Настало время для философии проявить мудрость

О РОЛИ ФИЛОСОФИИ В СОВРЕМЕННОМ ОБЩЕСТВЕ И СОЗДАНИИ НОВОЙ ГУМАНИТАРНОЙ НАУКИ

(Открытое письмо директору Института философии РАН академику Гуссейнову А.А.)



    Уважаемый Абдусалам Абдулкеримович!

    В контексте наших консультаций о перспективах сотрудничества Института философии РАН и Фонда национального становления и государственного развития «МИРОХРАНЕНИЕ», а также с учетом вынесения Вами на публичное обсуждение вопроса о неизбежности конфликта “между обществом в его различных наиболее общих сегментах, с одной стороны, и философией и философами, с другой стороны”,  полагаем целесообразным обратиться к Вам с открытым письмом и изложить ряд соображений, которые, как нам представляется, могут быть предложены вниманию российского общества:


    1.  О ЗАЩИТЕ ФИЛОСОФИИ

    Руководство Фонда «МИРОХРАНЕНИЕ» разделяет Вашу озабоченность в связи с наблюдающейся  в обществе тенденцией негативного отношения к философии и философам. Мы солидарны с Вами в оценке незаменимости для социума философского труда, а также уникальности и штучности  философского таланта, являющегося, по сути, призванием и требующего от мыслителя полной творческой самоотдачи, посвящения всей своей жизни избранному делу.
   
    Нам представляется справедливым и обоснованным обозначение Вами проблемы существования и защищенности философии и философов в современном социуме.

    Поддерживая Вашу позицию как академика и директора ИФРАН относительно необходимости сплочения философского сообщества и создания дополнительных условий для привлечения в него новых членов, мы полагаем целесообразной и своевременной постановку Вами вопроса о нелюбви общества к философии и философам.

    Надеемся, что поиск ответа на него, а также на целый ряд других не мене важных, но неминуемо возникающих при этом вопросов  поможет философии и философам более четко осознать свою роль в жизни российской нации и человечества.


    2. О СВОБОДЕ ФИЛОСОФСКОЙ МЫСЛИ

    В докладе «Почему не любят философию и философов?», озвученном Вами в марте с.г. в рамках теоретического семинара ИФРАН  “Философия в публичном пространстве”, Вы цитируете Н.А. Бердяева, который отмечает: “Философия подвергается нападению сверху и снизу, ей враждебна религия и ей враждебна наука… Казалось бы, философы люди самые безвластные, они не играют никакой роли в жизни государственной и хозяйственной. Но люди, уже власть имеющие или к власти стремящиеся … чего-то не могут простить философам».
 
    Думается, в данном случае речь идет, прежде всего, о неспособности простить философам присущую им свободу мысли и пытливость ума. Ведь именно эти качества, подвигают истинных мыслителей, несмотря на, казалось бы, “всем известные, несомненные в своей значимости, выражающие и символизирующие некую тенденцию и получающие многочисленные и разнообразные подтверждения” факты, открывать новое, не опасаясь упреков в “погоне за экзотикой”. Последнее естественным образом обусловлено спецификой философского мышления, которое, как Вы верно отмечаете, “всегда сопряжено с внутренним  убеждением,..  имеет своим содержанием то, что стремится стать таким убеждением и что не может существовать ни в какой иной форме”.

    Руководствуясь убеждением в истинности своей позиции, настоящий философ высказывает ее, не взирая на имена, лица и авторитеты, по принципу  “Платон мне друг, но истина дороже”. Бунтарский склад философского ума и его неуемное стремление к новаторству посредством попрания неких уже укорененных норм, выступают, как правило, факторами дестабилизации сознания в различных сферах жизнедеятельности общества, что подтверждается Вашим тезисом: “Философ опасен, т.к. для него плох любой устоявшийся порядок и обычай, он опасен в силу принципиальной критической настроенности, в силу того, что постоянно задает вопросы. И он опасен тем, что собственные убеждения, суд совести ставит выше всех внешних решений и предписаний ”.

