Сварливая жена

Моего    отца   все   звали   Лео.    Просто   Лео.   Хотя  его  настоящее   имя -  Леонид,    а   по   отчеству - Гаврилович.  Вёл  он  уроки  физкультуры  в  школе,  где  учились  я  с  братом,  и  завучем  младших  классов  являлась  наша  мама.  Как-то   осенью    ему   предложили  "горящую"  путевку   в   крымский  санаторий.

На  самом  деле,  папу   ничего  не  беспокоило,  а  лечиться   надлежало  учительнице  английского  языка,  отказавшейся  в  последний  момент.      Так   как   никто  другой  не  захотел  воспользоваться   профсоюзной  бесплатной   путевкой,   упросили  моего  батю,  преподавателя   не   очень   важной  дисциплины.

Ему  состряпали  в  районной  поликлинике   несуществующий   диагноз.   Мы  проводили   отпускника   на  самолет   и   принялись   ждать  известий.  Через  непродолжительное  время  доходит  послание,  в  котором   глава   нашего  семейства   описывает    житье - бытье   в   здравнице.   Он,   подвижный   и  деятельный,  страдает   от  безделья.

"В   воскресенье   дома   отправились   бы  за  грибами,  шиповником  и  облепихой   в  соседний   лесочек,  а  вообще-то  надобно  еще  капусты   бочоночек  заквасить,  да   на   старом   диване   обивку  поменять", --  сетовал  отец,  по  простоте  душевной,  согласившийся  на    авантюру.

В   весточке,  по  счету  второй,  пришедшей   следом  за  первой,    он   рассказал  о  соседях   по  обеденному  столику.  Двое  из  них  бывшие  фронтовики.

Они  с  удовольствием   вспоминали  о  былых  заслугах,   один  -  защите  Сталинграда,  другой  - Одессы.  Третьим  оказалась  девочка   подросткового  возраста   из  Сибири,    больше  года  мыкающаяся  по  больницам  после  несчастного  случая  во  время  трюка --  разрыва    страховочного  троса.  Передвигалась   та   на  костылях.

Сердце  учителя  физкультуры   не   выдержало,  и  занялся  он  инвалидом.  Помимо  грязевых  аппликаций   и   ванн,  массажа,  лечебной  физкультуры,  предписанных  юной  пациентке,  наставник   принуждал   Жанну (так звали циркачку)   ползать  часами  по  накрытому  тяжелыми  матрасами  полу,  разрабатывал   ей  суставы,  и   уже,  спустя   неделю,  обозначился   явный   прогресс.               

За  день  до  его  возвращения  мы   получаем  телеграмму  с  убивающим  наповал  текстом:

«Я  не  приеду.  Ждите подробности».


Позже  доходит  письмо,  адресованное  лично   мне,  двенадцатилетней.   Как оказалось,  великодушный  Леонид  Гаврилович  все  дни  проводил  с  сибирской  акробаткой,  бывшей   воспитанницей   детдома.  По  окончании  циркового  училища  её  ждали  успех  и  слава.

Неудачное   падение   изменило   жизнь  на  сто  восемьдесят  градусов.  Гимнастке  сделали  несколько  операций.  Но  движения  в  позвоночнике   оставались  ещё  ограниченными.

Спортсменка   превратилась  в   калеку.   Ничего  личного  в  их   отношениях  отец   не   усмотрел -  по  его  мнению.  За  день  до  отъезда  он    предупредил,  что  занятия  окончены   и  сейчас  ей  придется  самостоятельно  выкарабкиваться  из   болячек  -  много   ходить,   приседать,   наклоняться.  Обнадежил   её   тем,  что  организм  молодой,  должен справиться.

