Две пары золотистых глаз

  Звали ее Арысей. Имя редкое, но ей нравилось - кошачье, теплое.  Жила и пыталась ему соответствовать. Ходила мягко, еле слышно, спину выгибала по рысьи, нежно мурлыкала  что-то себе под нос.
  Многие провожали ее взглядом, но понимали  – дорогая штучка, такая не для простых смертных.
Арыся и сама знала, здесь в провинции ловить нечего – нужно паковать вещички и бежать в столицу. И вот уже впрыгнув в стучащий железными косточками, пахнущий сыростью и надеждами поезд, она уносилась из блеклого тоскливого городка.
  По приезду сняла комнату, устроилась продавщицей в торговый комплекс. А в голове шевелилось, пульсировало по горячим жилкам, как бы попасться  в поле зрения энергичному, благополучному, с большими возможностями. И так день за днем – искала места, караулила, подолгу тянула коктейль в элитных ночных клубах. И, наконец, поймала, как зайца в острые коготки –владельца крупной торговой компании – не смог устоять против ее раскосых золотистых глаз.
 И началось.  Не жизнь, а брызги шампанского. Любила мужа или нет, Арыся и сама не знала. Полностью сердцем принять некогда ей чужого человека в принципе считала невозможным. Все же подыгрывала, улыбалась, но в тайне оставалась чужой.
Правда, после рождения сына изменилась, стала доверчивой, мягкой, уютной. Сидела вечерами с чадом на руках, щурилась от удовольствия на разожженный камин, только искорки струились в суженных зрачках, да мальчик поглядывал в полумрак такими же раскосыми золотыми глазами.
  Муж поначалу ласково звал Кисой, ни в чем не отказывал, но потом как-то
незаметно потерял интерес к ее персоне, приходил пьяным к полуночи,
бил сапогами в живот или с размаху головой о дорогой трельяж, так что кровь струилась алой ниточкой по виску.
  Случился очередной дебош. Арыся стонала, свернувшись истерзанным комочком в углу, дышала с хрипом и ненавистью, пока супруг провожал в спальню черноволосую деваху. Не выдержала - подала на развод. Суд  решил –брак расторгнуть, а ребенка оставить с обеспеченным папашей. У Арыси от вынесенного вердикта внутри все задрожало, зарычало, проснулось что-то  дикое, звериное. Она крикнула в серый воздух, рванулась к сыну с последней надеждой, но было уже поздно.
  Вскоре Арыся исчезла, растворилась куда-то в тусклом свете февральских дней, как будто вся иссякла от горя.
  Прошел месяц или больше. В особняке жизнь текла по-прежнему, с уютным  камином, антикварной мебелью, только с другой хозяйкой.
  Как-то в один из вечеров в раскрытые окна веранды пахнуло весной,
Потеплевший сумрак растекся из щелей, выполз гигантским спрутом,
обхватывая владенье, вызывая в душе хозяина необъяснимое чувство тревоги. Ближе к полуночи тишину нарушило странное фырканье, это не были звуки повизгивающих домашних псов, или семенящих в траве ежей, в нем таилось нечто незнакомое, тяжелое, несущее запах опасности. Животное вглядывалось в глубокие окна домов.
  Бывший муж Арыси с новой пассией после хорошей порции коньяка уснули. В противоположной стороне особняка взахлеб заголосил ребенок, нянька тщетно пыталась его успокоить.
  Тонкие кисти замерли на сложенных пирамидкой ушах. Раздался глухой рык. Нянька не обратила внимания, как от пятнистых теней листьев отделился инородный узор, не заметила, как по ту сторону окна загорелись два золотых глаза.
  Животное призрачной тенью скользнуло в темноту дома. Нянька  вскрикнула и обмерла от испуга. Большая кошка, бесшумно касаясь лапами паркета, пересекла комнату, запрыгнула в детскую кровать и заурчала. Плач прекратился. Существо обволакивало мягким облаком, пахло молоком и лесом. Мальчик перебирал в пальцах шелковые кисти, словно игрушки, и засыпал, утопая в теплом, пушистом, родном.
Рысь покинула детскую, по коридору крупными прыжками достигла другой стороны дома. Парочка, почувствовав неладное, проснулась, не шевелясь, сидела, покрываясь холодным потом – пока у постели зловеще плыли кошачьи зрачки, плясали огоньками ведьминых свечей, а потом резко пропали.
Решили, почудилось, но вскоре все повторилось – рысь приходила ночью, как шепот, укутывала младенца в мех, баюкала, потом сверкала на парочку гневным взглядом и исчезала.

  В свежей, мокрой от утреннего тумана, сосновой роще гулко щелкали затворы.
 - Сюда, –  слышались крики людей в маскировочных куртках.
Молодчики с ружьями пробирались сквозь густой, сдерживающий шаги, колючий лес. Началась охота.
Рысь сидела на хвойной ветке, когда на нее, затаив дыхание, направил дуло хозяин особняка. Пятнистый узор переливался в бликах рощи. Кошка метнулась, пуля чуть задела ухо. Зверь, хищно оскалившись, летел в точном прыжке. Рысь повалила тучное тело на землю, мгновенно вонзив клыки в пульсирующее горло, из прокусанной артерии брызнула кровь.

  Арыся опрометью кинулась в комнату ребенка. Схватила его на руки и скрылась за гущей весеннего парка.
 Поезд бодро стучал смазанными железными суставами. В коридоре купе
облокотившись на поручни, стояли молодая женщина, с заклеенной пластырем мочкой уха, и ребенок не старше двух лет. Они тихо прижимались друг другу, провожая взглядом удаляющийся поселок, пышные хвойные рощи, смотрели в раскисшее светлое небо своими раскосыми золотыми глазами.