    Определение “опасен” в данном контексте носит, как понятно, скорее саркастический оттенок, ибо развитие по определению требует замены старого новым, что невозможно без критического подхода. Конструктивно же претензию за исходящую опасность логично предъявлять к философии как “особой форме общественного сознания и познания мира, вырабатывающей систему знаний об основаниях и фундаментальных принципах человеческого бытия, о наиболее общих сущностных характеристиках человеческого отношения к природе, обществу и духовной жизни” (Новая философская энциклопедия) лишь том случае, когда она  сама не акцентирует истины и уводит от ее разумения общественное сознание.


    3. О НРАВСТВЕННОСТИ ФИЛОСОФИИ И НЕОБХОДИМОСТИ МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО ИДЕАЛИЗМА
       КАК УНИВЕРСАЛЬНОГО РАЗУМНОГО МИРОВОЗЗРЕНИЯ

    Бесспорно, что убеждения философа должны базироваться на понимании истины и сверяться с совестью. В этом смысле Ваш тезис «Мышление признает только единственный суд – суд собственной совести» формально выглядит безукоризненным. Но что на деле стоит за этим теоретически справедливым утверждением, если в реальной жизни истина понимается философами по-разному, да и сами они, будучи живыми людьми, в совестливом отношении, мягко говоря, разные?
 
    По сути, вопрос ставится о духовно-нравственной позиции философа, которая де-факто определяет не столько интеллектуальное (рассудочное), сколько нравственное качество его философии, а именно  ее разумность или неразумность  как добронаправленность или злонамеренность философского сознания соответственно.
Одно дело, если для философа Истина одна – Бог-Творец, а совесть есть своеобразный орган различения добра и зла, нравственное мерило поступков, дарованное Богом, или глас Божий в человеке (по образному выражению Ф.М. Достоевского – действие Бога в человеке, а Н.А. Бердяева - воспоминание о Боге). Другое дело, когда философ отрицает Абсолютную Истину как творческое начало сущего и, исходя из множественности истин (определяемых как “ценностно-теоретические понятия”, как “категории философии и культуры, обозначающие идеал знания и способ его достижения”), а также из многовариантности версий бытия, понимает совесть безотносительно к нравственному критерию как “способность человека, критически оценивая себя, осознавать и переживать свое несоответствие должному – неисполненность долга ” (Новая философская энциклопедия).
 
    В первом случае Абсолютная Истина, выступая законодателем бытия сущего, обусловливает в каждом конкретном вопросе поиск философом соответствующей ей и потому единственно возможной относительной истины. Совесть при этом не позволяет мыслителю выдвигать идеи, не вписывающиеся в законченную картину Мироздания и не соотнесенные с однозначно сформулированным ответом на базисный вопрос не только философского сознания, но и человеческого существования: “Зачем всё?”.  Долг понимается, исходя из предназначения Человека разумного.

    Во втором же случае философу, напротив, позволительно непозволительное: неакцентирование истины, неадекватность смыслов, неоднозначность понятий, неответсвенность за последствия выдвигаемых идей. Долг, понимаемый безотносительно к высшему авторитету Творца, становится многовариантным (включая лукавую позицию “долга перед собой”) и потому необременительным. Совесть обретает качество сговорчивости.

    Понятно, что в условиях противоборства  двух мировоззренческих течений – идеализма и материализма “истино-совестливая “ проблема философского убеждения не имеет своего однозначного разрешения.  И это - не столько вина,  сколько беда современной философии, невольно оказавшейся заложницей исторически сложившейся ситуации неустойчивого “стояния” на двух противоположных по содержанию и “разъезжающихся” по направлению мысли платформах, выход из которой видится лишь в направлении формирования у социума нового универсального разумного мировоззрения – материалистического идеализма, что в рамках самой философии представляется невозможным в силу ее инерционности.


