кому и чем заниматься, как их можно использовать. Господи, самые талантливые попались, а какие-то... сумели вырваться! Ладно, спасибо, Герман, ты можешь идти. Мне нужно отдохнуть.
     - На встречу с вами просится президент Хуан Перон с супругой.
     - Хорошо, я сообщу, когда посчитаю нужным.
     Через два дня хозяин поместья подготовил виллу к приёму высокого гостя, имя которого не называлось. Мало того, из дома была удалена вся прислуга и ее заменили немцы, обосновавшиеся в Аргентине несколько месяцев назад. Из прислуги оставили только повара Кармена Торрентуихи, который угодил Гитлеру приготовлением овощных и фруктовых блюд. Его заранее предупредили, что если он хочет увидеть свою семью, то должен навсегда забыть, кого он здесь видел и кого кормил.
     Ближе к вечеру, когда стало стремительно темнеть, к поместью подкатили два автомобиля. Из первого вышла пара, которая сразу направилась в дом и скрылась внутри. Охранники, выбравшиеся из второй машины, заняли посты у входа рядом с немецкими автоматчиками, оцепившими поместье по периметру.
     Гостями Гитлера оказались президент Аргентины Хуан Перон и его супруга Эвита.
     Гитлер и Ева встретили их в холле, мужчины приветливо поздоровались, женщины обнялись.
     Чета Перон была осведомлена о том, что Гитлер не ест мяса и не пьёт вина. Поэтому не удивились тому, что на столе была только диетическая пища и соки.
     После ужина мужчины и женщины разошлись по разным комнатам. А через какое-то время Ева, направляясь отдать распоряжение, чтобы подавали кофе, проходя мимо беседующих мужчин, уловила фразу, сказанную президентом:
     - ... весьма перспективно вкладывать деньги в развитие местного производства - у нас богатая и обширная пампа, поэтому численность крупного рогатого скота  можно увеличить в несколько раз, а это потянет за собой и другие производства... Кроме того, ваши офицеры имеют богатый боевой опыт и я попросил бы вас использовать их в качестве инструкторов в армии и преподавателей в военной академии...
     Гостей провожали, когда небо на востоке начало светлеть.
     А на следующий день Ева не смогла встать с постели и попросила вызвать врача. Гитлер позвонил Герману Фогеляйну и вскоре тот явился в сопровождении доктора Отто Лемана и медицинской сестры Мафальды Батинник.
     Гитлер вышел из спальни жены и сказал Генриху:
     - Я пойду прогуляюсь, посмотрю город.
     - Мне пойти с вами? - спросил тот.
     - Нет, я хочу побыть один.
     С этими словами Гитлер вышел из дома и направился в сторону центра городка. Сзади, стараясь не привлекать его внимания, порознь шли два охранника в легкой спортивной одежде Сзади под полотняными куртками были практически незаметны заткнутые за пояс пистолеты.
     Прогуливаясь по улицам, Адольф заметил, что на него практически никто не обращает внимания - прогуливается человек, значит, у него есть время для отдыха.
     Осмотревшись, он присел за столик в уличном кафе и заказал кофе. А выпив его, медленно побрел обратно.
     Доктор всё еще находился возле Евы.
     - Что с ней? - спросил Гитлер.
     - Обычное состояние для беременной женщины, - коротко объяснил тот. - Всё протекает, как и положено в таких случаях.
     - Как беременной? - удивился фюрер. - Каков срок?
     - Четыре месяца, - ответил Отто.
     - Почему ты мне ничего не сказала? - обратился Гитлер к жене.
     - Не хотела тебя волновать - у тебя были такие трудные дни, - смущенно проговорила она.
     - Вот почему ты была такой раздраженной, - понял муж, имея в виду ее состояние во время подводного плавания.
     - Ей сейчас нужен отдых, - заметил доктор. - С вашего позволения, я буду периодически навещать ее, чтобы контролировать ход беременности.
     - Да, да, конечно, - Гитлер попрощался с ним и увел Фогеляйна в другую комнату.
     - Что нового, Герман?
     Несколько смутившись, тот заговорил:
     - У нас случилась небольшая неприятность.
     - Не тяните, - строго проговорил Гитлер.
     - Еще за полгода до вашего приезда, в двухстах километрах от столице, в глухой сельве мы организовали учебный центр для молодёжи. Правда, для этого пришлось расчистить значительный участок диких зарослей и убрать оттуда дикарей.
     - Что за дикари?
     - Здесь этих племен, что деревьев в лесу. Несколько десятков человек, живущих в изоляции от других, вот и всё племя. А здешние славились еще и каннибализмом.
     - Дальше.
     - Лагерь готовит будущих солдат из нашей молодёжи. А чтобы соблюсти секретность, подходы к нему заминированы, по периметру вооруженная охрана. Казалось, муха не проскочит...
     - Ну и... 
     - Сбежал один курсант. Его, естественно, поймали и расстреляли перед строем.