***

Накануне   папиного  отбытия  домой,  в  Кишинев,  подопечная  на  обед   не  явилась.  После  трапезы  Лео  отправился   в   Ялту    за   подарками    для   нашей  семьи.  Он,  двигаясь   вдоль   шоссе   к   остановке,  неожиданно   увидел   человека   в   море.  А  на   дворе  -  поздняя  осень.  Люди  кутались   в  пальто   и  куртки.  Отец  со  всех  ног  бросился  туда.  По  мере  приближения,  разглядел  Жанну,  стоящую  по  пояс   в   ледяной   воде.  Физкультурник    вытащил   девушку  на  берег.   Взгляд   у  той  -  невменяемый.  Она  сильно  переохладилась.  В  санатории   её   осмотрели,  оказали  помощь.

Придя  в  себя,   девушка   заявила,  что  без  Лео   её   жизнь  бессмысленна.  Взрослого  мужчину   поставили  перед   выбором  --   предать  семью,   любимую  работу  и  посвятить  жизнь  больному  человеку  или  оставить  всё,  как  есть  --   вернуться  к  нам  и  жить  с  мыслью,  что  на  этом   свете  есть   брошенная  им   одинокая    девочка,  почти  ребенок.   

"Мы   должны, оказывается,  нести  ответственность  перед  теми,  к  кому  близко подошли  и  однажды  сделали   добро,  -- писал  мой  отец. -  С  мамой,  как  вы   знаете,  у   нас  отношения   сложные,  --   продолжал  он. - Не  может  человек  жить   без  любви  и  уважения".

Как  я  уже  говорила,  мои  родители -- учителя.  Но   мама,  по  природе  своей,  далека    от  педагогики.   Частенько   мы,  дети,   слышали  одну  и  ту  же  историю  про  знакомство  с  папой.  Байка  всегда  травмировала  мою  душу.

Она  оканчивала    институт   и   проходила  стажировку   в   школе,  где    физруком  работал   Лео.   Последний   влюбился  в  практикантку   и,   с   её  слов,   прицепился,  словно   банный  лист.  Маме  он  совершенно  не  нравился.

Подкарауливал  её,  дарил  цветы,  приглашал  в  театр.  В  конце    концов,   они   поженились.   Как  молодые  специалисты   получили  квартиру,  правда,  в  старом   жилом   фонде  --   две   комнаты   с   верандой;    служившей   одновременно    кухней,   столовой  и  прихожей.

Из  удобств  --  лишь  умывальник.  Печку   топили   дровами  и  углём,   а   купаться   ходили  в  городскую  общественную   баню. В   нашем  дворе  насчитывалось  десять  таких  же  примерно  квартир.

С  самого  детства  слышались  бесконечные  придирки   к  отцу.   Мама   постоянно  выказывала   недовольство.  То  сквозит,  то  вермишель   недоварена,   то    слишком    громко   включен    телевизор,  то  порог  грязный  и  т.д.  и  т.п.   Больше  всего  доставалось   главе   семьи,  когда  у  нас  бывали  гости.

Дом  наш   все  любили.  И   в   праздники,   и   в   дни  рождения   приходили   мамины    подруги   с   мужьями.   В  нашей  семье  готовил  папа.  От  борща   до  калачей.  Мама  никогда      плитой  не  интересовалась.  К  праздничному  столу    подавались   на   закуску    собственного   посола   рыбка   с   вареной   в   мундире   картошкой   и   соленья   --  огурцы,   помидоры,  лесные   грибы.

А  на  горячее  две   курицы  --  одна  в   сметанном  белом  соусе,  другая --  в   красном  томатном.   Пили  наливки:  вишневую,  земляничную,  ежевичную.  Десерт,    незабываемый  десерт,  который  никто  не   мог  повторить!
Торт  из  ореховых   коржей   без  муки   с   заварным   и  шоколадным  кремом.

Вечеринки    удавались  на  славу.   Отец  играл  на гармошке,  рассказывал   смешные   истории,  танцевал   по  очереди  со  всеми  женщинами.  И  в  течение  вечера  не  раз  натыкался  на   взгляд  супруги,  полный   осуждения.  Когда  же  гости  уходили,  начинался  один  и  тот  же  разговор,  будто  записанный  на  пленку:

«Разве  не  понимаешь,  что  так  нельзя  накрывать  стол?  Где  ты  видел,  чтобы  в  праздники  ели  селедку  с  картошкой?  Да  еще  с   неочищенной?