    4. О МИРООТНОСИТЕЛЬНОЙ ПОЗИЦИИ ФИЛОСОФИИ И ОСМЫСЛЕНИИ ЕЮ ПРИЧИНЫ ВСЕГО СУЩЕГО

    Контрпродуктивность разделения философского мировоззренческого сознания на идеализм и материализм можно проиллюстрировать на примере осмысления Вашего тезиса о том, что “философия... возникает в рамках стремления человека сделать свою жизнь лучше, совершеннее”.

    Так, уточнение, что же все-таки необходимо улучшить – жизнь или себя, ставит принципиальный вопрос о нравственной мироотносительной позиции философа. Устремленность последнего к материалистическому «усовершенствованию жизни» потенциально ведет к «миротворению» как попытке создать некий отличный от существующего “новый мир”. Идеалистический выбор себя в качестве объекта совершенствования формирует позицию мирохранения, понимаемого, помимо прочего, как хранение объективно созданного мира в лице планеты Земля и как хранение субъективно создаваемого душевного мира человеческой личности. Если исходить из Вашего следующего посыла, что “человек есть существо незавершенное, если можно так выразиться, промежуточное, срединное”, то усовершенствовать логично второе, ибо качество жизни определяется нравственностью членов социума. К сожалению, во все времена колоссальные интеллектуальные усилия философов тратятся на создание и выдвижение идей, направленных именно на переделывание существующего мира, причем не во благо всего человечества, а в интересах улучшения жизни лишь той или иной конкретной его части. Как результат – цивилизованное человечество пока предпринимает попытки реализовывать исключительно “миротворительные” глобальные проекты, якобы «улучшающие жизнь», но на деле чреватые гибелью человечества в результате духовно-нравственной унификации последнего. Это вынуждает в  социальном плане ставить вопрос о гуманистической позиции философии. 
Уточнение, о какой конкретно жизни идет речь – физической или метафизической, вынуждает, наряду с  очередной констатацией бессилия философии перед искусственно созданной проблемой разделённости человеческого мировоззрения на идеализм и материализм, задуматься о том, зачем философии вообще понадобилось искажать первоначальный смысл метафизики как реальной сферы бытия, лежащей за пределами физических явлений и в основании их, а также как учения о первопричинах сущего и, приписав этому учению догматизм, противопоставлять его диалектике.
 
    Наконец, уточнение того, что есть жизнь – “способ существования белковых тел”, направленный на достижение максимально возможного комфорта этого существования, или же своеобразный испытательный полигон для кристаллизации человеческих душ, организованный по принципу, чем хуже с комфортностью, тем лучше для души, возвращает нас к уже упомянутому выше базисному (основному) вопросу не только философского сознания, но и человеческого существования: “Зачем всё, включая жизнь человека?”.


    5. ОБ ОСНОВНОМ ВОПРОСЕ ФИЛОСОФИИ И ДВУДУХОВНОСТИ МИРА

    Зачем существует философия? – вот главный вопрос философского сообщества сегодня, когда дистанциирующееся от нее научное сообщество с гордостью верит, что почти все уже понято, еще немного и основные законы природы будут полностью открыты и останется только их "применять". Например, в физике таковыми служат единые теории взаимодействий элементарных частиц, окончательный вариант которых ожидается вот-вот, а название для него заготовлено уже давно - TOE, theory of everything (теория всего). Казалось бы, разве не логично для философии в этой ситуации разработать собственную “теорию всего” в виде полной, непротиворечивой и законченной картины Мироздания, которая, как понятно, не может быть написана только “физическими” красками, но требует продуманного  “метафизического” фона? Увы, такого порыва у философии не наблюдается. И это объяснимо с учетом уже отмеченной нами мировоззренческой разобщенности философского сообщества.
 