     - Зачем?
     - Зачем расстреляли?
     - Зачем нужен этот лагерь? Сколько в нем курсантов?
     - Больше ста человек.
     - И как вы их предполагаете использовать? Послать на смерть в Европу? Осуществить военный переворот здесь?
     Собеседник смутился.
     - Ладно, - прервал возникшую паузу Гитлер. - Скажите, Генрих, у вас есть на примете хороший архитектор?
     - Безусловно, мой фюрер.
     - Я хочу, чтобы он разработал проект дома для меня. Где-нибудь подальше отсюда, от людей...
     - Я познакомился с лучшим аргентинским архитектором Алехандро Бустильо. Мне прислать его к вам?
     - Это излишне. Объясните ему, чтобы он подобрал красивое место в Аргентине, желательно возле водоема. Дом должен быть достаточно просторный, без архитектурных излишеств, с террасой и непременно из дикого камня.
     - Я сегодня же свяжусь с ним и объясню задачу, - сказал Фогеляйн, прощаясь с фюрером.

     Несмотря на то, что Ева практически ни в чем не нуждалась, а в ее спальне ежедневно появлялись необычные свежие цветы, ей было скучно и одиноко. Лишь изредка она перезванивалась с Эвитой Перон да доктор Леман докучал ей своими вопросами, интересуясь лишь ходом протекания беременности.
     Муж же постоянно общался со своими единомышленниками, которые, приходя к ним, как-то мимоходом здоровались с ней, словно с прислугой.
     Бывший унтерштурмфюрер СС Адольф Эйхман со смехом рассказывал, как он смог здесь обосноваться: новый документ на имя Рикардо Клемента ему помогли оформить монахи-францисканцы за то, что фашистская Германия немало помогала Ватикану финансами.
     - Простите, мой фюрер, а вам новые документы оформляют или есть какие-то препоны? - спросил он.
     - Мне обещал их выправить президент Перон, - ответил Гитлер.
     - О, тогда можно считать дело решенным, - воскликнул его тезка.
     Ева замечала, что муж отдаляется от не все дальше и дальше. Практически все время он уединялся с обершарфюрером СС Йозефом Шваммбергером, гауптштурмфюрером СС Эрихом Прибке, гауптштурмфюрером СС Арибертом Хаймом, Фогеляйном и другими эмигрантами, обосновавшимися в Сан-Карлос-де-Барилоче и его окрестностях. Чаще всего они анализировали причину их поражения в войне, пытаясь найти ошибку в своих действиях.
     Гитлер значительную часть медленного продвижения войск на Восточном фронте в начальный период войны с СССР возлагал на старых генералов, участников еще Первой мировой войны, которые оказались не способны реализовать его план молниеносной войны с русскими.
     - Поэтому по ходу военных действий пришлось срочно снимать с командования армиями таких казалось бы авторитетных военачальников как фон Бок, фон Клейст, Лист, фон Браухич, фон Клюге, фон Рундшедт*.
--------------------------------------------------
     * Федор фон Бок, генерал-фельдмаршал; за
провал наступления группы армий "Центр" на Москву
снят с должности и назначен командующим группой
армий "Юг". С июля 1942 года выведен в резерв.
Эвальд фон Клейст, генерал-фельдмаршал; на
советско-германском фронте командовал 1-й танковой
группой, затем группой армий "А". В 1944 году
отстранен от командования. Вильгельм Лист -
генерал-фельдмаршал. На советско-германском фронте
командовал группой армий "А". Отстранен в 1942 году.
Вальтер фон Браухич, генерал-фельдмаршал. В декабре
1941 года за поражение под Москвой отстранен от
командования. Гюнтер Ханс Клюге, генерал-фельдмаршал.
На советско-германском фронте командовал 4-й армией,
группой армий "Центр". В 1942 году уволен в отставку.
В июле 1944 года - командующий войсками "Запад".
Отозван и на пути в Берлин покончил с собой.

     - Простите, мой фюрер, но мне представляется, что нас подвели и наши ученые, обещавшие чудо-оружие, но мы его так и не получили, - начал разглагольствовать Йозеф Шваммбергер. - Да, были построены уникальные океанские подводные лодки с увеличенным ресурсом аккумуляторов. Неплохо мы продвинулись и в самолетостроении, танкостроении, наконец, смогли воспроизвести реактивные минометы по типу знаменитых русских "Катюш". Но в то же время оружие, созданное нашими специалистами, было далеко не идеальным. Вспомним хотя бы ракеты, которые мы тысячами запускали на Лондон. Лишь малый их процент попадал на столицу британцев, остальные - куда бог послал. А сколько средств было ухлопано на них!..
     - А взять те же обещания создать ракету, которая могла бы долететь до Нью-Йорка, - дополнил Ариберт Хайм. - Треску и обещаний было предостаточно, вот только этих ракет мы так и не получили.