А   грибы  --  ими  же  можно  отравиться!  И  что  это  за  деревенщина  --  наливка?  Не  мог  купить   шампанское  и    водку?  А  твои  речи?  Плоские  шутки. Это  же  примитивизм!  Смеются  из  деликатности.  И  играть  ты  не  умеешь.  Стыд  и  позор.

Запомни,  ты  -  физкультурник,  человек   малообразованный,   дикий,  неразвитый,  не  читаешь  книг,  ни  одного  писателя  не  знаешь,  с  тобой  же  не  о  чем  говорить».   
Отец  никогда  не  возражал,  только  обещал: «Ниночка, исправлюсь!»

Но   друзья,  наоборот,    восхищались:  «Лео,  мы  так  соскучились  по  твоим  закускам,  наливкам,   выпечке.  Ты  --  неповторим!»

Действительно,  у  маминых   товарок   столы  накрывались  по    общепринятому  стандарту   --  "оливье",  колбаса  и  сыр,  шпроты,   магазинный  торт,  вино,  коньяк.  Когда  у  мамы  случалось  плохое  настроение,  она  заводила  песню  о  том,  что  совершила   ошибку,  связав    жизнь  с  таким   неудачником   как  наш  папа.  Вот  её  подруги   -  умные.

Одна,  жена  стоматолога,   меняет  шубы,   как  перчатки.  А  летом  отправляется  с  семьёй  в  круизы   то  по  Волге,  то   по   Чёрному   морю.   Другая  замужем  за   литератором,  так   живёт    в   приличном   доме   с   централизованной   подачей  газа  и  отопления,   а   недавно  отдыхали   аж  в  Венгрии.

У  третьей   муж    кинорежиссер;  у  них   дома   бывают  знаменитости,   ездят   те    в  Москву   на   фестивали.   

На  самом  деле,  наш   папа  слыл  многоуважаемым  человеком.  К  нему  хорошо  относились   все,  кто  его  знал.  Особенно  ученики  нашей  школы.  Тот,  кому  грозила   двойка  в  четверти,   мог  запросто  подойти  к  Лео,  и  тот  всё  улаживал.  Отец  мог   договориться  и  переубедить  любого  преподавателя.

Такого  дипломата  еще  надо   поискать!  Он  шёл   с  этим  бедолагой   на  задний  двор   школы  и  выслушивал  целую  исповедь - почему  и  как    получилось,  что  его  знания  по  тому  или  другому  предмету   низко  оценены.

Потом   грозился,  дескать,  если   двоечник   не  подтянется  в  следующей  четверти,  то  больше  никогда  и  никому   Лео  не  возьмётся  помогать.  Ни  разу  никто  папу  не  подвёл.  Это  был  замечательнейший   приём  -- оказывать   доверие   авансом.

Отец  хоть  и  зарабатывал   денег   не   вагон  и  маленькую  тележку,  но,  благодаря  его  хозяйственности,  мы   жили  неплохо.  Во -первых,  он   делал  многое   своими  руками.  Ему  по  плечу  было  всё:  ремонт  квартиры,  мебели, сломавшейся  техники,  обуви,   консервация  продуктов   на  зиму,  шитье   пододеяльников.

Летом,  когда  многие  тратили  деньги,   сэкономленные   в  течение  года,  на  отпуск,   папа   работал  в  пионерском  лагере,  совмещая  должность  физрука  и  массовика—затейника,   пополняя  тем  самым  домашний  бюджет.

Зря,  конечно,  наша   мама  корила  мужа.  А  соседи,  те,  что  пожилые  и  одинокие,  всегда  обращались  к  отцу.   То  лампочка  перегорела,  то  утюг  сломался,  то  замок  надо  поменять,  то  дверь  скрипит.   Никогда  папа  никому  не  отказывал.  Мама,  как  правило,  ворчала:  «Пусть  вызовут  слесаря-плотника - электрика».