    В то время, когда ученые - и идеалисты, и материалисты - так или иначе познают физическую реальность, философия не проявляет, казалось бы, естественного стремления на основе синтеза открытого человечеству физического и метафизического знания уразуметь смысл бытия сущего в Мироздании и продолжает “размышлять” о проблемах первичности материи или сознания и о познаваемости мира. Основным вопросом философии  по-прежнему остается  (несмотря на умолчание о нем в Новой философской энциклопедии) вопрос об отношении мышления к бытию, так как новой формулировки пока не предложено. При этом философов не смущает, что с подачи Гегеля сознание странным образом отождествлено с духом, чего быть не должно, так как дух не есть непосредственно мысль или совокупность мыслей, являющихся лишь физическим «субстратом мозга». Он, прежде всего, есть нравственная сила, придающая мысли конкретный (позитивный или негативный) нравственный «окрас» и превращающая  мыслительную деятельность мозга в полноценное разумное или неразумное сознание соответственно.
 
    Современная философия почему-то не ставит проблемы первичности сущего (существования первичного) и возникновения чуждого в едином, чем уходит от однозначного решения вопроса о первичности разумного духа по отношению к материи, а заодно и разумности Мироздания, а также от объяснения феномена происхождения зла в ситуации, когда всё есть абсолютное добро. Она не задается вопросами, зачем абсолютное добро позволило возникнуть злу, и как наличие зла обусловливает существование Человека разумного.

    Функционируя в мире добра и зла, то есть, по сути, в мире двух духов, философия никак не увязывает с ними ни человеческое сознание в целом, ни философское в частности. За искусственным противопоставлением сознания и материи, которое, по сути, ничего не решает в нашей жизни, она фактически упускает из поля зрения факт естественного противостояния двух духов, от учета которого наша жизнь (в физическом и метафизическом смысле), собственно, и зависит.
 
    Такой позицией философия сама ставит вопрос, если не о своей интеллектуальности, то о разумности.


    6. О РАЗУМЕ И НЕРАЗУМЕ, ИХ ПРИНЦИПИАЛЬНОМ ОТЛИЧИИ ОТ УМА (РАССУДКА,
       ИНТЕЛЛЕКТА)

    Ваш тезис о том, что специфика философии “в ряду других форм культуры состоит в том, что она стремление человека к совершенству связывает с его разумом” предполагает верное и однозначное понимание разумного, которое в философском сознании, к сожалению, до сих пор отсутствует.
 
    Вместо того, чтобы рассмотреть дихотомию “разум - неразум” и в основу определения этих понятий положить духовно-нравственную характеристику человеческого ума (рассудка, интеллекта), обозначив разум как добронаправленный, а неразум как злонамеренный ум, современная философия, продолжая зародившуюся еще в эпоху Возрождения ошибочную тенденцию “различения рассудка и разума”, определяет последний как “философскую категорию, выражающую высший тип мыслительной деятельности, противопоставляемый рассудку” (Новая философская энциклопедия).
   
    При этом она, пытаясь опереться на довольно шаткое в силу внутренней противоречивости основание кантовского и гегелевского теоретического наследия, как бы не видит очевидного – полной идентичности таких понятий, как “рассудок”, “ум” и “интеллект”, обозначающих мыслительную способность мозга с точки зрения исключительно ее “технической” характеристики (операционная скорость, память, эвристичность, конструктивность, парадоксальность, абстрактность, конкретность, рациональность, гибкость, и прочее). Как следствие – недопонимание и, соответственно, игнорирование очевидного факта: разумом может быть и вполне ординарный ум, а неразумом – даже очень развитый интеллект.
 
    В силу ошибочности принятого в философии подхода Ваше справедливое утверждение “философствовать – значит мыслить” требует дополнения другим не менее справедливым утверждением: способность мыслить – не значит способности разуметь.

    Соответственно, критика Сократа со стороны цитируемого Вами Лосева, выглядит не совсем справедливой, прежде всего, в силу того, что последний идентифицировал сократовскую “гипертрофию рационализма” как разумность. Между тем, рационализм отнюдь не разумность, а только лишенная нравственной составляющей умность (рассудочность, интеллектуальность), наделенная такими признаками, как целесообразность, эффективность, экономия средств для достижения цели, гармоничность и согласованность элементов, объяснимость на основании причинно-следственных зависимостей, систематичность, успешная предсказуемость, и другими.   
Имеющая, к сожалению, место в философии путаница относительно определения разума позволяет Вашими словами констатировать состояние современного философского сознания: ему “нелегко сказать, если вообще возможно, что значит быть разумным”.
 