     Молчавший до сих пор Гитлер заговорил:
     - Не исключено, что отстранение командующих, имевших опыт боевых действий с русскими, было ошибкой. Когда в начале войны мы наступали, то линия фронта постоянно растягивалась - мы шли вперед, разжимая кулак и растопыривая пальцы. Естественно, это усложняло командование армиями и армейскими группами. Приходилось в пожарном порядке перебрасывать дивизии и даже армии с одного направления на другое...
     А когда убрали фельдмаршалов, на их место назначили более молодых полковников и генералов, не имевших опыта ведения крупномасштабных войн.
     - Вы имеете в виду..., - начал было Прибке, но фюрер не дал ему договорить:
     - Да, молодых полковников, вне очереди произведенных в генералы - Гюнтера Райхгальма, Герхардта Энгеля, Карла Арндта, Карла Эрика Кёлера...
     - А сколько шарлатанов и предателей крутилось возле нас, - пробурчал Шваммбергер.
     - Я бы и сейчас отдал приказ расстрелять нашего посла в Москве Вернера Шуленбурга за то, что он сообщил русским о начале нашего нападения на них, - проворчал Гитлер. - Хотя и он сообщил об этом за несколько часов до нападения, что уже ничего не меняло.
     - А те подонки, что организовали покушение на вас, - добавил Хайм.
     - Они получили своё, - угодливо проговорил Шваммбергер.
     Выйдя от Гитлера, гости продолжили разговор.
     - Все-таки контузия, полученная им при взрыве в "Волчьем логове", организованная полковником Шенком фон Штауффенбергом определенно дает себя знать до сих пор. Фюрер заметно ослабел физически, стал каким-то задумчивым и заторможенным, - сказал Ариберт Хайм.
     - Парадокс: толстая дубовая ножка стола, которая защитила фюрера, помешала изменить ход истории едва ли не всего мира! - воскликнул Шваммбергер.
     - Раньше у него была цель, которой он посвятил всю свою жизнь, а теперь..., - поддержал их Эрих Прибке.
     - Я заметил, что упрямство в нем сохранилось в полной мере, - начал рассуждать Йозеф Шваммбергер. - Он так и не научился признавать свои ошибки и те глупости, которые были сделаны с его подачи.
     - Что ты имеешь в виду? - спросил Прибке.
     - Ну, хотя бы то, что он поддерживал идиотские псевдонаучные разработки, отвлекая на них огромные финансы, которые могли быть потрачены более разумно, - пояснил Шваммбергер. - Взять хотя бы проект создания гравитационного оружия, с помощью которого можно-де изменить силу земного притяжения и заставить самолеты противника падать. И это притом, что мы до сих пор не знаем физическую природу гравитации. Но жуликоватому ученому поверили и даже создали для него специальную лабораторию в Бухенвальде, где ему предоставили все, что бы он не затребовал - гигантские лампы, какой-то моноцитный песок, немыслимых размеров трансформаторы, кабели из серебра и меди... А результат?
     - Я, помнится, читал еще об одном "чудо-проекте", - усмехнулся Хайм. - Какой-то идиот предложил распылять дисперсный угольный порошок впереди летящего самолета противника, а потом поджечь это облако с помощью ракеты.
     - А чем закончилась история с аппаратом V-7 модели  Vril-Hauntbu, о котором     так много говорили в высших сферах и возлагали на него огромные надежды? - спросил Шваммбергер. - Прибке, вы, кажется, охраняли тот завод, где их разрабатывали?
     - В некоторой степени, - ответил тот. - Дело в том, что наша часть располагалась лишь по внешнему периметру зданий, где работали специалисты. А сами "чудо-аппараты" были использованы всего лишь в разведывательных целях над Сталинградом и в танковом сражении под Прохоровкой. А сколько надежд возлагали на эти "летающие блюдца" и превозносили изобретателя Вальтера Дорнбергера...
     - Да, его считали едва ли не спасителем, который своим чудо-оружием поможет нам одержать победу, - согласился с ним Хайм.
     - Что и говорить, любим мы раздавать лавровые венки тем, кто много кричит, хотя и не выполнил обещанного, - кивнул головой в знак согласия Прибке.
     - А сколько средств было потрачено на мифические проекты в "Анэнербе" и на подземную секретную лабораторию в Кёнигсберге! - возмутился Шваммбергер. - Это то же самое, что психический сдвиг у фюрера, когда он уверял, что завладев "копьём Лонгина" и Граалем, он завоюет весь мир...
     Тем временем в поместье состоялся другой разговор. Гитлер поинтересовался у Фогеляйна:
     - Есть какие новости из Германии?
     - К сожалению, далеко не радостные.
     - А ты что хотел? Сейчас они пребывают в эйфории по поводу победы. Что известно о колонне, ушедшей в Австрию?
     - Свернув в Венгрию, там был полностью уничтожен.
     Помолчав некоторое время, фюрер поинтересовался:
     - Что с дисколётами и их создателями Ирманом Майером, Георгом Кляйном, Дорнбергером?