На  маёвку  Лео  водил  соседских  детей  к  озеру,  что  недалеко  от  города.  Разбивался   лагерь,  натягивались  сетки,  устраивались   состязания,  вечером  собирались  у  костра,  пели,  читали  стихи. Да,  наш  глава  семейства  не  знаком   с   произведениями   Бунина,  Гумилева,  Паустовского,  описывающих   чьи-то  судьбы.  Но  сам  проживал  интереснейшую   жизнь,  что   и   не  снилась   тем  авторам.

"Рано  или  поздно   каждый   человек   столкнется  с  тем,  что  надо  решиться  на  какой-то  значительный  поступок, -- писал  он  в  том  письме,  --  в  основе  которого  лежит  благородство  и  рыцарство,  ничего  более.

Это,  скорее, обществом   не  будет  одобрено,   а   наоборот -- осуждено.  Но  от этого  поступка  может  измениться   смысл   жизни,  осознание  своего  предназначения.

Не  совершается   такое  сгоряча,  а  после  длительного  осмысления,  потому,  чтобы  на  это  пойти,  человеку  придется  многим  пожертвовать,  и  на  это  не  все  способны.  Я  всю  ночь  раздумывал  над  тем,  как  я  не  вернусь  к  вам,  моим  детям.   

Дочурка,  я  жил  без  любви.  А  теперь  передо  мной  открывается  перспектива  стать  любимым,  нужным,  единственным.  Будущее  этой  девочки зависит  от  меня,  от  моего  решения.

А  я  дал  вам  жизнь,  и  это  —  самое   главное.  Вы  с  братом  выросли  хорошими  людьми.  Я  никогда  от  вас  не  отрекусь  и   всегда  буду    помогать.  Не  рви  это  письмо,  дочка.  Оставь  его  и  прочти,  когда  станешь  взрослой.

Как  бы  твоя  жизнь  ни  сложилась,  никогда  не  повторяй  маминой  ошибки  --  не  ругай  человека,  с  которым  свяжешь   жизнь.  Не  ищи  недостатков.  Всегда  благодари  Всевышнего  за  то,  что  есть   сегодня.  А  если  человек  не  по  душе,  не  мучай  себя  и  его  --  расстаньтесь".

Наша  мама  после  того  известия  три  дня  не   вставала  с  постели.  Немало  времени  с  тех  пор  минуло.  Она  так  и  не  нашла  себе  пару.   Её    подруги  тоже  разошлись  с  мужьями.     Стоматолог   женился   на   медсестре,  известный   литератор  --  на   корректоре,   талантливый  режиссер  переехал  в  Москву,  не   взяв  с  собой   вторую  половину.   Худо-бедно  мама  научилась  готовить.  Жизнь  наладилась.
Только  ещё  долгое  время   все  --  соседи,  школьники,  учителя -  спрашивали,  где   Лео  и   когда  он  вернётся.   

Обычно  мы  отвечали,  как   учила  нас  бабушка:
"Уехал  в  Сибирь.  Как  заработает   много  денег,  так  сразу  и  назад".

Мы   подросли.   С  папой   и   его  второй  женой   увиделись  спустя   много   лет.   Он   выглядел   счастливым  человеком.

(записано  со  слов  случайной  попутчицы)

               
Фото из  интернета


Рецензии
"Мы должны, оказывается, нести ответственность перед теми, к кому близко подошли и однажды сделали добро".
Действуя импульсивно, эту ответственность зачастую вообще не осознаем.
Каждая Ваша история, Светлана, - повод задуматься.
Спасибо за читательское удовольствие.

Марина Клименченко   24.04.2020 15:17     Заявить о нарушении
Спасибо, Марина, за понимание и внимание.
С почтением

Светлана Юшко   24.04.2020 16:53   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 43 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.