    7. О МИРОВОЗЗРЕНЧЕСКОЙ И СОЦИОГУМАНИСТИЧЕСКОЙ ПОЗИЦИИ ФИЛОСОФА
       КАК ЧЕЛОВЕКА РАЗУМНОГО

    Для общества очевидно, что философию делают философы, которые, как понятно, бывают разные. Однако, по большому счету, философ - это не ординарный представитель социально-биологического вида Хомо сапиенс, «любящий мудрость» в смысле склонности к демонстрации своих интеллектуальных способностей путем умозрительных рассуждений на любую тему.

    Настоящий, глубокий философ призван не формально, а по сути являть собой образец Человека разумного, интеллект которого не только “технически” развит, но и нравственно добронаправлен, то есть синхронизирован с Абсолютным Разумом и потому способен разуметь неискаженные смыслы бытия сущего в Мироздании. Обдумывая ”наиболее общие законы природы, общества и мышления” или размышляя, как сейчас принято формулировать, об “основаниях и фундаментальных принципах человеческого бытия, о наиболее общих сущностных характеристиках человеческого отношения к природе, обществу и духовной жизни”, он решает любую конкретную философскую проблему на базе этого разумения в увязке с пониманием причинно-следственных связей всех явлений в их диалектическом развитии и в строгом соответствии с убедительным для себя ответом на вопрос “Зачем всё?”.
 
    Нежелание или неспособность философа осмысливать реальность в контексте органичного единства и причинно-следственной взаимосвязи таких сущностей, как дух и материя, человеческая личность, страна-нация, глобальный социум, Вселенная и Мироздание, ставит вопрос о его  мировоззренческой и социально-гуманистической позиции.


    8. О МИРОХРАНИТЕЛЬНОЙ МИССИИ РОССИИ И ГРАЖДАНСКО-ПАТРИОТИЧЕСКОЙ
         (НАЦИОНАЛИСТИЧЕСКОЙ) ПОЗИЦИИ ФИЛОСОФА

    Философ также – это всегда и гражданин, патриот своей страны-нации, в нашем случае - великой России, наделенной уникальной сакрально-исторической миссией мирохранения на планете, то есть хранения мира как планеты Земля, как человеческого социума, как невоенного состояния человечества и как душевного покоя человеческой личности.

    Истинный российский философ не может существовать вне осознания этой миссии, то есть, не будучи сам миссионером идеи российской нации. Последнее – при всем том, что философское творчество должно достойно вознаграждаться обществом – предполагает высокую внутреннюю мотивацию философа на бескорыстный и самоотверженный труд во благо своей страны и человечества.
 
    В данном контексте Ваш тезис, что при обсуждении места и роли философии в обществе “чаще всего речь идет о том, чем философия может быть полезна для других сфер познания и деятельности, на что её можно обменять”, ставит вопрос о гражданско-патриотической (националистической) позиции философов.

    Очевидно, что общество не может быть удовлетворено лишь индифферентной констатацией со стороны современной отечественной философии негативного для сущностного становления российской нации и реализации ее мирохранительной миссии факта: “В российском обществознании в разработке проблем национализма продолжают господствовать или традиция изучения «буржуазного» национализма как идеологии и практики подчинения одних наций другим, как проповедь национальной исключительности и превосходства, или многочисленные сочинения паранаучного и даже расистского характера, авторами которых выступают представители т.н. национальных элит, включая представителей русского этнонационализма”.

    И уж тем более российскую нацию, стоящую на пороге цивилизационного выбора и нуждающуюся в сплочении на основе разумной национальной идеологии, не может устроить тот негативный вывод, который делает отечественная философия в отношении перспектив своего участия в формировании национального сознания общества: “В целом понятие «национализм» демонстрирует природу элитного политического проекта и его операциональная значимость для науки все более становится сомнительной“ (Новая философская энциклопедия).