     - Все экземпляры, включая недостроенные, производство, документация и рабочие уничтожены. О Майере, Кляйне и Дорнбергере сведений пока не имеем.
     После паузы Фогеляйн продолжил:
     - Сейчас почти все газеты мира пишут о том, что происходит в настоящий момент в Берлине и Германии в целом.
     Гитлер молчал. Тогда гость достал из портфеля кину газет и стал показывать фюреру.
     - Это русские обнаружили место, где было сожжено тело вашего двойника.
     - Поверили? - спросил фюрер, мельком взглянув на снимки.
     - В высших американских кругах поговаривают, что Сталин сомневается.
     - Это старая лиса, его трудно обмануть. Особенно после того, как мы его опередили с нападением. Никогда невозможно угадать, что он думает. Совершенно нелогичная личность. Хитрый азиат...
     Фогеляйн продолжил информировать шефа:
     - Очень много пишут, как ведут себя оккупационные войска в Берлине, - он разложил перед Гитлером новые газеты.
     Гитлер бросил небрежный взгляд на снимки, не комментируя их.
     - К сожалению, американца наткнулись на шахту в Кайзероде. В нее спускался даже генерал Дуайт Эйзенхауэр, их командующий. Но здесь произошел казус с картинами...
     - Что такое? - вскинул на него глаза фюрер.
     - Дело в том, что, как показала экспертиза, картины, авторство которых приписывали голландцу Яну Вермееру Дельфтскому, оказались подделками.
     - То есть? - удивился Гитлер.
     - Сначала ведущие эксперты их действительно признали подлинниками, но впоследствии оказалось, что все их написал некий ловкач, использовавший манеру письма художника.
     - О, это мне знакомо, - слегка оживился фюрер. - Самодовольные эксперты, преисполненные собственной исключительностью, полагают, что они являются единственными авторитетами в мире живописи. Как это обнаружилось?
     - Хан ван Меерген сам признался в фальсификации картин.
     - Ему, естественно, не поверили? - уже заинтересованно спросил Гитлер.
     - Само собой. Тогда он в присутствии экспертов написал копию одной из картин великого Вермееера - "Молодой Христос, проповедующий в храме".
     - Представляю, какой шок испытали эти надутые индюки от его проделки, - откровенно рассмеялся Гитлер.
     - И еще новость, - продолжил докладывать Фогеляйн. - Каким-то образом просочилась информация о затопленных в Топлицзее сокровищах.
     Гитлер вопросительно взглянул на собеседника.
     - Частными лицами сделано несколько попыток проникнуть в глубины озера, но оставленная нами охрана сработала оперативно - ни один из излишне любопытных аквалангистов не всплыл на поверхность...

     Дни катились один за другим, один из ник был, как две капли воды, похож на предыдущий. Для Гитлера, привыкшего к постоянному напряженному ритму жизни, это казалось мукой. Ежедневные прогулки по надоевшим окрестностям, где ему стали знакомы каждый дом, каждое дерево, каждый куст, стали изрядно раздражать его.
     Единственным развлечением были периодические встречи с бывшими подчиненными, как и он, тосковавшими по прежним временам м своей родине. И это было единственным развлечением, если таковое можно считать развлечением, когда все давно было пересказано неоднократно.
     В один из дней Фогеляйн передал ему просьбу доктора Менгеле погостить в его доме. По рассказу Генриха, тот завел частную практику и, видимо, пользовался авторитетом у местного населения.
     Как оказалось, жилище доктора оказалось довольно просторным, частично утопавшем в тени деревьев.
     Заслышав шум подъезжающих машин, хозяин вышел встречать гостей и, судя по всему, был чрезвычайно рад приезду фюрера, которого он явно боготворил.
     - Надеюсь, мой фюрер, вы погостите у меня несколько дней, - льстиво проговорил он. Наше семья с восторгом встретила известие о вашем прибытии.
     Один из сыновей Йозефа подошел к фюреру и протянул руки, в которых он держал какую-то яркую птаху.
     - Дядя Адольф, посмотрите, какая у меня птичка!
     - Замечательная птичка, - похвалил Гитлер. - Как ее зовут?
     - Карлуша.
     Все засмеялись, а Гитлер погладил мальчика по голове.
     - Как фрау Ева? - спросила хозяйка. - Почему она не приехала?
     - Она неважно себя чувствует, - нехотя ответил гость. - Беременность сказывается.
     - Поздравляю - у вас скоро будет наследник или наследница, - искренне обрадовался Йозеф. - Если нужна моя консультация, я к вашим услугам.
     - Спасибо, - поблагодарил фюрер хозяина. - С ней постоянно находится доктор Леман.
     - Это замечательный специалист и отличный врач, - заметил Йозеф.
     - Прошу дорогих гостей к столу, - пригласила хозяйка.
     После легкого обеда мужчины устроились на веранде.
     - Хорошо у тебя здесь, - проговорил фюрер. - Тишина, зелень, птицы поют...