    9. О ФИЛОСОФИИ КАК НАУКЕ И КОНТРПРОДУКТИВНОСТИ ЕЕ ИДЕИ СОЗДАНИЯ
       “ЕДИНОЙ НАУКИ О ЧЕЛОВЕКЕ”

    В своем докладе, Вы предложили “ взглянуть на философию, её место и роль в обществе, отталкиваясь не от философии и философов, а от общества ”. Это вполне логичный и объяснимый вариант подхода к рассмотрению проблемы, ибо, действительно, важно знать: “ А как общество в целом и  в различных его сегментах воспринимает философию и философов? Как оно относится к ним? Как, говоря образно, философия выглядит в зеркале общественного сознания? ” Однако не менее важно при этом помнить, что зеркальное отражение зависит от двух составляющих – состояния отражающей поверхности и состояния отражаемого объекта.

    К сожалению, сегодня философия и философы смотрятся в кривое зеркало и, честно говоря, не имеют морального права на это зеркало пенять, ибо сами в этом немало виновны. Ведь зеркало искривлено, в том числе, и смотрящейся в него философией, сознание которой традиционно “разъезжается” в разные стороны, что не может не сказываться деструктивно на сознании социума. Кроме того,  в силу объективных причин (энтропия) философское сознание нравственно деградирует вместе с сознанием человечества, то есть теряет свою разумность.

    Надо признать, что, возникнув на базе горделивого человеческого ума в качестве антитезы религии, философия изначально сняла с себя ответственность за формирование разумного общественного сознания. Дерзнув быть наукой, но став, по сути, своеобразной антологией философских текстов, как правило, противоречащих друг другу и не способных дать цельную и завершенную с точки зрения разума картину мира, она фактически усложнила мировоззренческий выбор для личности и в значительной степени увела от адекватного отражения реальности сознание социума.
 
    Как Вы точно отметили, “речь идет о реальных, ненадуманных особенностях философии, свидетельствующих о том, что философия сопряжена с другим пониманием жизни, задает другой порядок ценностей, чем тот, который практикуют люди с улицы, насаждают власти, обслуживают профессиональные люди. Философия рассматривает человеческую жизнь так, как если бы она зависела от возможностей самого мыслящего и действующего индивида, а сами эти возможности были неограниченны”. Однако в нереальном контексте последнего тезиса надуманными представляется как раз “перспектива индивидуально-ответственного существования“,  в свете которой философия призвана рассматривать человеческую жизнь. Соответственно, и “ценность  философии, в том числе и прежде всего её место и роль в обществе” выглядит сомнительной.

    Кстати, Новая философская энциклопедия, лишь вскользь (и, похоже, будто в извинительной форме) упоминая об имевшей место претензии на научность, определяет философию как “особую форму общественного сознания и познания мира, вырабатывающую систему знаний об основаниях и фундаментальных принципах человеческого бытия, о наиболее общих сущностных характеристиках человеческого отношения к природе, обществу и духовной жизни”. Опираясь на эту формулировку и исходя из уже отмеченных нами особенностей философского сознания, нельзя не заметить, что философия вырабатывает довольно странную систему знаний о человеческом бытие: без конкретизации причинно-следственных связей в процессе возникновения и существования в Мироздании социально-биологического вида Человек разумный, а также без определения предназначения человека и человечества.

    Свою неспособность сформулировать для общества системное знание о человеке и человечестве, о смысле их существования философия признает сама, заявляя: “Способ бытия человека во Вселенной столь уникален, а его структура составлена из столь разнородных и противоречивых элементов, что это служит почти непреодолимой преградой на пути выработки какого-либо краткого, нетривиального и в то же время общепринятого определения таких понятий, как «человек», «природа человека», «сущность человека» и т.п.” (Новая философская энциклопедия).

    Бессилие современной философии перед лицом возникшего вызова настоятельно ставит вопрос о необходимости создания новой гуманитарной науки, основанной на органическом синтезе открытых    человечеству физических и метафизических знаний и предметом которой является Мироздание и Человек разумный в нем. Увы, в силу отмеченных выше причин подобной идеи внутри российского философского сообщества до настоящего времени появиться не могло.

    Единственным слабым приближением к ней можно считать упоминающийся в Новой философской энциклопедии тезис о целесообразности создания “единой науки о человеке, предметом которой был бы человек во всех свойствах и отношениях, во всех своих связях с внешним (как природным, так и социальным) миром”.

    То ли не понимая узости формулируемой темы и в силу этого ограниченности предлагаемого варианта, то ли боясь замахнуться на действительно всеобщее, отечественная философия утверждает, что “ввиду угрожающего человечеству напора глобальных проблем и реальной антропологической катастрофы создание единой науки о человеке предстает сегодня не только теоретически актуальной, но и практически важнейшей задачей”, ибо “именно она должна выявить возможность реализации подлинно гуманистического идеала развития человеческого общества“.

    Философии как бы невдомек, что в ситуации неразумной глобализации, чреватой гибелью человечества, речь должна идти не о надуманном “идеале развития” глобального социума, а о понимании истинной сути процесса его духовно-нравственной деградации и объективных причин приближения конца человеческой истории с целью изыскания конкретных путей продления последней. Именно в этом, как представляется, состоит должествование новой синтетической гуманитарной науки  и ее гуманистическая задача.


    10.  О НЕОБХОДИМОСТИ НОВОЙ ГУМАНИТАРНОЙ НАУКИ ТРЕТЬЕГО ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ -
         САПИЕНТОЛОГИИ (ОБЪЕКТИВНОГО СМЫСЛОВЕДЕНИЯ) И ЕЕ ОТЛИЧИИ ОТ ФИЛОСОФИИ

    Мы полагаем, что в современных условиях, характеризующихся, прежде всего, кризисом сознания человечества, а также активизацией усилий Запада, направленных на целенаправленную дискредитацию России и искажение ее имиджа в мире, российская нация и все человечество жизненно нуждаются в гуманистической по своим задачам, объединительной по форме и прорывной по сути новой гуманитарной науке – сапиентологии (от лат. sapientia – мудрость, разум) или объективном смысловедении как органичном синтезе мировоззренческой компоненты физического и метафизического знания, открытого человечеству.

    Создание новой науки на базе универсального мировоззрения материалистического идеализма с учетом последних научных достижений и религиозной истины, а также сущностное преобразование с ее помощью российской нации  в направлении формирования разумного общественного строя должно стать своеобразным отечественным гуманитарным “манхэттенским проектом”, гарантированно выводящим Россию на позицию мирового гуманистического лидера - оплота разума и мирохранения на планете.

    Создание всеобъемлющей синтетической гуманитарной науки, опирающейся на всю совокупность физических и метафизических знаний современной эпохи и раскрывающей с позиции разума объективные смыслы бытия сущего в Мироздании и конкретных явлений реальной жизни человека и человечества, с одной стороны, обеспечит сохранение присущей философии способности “иметь дело с предельными абстракциями конечных целей разума”, а с другой - исключит отмечаемый Вами дилетантизм, свойственный философам при рассмотрении частных вопросов, “о которых они не могут сказать ничего серьезного в качестве философов”.

    Выступая как объективное смысловедение, новая гуманитарная наука и в качестве  умозрительной будет способна к объективному анализу, чем обеспечит себе, выражаясь Вашим языком, возможность “не вступать в противоречие с опытными науками ”.
    
    Новая наука будет разумной, то есть не просто интеллектуальной (рассудочной), но еще и нравственно ориентированной исключительно на добро. Явив себя как органичное единство достоверного знания и позитивного духовного опыта, она возьмет на себя недостающую философии ответственность за гуманитарную безопасность человечества, то есть за сохранение в социуме разумного (добронаправленного) сознания как условия существования на планете вида Человек разумный.
 