     - И вам пора обзаводиться собственным домом, - сказал Менгеле.
     - Фогеляйн отыскал архитектора, в скором времени у меня появится первое в жизни собственное гнездо. До этого приходилось жить в съёмных или государственных квартирах. Когда дом будет готов, прошу всех ко мне на новоселье, - пригласил Гитлер.
     Постепенно собеседники перешли к обсуждению событий, происходящих в Европе.
     - Сейчас практически все газеты и радиостанции мира трезвонят о судилище, которое устроили в Нюрнберге, - проговорил Прибке.
     - Естественно, сейчас они испытывают экстаз победителей, - усмехнулся Менгеле.
     - Особенно злорадствуют русские, а Жуков вообще ходит петухом, - вступил в разговор Шваммбергер. - Судя по всему, англичане и французы ведет себя более сдержанно. Самыми спокойными выглядят американцы. Они приняли на себя роль своеобразных арбитров.
     - Их поведение вполне объяснимо, - усмехнулся фюрер. - Мне думается, что они сожалеют о том, что война закончилась.
     - Что вы имеете в виду? - поинтересовался у него Шваммбергер.
     - Дело в том, что деловые промышленные круги США  частично воевали на нашей стороне, - заявил Гитлер. - Сейчас уже нет смысла держать это в секрете. Наши торговые отношения с американцами начались еще до начала войны с Советами. Вы же знаете, что едва ли не главным условием ведения современной войны является не столько оружие, сколько топливо для танков, самолетов, автомобилей. Это кровь современной войны...
     Гитлер некоторое время помолчал, словно обдумывая, стоит ли раскрывать секреты, а потом продолжил:
     - Американские предприниматели - люди циничные, для них бизнес - это всё, это свято, здесь нет никаких моральных ограничений.
     - Что верно, то верно, - поддержал его Менгеле. - На том и держится прогресс человечества.
     - Так вот, - продолжил Гитлер. - Пожалуй, самым крупным нашим партнером была американская нефтяная компания "Стандарт ойл оф Нью-Джерси" Джона Рокфеллера. Без его поставок мы не могли бы вести войну на два фронта.
     - Как они осуществляли это поставки? - спросил Хайм.
     - Нефтяные танкеры американцев перегружали содержимое в испанские нефтеналивные суда на Канарах. А оттуда нефть перевозилась на наши перерабатывающие предприятия. Вот поэтому наши подводники, во множестве рыскавшие в Атлантике, топили кого угодно, но только не танкеры "Стандарт ойл".
     Мало того, с моего согласия Рокфеллер встречался в Гааге с председателем правления нашей корпорации "ИГФарбениндучти" Германом Шмитцем. Был заключен контракт на поставку в Германию через третьи страны 25 000 тонн сульфата аммония и 10 000 тонн хлопка для производства взрывчатки.
     - "Война - это бизнес, а бизнес - это прибыль", - процитировал Менгеле чье-то выражение.
     - У нас в концлагере для учета работы с военнопленными использовались американские счетные машинки фирмы IBM - "Интернешнл бизнес машинз", - вспомнил Эйхман.
     - Их  электронная продукция во многом обеспечивала боевые операции вермахта, - как бы мимоходом бросил Гитлер. - Именно за это главу американского концерна Томаса Ватсона мы наградили Почетным крестом немецкого орла со звездой.
     - Американца помогли нам и с автомобилями, - вступил в беседу Шваммбергер.
     - Не только, - ответил фюрер. - Они сотрудничали с нами во многих отраслях промышленности - в химии, петрохимии, электроники, моторостроении... А что касается автомобилестроения, то еще в 1929 году американская компания "Дженерал моторз" закупила у нас предприятия фирмы "Адам Опель". Во время войны они выпускали запчасти для танковых моторов, разрабатывали и изготовляли двигатели для первого в мире серийного реактивного истребителя "Мессершмидт-262". Это был чудо-самолет, он на 100 миль обставлял в скорости своего конкурента - американского поршневого "Мустанга". Автомобили... Заводы "Дженерал моторз" и "Форд" производили у нас для вермахта до 90 процентов трехтонных и 70 процентов тяжелых грузовиков. Кстати, мистера Форда мы тоже наградили...
     - Американские власти на это не реагировали? - спросил Менгеле.
     - Реагировали и даже допросили Джона Рокфеллера, - ответил Гитлер. - Но он им четко ответил: "Я дорожу своей репутацией честного человека и не могу нарушить контракт". Бизнес есть бизнес...
     - А сколько вообще американских компаний работало на нас? - спросил Прибке.
     - Больше пятидесяти, - ответил Гитлер. - Я вам назвал самые крупные. Но среди них был еще один гигант - "Интернешнл телефон энд телеграф" - ITT, возглавляемый Соенсом Беном. Самое забавное, что членом директората этой компании был Вальтер Шелленберг - руководитель нашей разведки.
     Именно этот концерн через нейтральную Швецию поставлял нам военные средства связи, радары,взрыватели, компоненты самолетов-снарядов Фау-1 и баллистических ракет Фау-2...
     - Выходит, мы воевали с американцами с помощью самих же американцев, - засмеялся Хайм.
     - Когда речь идет о прибыли, то не все ли равно, кто и с кем воюет? - усмехнулся Менгеле. - А народ - это мусор, рабы. Их удел - создавать прибыль для хозяев.
     - Так было и так будет, - заключил Шваммбергер. - Вся история человечества - это история непрерывных войн. Не нами это придумано, не нам и отменять исторический процесс.
     - Я удивляюсь, как у вас хватало сил помнить всё и руководить и военными операциями, и экономическими взаимоотношениями, - сказал Прибке, обращаясь к фюреру. - Это какая же нагрузка!
     Гитлер посмотрел на бывшего соратника, но не сказал ничего.
     Погостив несколько дней в доме Менгеле, Гитлер вернулся в поместье, где скучала Ева.
     - Любопытно, - обратилась жена Менгеле к мужу после отъезда фюрера. - Ему столько пришлось пережить, а он до сих пор выглядит очень неплохо.
     - Да, - согласился он. - Одних только покушений на него было больше сорока. А то, что он внешне выглядит неплохо, еще не означает, что он вполне здоров.

     Вернувшись "домой", фюрер тут же был встречен доктором Леманом, который поздравил Гитлера с рождением дочери.
     - Когда это произошло? - спокойно спросил тот.
     - Два дня назад. Девочка вполне здорова и...
     Не дослушав его, Гитлер поднялся в спальню Евы. Она сидела на постели и кормила ребенка грудью.
     - Как ты себя чувствуешь? - спросил он жену.
     - Все хорошо, - ответила она, с гордостью посмотрев на дочку.
     Но Гитлер лишь мимоходом скользнул взглядом по ребенку и молча вышел.
     Шли неделя за неделей, мелькали месяц за месяцем... И вот в один из своих визитов Фогеляйн объявил, что дом на десять спален для фюрера готов и можно переезжать.
     Пролетая над сельвой на гидросамолете, Гитлер обратился к Еве:
     - Посмотри: это же зеленое море, лишь изредка прорезываемое лентами сверкающих на солнце рек. Сколько простора, сколько  воздуха!..
     Но Ева, обиженная на мужа за недостаток внимания к ней и дочери, промолчала. Замолчал и фюрер, любуясь проносящимся внизу пейзажем - в нем, видимо, заговорил дремавший до того несостоявшийся художник.
     Наконец, внизу показалось озеро, на берегу которого было разбросано несколько простых хижин. Фогеляйн наклонился над Гитлером.
     - Я приказал летчику сделать несколько кругов, чтобы вы могли осмотреть окрестности сверху, - прокричал он.
     - Что там за дома внизу? - спросил Гитлер.
     - Это жилища крестьян, которые наняты на службу - садовники, домашняя прислуга, повара... Ваша вилла находится в стороне от них.
     Но вот самолет пошел на снижение и, глиссируя, сел на воду возле довольно внушительного дома на берегу.
     - Гидросамолет остается в вашем распоряжении, - проговорил Фогедяйн, помогая Гитлеру и Еве с ребенком сойти на берег.
     - О, это именно то, что я хотел! - воскликнул фюрер, оглядывая с берега свое новое жилище. - Никаких излишеств, только природный камень и дерево. Замечательно! Есть терраса, большие окна - значит, внутри много света. Генрих, передайте мою благодарность архитектору. Как там его?
     - Алехандро Бустильо.
     - Вот именно. Он угадал мое желание. Даже крыша покрыта не железом, а черепичной плиткой. Эта вилла напоминает мне баварское поместье Бергхоф. А как называется озеро?
     - Науэль-Уапи, а вилла - Иналько.
     - Охрана?
     - Все подходы и подъезды надежно охраняются. В лесу расположены скрытые посты. Еще один пост располагается в "Башне сарацинов" - высоком каменном строении, откуда просматриваются подъезды с воздуха и воды. Мало того, на горных перевалах близ чилийской границы создано несколько запасных убежищ.
     - Хорошо, - потер ладони Гитлер. - Рядом есть какие-то селения, где можно развлечься?
     - Всех ближе расположена деревенька Вилья-Ангостура, чуть дальше - несколько городков. На машине до них можно добраться за сорок-шестьдесят минут. Кстати, относительно недалеко расположен горный курорт, где любит отдыхать Хуан Перон.
     На виллу Гитлера зачастили гости, благо место здесь хватало на всех - какая-то незримая сила притягивала сюда укрывающихся в этих глухих местах бывших фашистских руководителей. Отсыпаясь днем, хозяин с посетителями вели частые беседы до утра, вспоминая и анализируя события недавних лет.