    Посредством этого она обретет универсальную компетенцию позитивно-нравственного регулятора и преодолеет хронический недостаток философии, свойственный последней в силу отсутствия установки на обладание статусом нравственно ориентированной и потому воспитательной дисциплины.
 
    Новая гуманитарная наука, в отличие от философии, мышление которой, говоря Вашими словами, «обнаруживает себя как неутомимое беспокойство ума», ориентирована на мышление, которое обнаруживает себя как невозмутимое спокойствие разума.

    При этом она не будет претендовать на обладание предметом философии, т.е. тем, «что предполагает и требует все новых и новых вопросов, что не может получить окончательного решения». Напротив, ее предмет по определению обусловит процесс познания таким образом, что каждый новый вопрос относительно этого предмета будет требовать аргументированного ответа с целью принятия окончательного актуального решения в рамках реализации как индивидуально-ответственного, так и социально-ответственного существования.

    Более подробно о новой науке и новом мировоззрении, а также о других обозначенных нами в данном письме инновационных подходах Вы можете прочесть на сайте Фонда и в первой книге трилогии “Мирохранение России” - “Зачем всё? или Счастье разумного жития”, где нами, в частности, предпринята попытка обосновать замысел создания сапиентологии, а также обозначить ее предмет, метод, понятийный аппарат, цели, задачи и прочее.


    11.  О ВЗАИМОДЕЙСТВИИ ФИЛОСОФИИ И САПИЕНТОЛОГИИ

    В докладе Вы подчеркиваете, что “философию нельзя ни на что обменять в рамках практикуемого обществом разделения труда” и что, “если философия обладает общественной ценностью, то лишь сама по себе, а не тем, что её можно куда-то приложить за пределами самой философии”, а также что “измеряется она, эта  общественная ценность философии, наличием людей, отдающихся ей и интересующихся ею” и что “философия ценна для философов и для тех, кто интересуется ею, находит в себе некое созвучие её идеям и пониманию жизни ”.

    В свете данного тезиса очевидно, что философию, которая, по оценке В.И. Вернадского, “никогда не решает загадки мира”, а “их ищет”, и не надо ни на что обменивать на рынке услуг. Ее лишь надо дополнить (именно дополнить, а не подменить!) недостающей обществу новой гуманитарной наукой, необходимость появления которой исторически назрела - наукой, которая даст ответы на находимые философией загадки, которая будет ценна для всех и сможет быть применима за пределами себя самой, то есть в реальной практике индивидуальной и общественной жизни, рассматриваемой в контексте разумно-ответственного существования с пониманием ограниченности возможностей личности и социума.
 
    Жизненная потребность для российской нации и человечества в появлении новой синтетической гуманитарной науки ставит вопрос о роли отечественной философии в создании последней. Именно поэтому Фонд обращается к Вам, уважаемый Абдусалам Абдулкеримович, как ученому-специалисту в области этики, академику и директору Института философии РАН с предложением поддержать нашу инициативу по созданию в России новой гуманитарной науки – объективного смысловедения (сапиентологии) и оказать содействие в практической реализации наших  многолетних наработок в данном вопросе.

    Мы убеждены: чтобы действительно «занять в публичном пространстве адекватное место и играть свою собственную роль», философии и философам, помимо двух обозначенных Вами в докладе вещей - наличия собственной среды приверженцев и открытого для всех желающих входа-выхода, нужна еще одна – третья вещь: творчески содействовать становлению новой гуманитарной науки XXI. Так и тогда философия и философы в дополнение к традиционным факторам, обеспечивающим их существование и защищенность, обретут дополнительный фактор поддержки – набирающую силу и влияние новую гуманитарную науку, опирающуюся, помимо других наук, на философию. Мощь этого фактора обусловлена объективной заинтересованностью государства и общества в становлении и развитии новой гуманитарной науки в интересах сплочения российской нации, усиления могущества России и укрепления ее авторитета в мире.

С уважением,
                В.М.Белокур,
                педседатель правления ФНСГР “МИРОХРАНЕНИЕ”


19 мая 2015 г.