     Вот и в этот раз беседа велась в обширном кабинете хозяина, расположенного на втором этаже. На этот раз выяснялись причины, по которой не удалось завладеть Москвой.
     - Мы выбрали правильное направление главного удара - напрямую через Минск-Смоленск, - рассуждал фюрер. - На нашей стороне было много факторов: мы учли, что Сталин и его Генеральный штаб во главе с самовлюбленным индюком Жуковым опасались нашего нападения и отдали дурацкий приказ: "не поддаваться на провокации"
     Растерявшись от неожиданности нападения, они всю вину за свой просмотр свалили на командующего Западным округом генерала Павлова. Он,дескать, по своему усмотрению приказал слить горючее из танков и самолетов, отправил всю артиллерию на стрельбы за несколько сот километров от границы, снял с самолетов передового базирования вооружение, начал строительство взлетно-посадочных полос на действующих аэродромах, фактически заблокировав их. Мог ли он это сделать по своей воле, не согласуя с Генштабом?
     - Надо быть сумасшедшим, чтобы решиться на это, - заметил Эйхман. - Без согласования с Жуковым и Сталиным на такое мог решиться только ненормальный. А Павлов - боевой генерал с опытом войны в Испании.
     - А его и ближайших к нему генералов расстреляли, чтобы Жуков и Сталин могли прикрыть свой зад, - добавил Хайм.
     - Мы учли и недовольство народа внутренней политикой Сталина, - продолжил рассуждать Гитлер. - Не напрасно под Москвой на нашу сторону переходило до сотни русских солдат в сутки*. И если бы только солдаты. Вспомним, сколько генералов сдалось в плен**.
----------------------------------------------
     * В те дни немецкие газеты писали:
"Сегодня к нам перебежало 120 солдат противника",
"... сегодня со стороны русских перебежало
80 человек".

     ** Малышкин Василий Федорович - генерал-майор,
начальник штаба 19-й армии (Западный фронт). Пленен
в 1941 году, дал согласие сотрудничать с противником.
Ведал в Русской Освободительной Армии (РОА) всеми
операционными вопросами, разведкой, контрразведкой,
безопасностью;
     Потатурчев Андрей Герасимович - генерал-майор,
командир 4-й танковой дивизии. В плену активно
сотрудничал с оккупантами. Сообщил им сведения,
представляющие военную тайну;
     Закутный Дмитрий Федорович - генерал-майор,
командир 21-го стрелкового корпуса. В плену выявил
желание бороться с большевиками. С августа 1944-го
года принимал активное участие в работе по созданию
власовского Комитета по освобождению народов России;
     Трухин Федор Иванович - генерал-майор, заместитель
начальника штаба Северо-Западного фронта. В июне 1941
года добровольно сдался в плен, прихватив с собой
портфель штабных документов. С конца 1942 года перешел
на службу к Власову в РОА.

     - Заметьте, ни один немецкий генерал не скатился до подобного предательства, служа врагу во время войны, - сказал Шваммбергер. - И я помню в захваченных тогда у русских документов говорилось: "Поступило 350 человек без оружия", "поступило 150 человек без оружия"*... Пополнение приходило безоружным. Русских тогда можно было брать голыми руками, если бы...
--------------------------------------------------
     * Источник - "АиФ", 2012, № 42, С. 18.

     - Если бы им не повезло с погодой, - продолжил Гитлер. - Мне докладывали, что перед Москвой на ряде рубежей вообще не было войск. Но в то время три недели не переставая шли дожди, превратившие и без того ужасные дороги в болото. Техника, в том числе гусеничная, садилась на брюхо в этой грязи. А к первым холодам, когда ударили морозы и дороги стали проезжими, русские смогли перебросить под Москву сибирские дивизии.
     - Мне представляется, что начиная войну с русскими, мы не ожидали их массовой сдачи в плен. Если, воюя с западными странами, мы брали в плен тысячи солдат, то в России это число насчитывало более четырех с половиной миллионов! - в раздумье проговорил Прибке. - Всех их нужно было охранять, кормить - для этого было задействовано огромное число наших солдат, которые так нужны были фронту...
     - А что делать, если русские толпами сдавались в плен? - бросил Эйхман. - Это как раз свидетельствует о том, как русские ненавидели сталинский режим. А если даже расстреливать их и тратить по одному патрону на каждого пленного, то на это будет потрачено около пяти миллионов патронов!
     - Мне представляется, что мы не совсем верно распорядились этой армией пленных, - тихо проговорил Шваммбергер.
     - Что вы имеете в виду? - сердито воззрился на него Гитлер. - Вы забыли, что в самом конце войны те же солдаты РОА бежали от нас и массово сдавались американцам?
     - Не забыл, мой фюрер, не забыл, - ответил тот. - Но это было в то время, когда большевики уже вошли на территорию Германии. А вы вспомните, как яростно русские сражались против югославских партизан, да и против своих тоже. Вспомните действия русских, которых набирали в полицию - они не делали поблажек никому из своих. Да и простые русские часто нам помогали - вспомните, как они организовали самостоятельную Локотьскую республику и создали отряды для борьбы с партизанами, как выдали нам Власова, который пробирался к своим...
     - Действительно, вспомните, как власовцы дрались с солдатами Красной Армии. Зачастую, красноармейцы, узнав, что им противостоят русские, бросали свои позиции и переходили к Власову, - добавил Эйхман.
     - Еще бы, - усмехнулся Гитлер. - Они там сидели голодные, вшивые и плохо вооруженные, а мы снабжали власовцев, почти как своих солдат.
     - И все-таки я убежден, что власовцы были неплохими солдатами - именно они вытеснили наши войска из Праги, фактически передав не разрушенный боями город Коневу, - стоял на своем Шваммбергер. - Вы помните, как хвастался Сталин тем, что смог создать единое многонациональное государство? Но война показала, что это далеко не прочная конструкция.
     - О чем вы? - спросил Гитлер.
     Я имею в виду хивисов* - народов некоренной национальности России, - продолжал доказывать свою правоту Шваммбергер. - Их было столько, что они составляли до 15 процентов состава нашей армии. И их удачно использовали для борьбы против партизан, для охраны железных дорог и населенных пунктов, для несения таможенной и пограничной службы...
--------------------------------------------
     * Хивис (от немецкого Hilfswillige) - желающие помочь.

     - Он прав, - вступил в разговор Прибке. - Вы сами, мой фюрер, подписали приказ о создании Тюркского легиона. Тогда же было сформировано четыре легиона из восточных народов: Туркестанского, Армянского, Грузинского и Кавказско-мусульманского. А позже был создан еще и Волго-татарский легион из проживающих в Поволжье и Приуралье.
     - Это были весьма своеобразные люди, - заметил Эйхман. - Мне вспоминается, генерал фон Хайгендорф отзывался о них примерно так: "Восточные добровольцы очень различны доже по своей географической принадлежности - частью это чистые азиаты, частью - примитивные горские народы Кавказа или Южного Туркестана, частью - обитатели степей между Волгой и Уралом. Они преимущественно дети природы с простейшими потребностями - голод и любовь. Среди них можно встретить и много образованных и интеллигентных людей, 25 лет воспитывавшихся в большевистском духе, поэтому настроенных к нам критически. Их жизненные привычки примитивнее, чем наши. Гигиена, чистота, порядок - о многих таких вещах они и не слышали. У них нет понимания бережливости, пунктуальности, живут они "от руки до рта", неторопливо, не зная порой деления времени. Также отличаются и их моральные качества. Долг, ответственность - это выглядит для них дико и примитивно. Они склонны к воровству, мести, разбою..."
     - Однако эти "дикари" нам хорошо помогли при завоевании Кавказа, где принимали активное участие в наступлении здесь в 1942-43 годах и где неплохо сражались, если я не ошибаюсь, шесть туркестанских, пять азербайджанских, три северокавказских, четыре грузинских и два армянских боевых подразделения, - напомнил Шваммбергер.
     - Но потом взбунтовался 822-й грузинский батальон на голландском острове Тексель, - напомнил Гитлер.
     - Простите, мой фюрер, но это произошло уже в апреле 1945-го, когда все было решено не в нашу пользу, - упрямо стоял на своем Шваммбергер. - А до этого
именно восточные легионы помогли нам в боях под Харьковом, помогли подавить Варшавское восстание, воевали под Сталинградом и даже участвовали в обороне Берлина. Совсем неплохо показали себя и во Франции.
     - Вы защищаете восточных дикарей? - отмахнулся Гитлер.
     - Я просто пытаюсь высказать мысль о том, что мы не полностью использовали их возможности, особенно РОА.
     В один из дней, когда гости разошлись по спальням, Гитлер остановил Фогеляйна.
     - Хозяева поместья с Сан-Рамона знают, где я нахожусь? - спросил он.
     - Нет, им сообщили, что все погибли в автомобильной катастрофе, - ответил тот. - Им приказано молчать о том, кто у них гостил.
     В это время Гитлер заметил Еву с дочкой, слуга нес ее чемодан.
     - Куда собралась? - спросил он жену.
     - Я уезжаю от тебя, - ответила та. - Ты всё время занят разговорами, а на меня и дочь не обращаешь внимания. А я еще молода...
     Не дослушав, Гитлер повернулся и ушел в свою спальню. А Ева, устроившись в машине, приказала водителю:
     - В Неукен.

     Годы красят людей только до определенного возраста. Но они же постепенно вытягивают из человека жизненные соки.
     Гитлер дряхлел на глазах. Передвигаться он мог только с помощью охранников. Застарелая болезнь Паркинсона давала себя знать.
     13 февраля 1962 года в три часа дня бывшего главы Третьего рейха не стало.
Его похоронили на территории собственной виллы Иналько, сравняв могилу с общей лужайкой и укрыв ее дёрном.