Встретимся в Хайфе

      Груз был на Израиль. Взрывоопасный и секретный.  О  том, что он взрыво и пожароопасный говорили надписи на контейнерах. А о том, что в контейнерах взрывчатка и патроны,  знали все члены экипажа, хоть и помалкивали. Фирма, на которую работали российские и украинские моряки,  была немецкой, и за длинный язык можно было запросто лишиться работы.  Да и не в интересах экипажа распространяться на тему о грузе, себе дороже.

    Врагов у Израиля пруд пруди, вдруг кому из них в голову придет теракт устроить и лишить  израильскую армию военной помощи союзников из США ( грузились мы в Хьюстоне), а нас пустить на дно морское.  Поэтому и в письмах домой никто из нас и словом не обмолвился о характере груза, благо домочадцам наплевать , что возят по морю их мужья, лишь бы деньги привозили.  Включили на мачте красный сигнальный огонь  “Опасный груз”  и поехали, курс 90 градусов,  с  запада на восток.
       
      Атлантику пересекли благополучно.  Написал. Поставил точку. И призадумался. Как-то уж очень легко написалось.  Предложение из трех слов, Атлантику пересекли…  В  былые времена романы писали о пересечении океанов.  А ведь с тех пор Атлантика не стала спокойнее,  и пересекать ее по-прежнему стоит тяжелого  труда, морских вахт, авралов, штормов и ураганов. Это у господина Макаревича “ В сущности буря – пустяк”, я бы посмотрел на Андрюшу, попади он с нами в ураган где-нибудь севернее Азорских островов.  Итак, Атлантику преодолели,( слово подходящее нашел, все-таки за ним труд усматривается). Далее - Средиземное море и, наконец, Израиль.  Из соображений секретности, вопреки обычной практике, капитан до самого последнего момента не знал, где будет выгрузка.
 
       Выгружались в Хайфе, ночью. Досмотр и проверка экипажа резко отличались от действий иммиграционных властей других стран. Во-первых, нас патрулировал военный сторожевик.  Во-вторых,  досмотровая группа в составе десяти человек была вооружена автоматами. Солдаты были одеты не в щегольскую, с иголочки, тщательно отглаженную форму, как, например, офицеры американской береговой охраны, а в потрепанную,  заношенную униформу, стоптанные,   разномастные ботинки.  Каски и оружие выглядели основательно потертыми, черные чехлы касок у многих солдат изорваны. Легко было понять, что солдаты эти не с парада, а с войны.  Да-а, вероятно, редкий день в Израиле проходит спокойно.  Среди солдат была одна девушка, кажется, она была не рядовым солдатом, потому что бойко отдавала какие-то распоряжения.

       Все они были очень юными, эти солдаты-израильтяне,  настороженными. Видно служба в армии приучила их быть начеку. Нас попросили построиться в одну шеренгу, пересчитали, затем  внимательно сверяли каждую физиономию в паспорте и в натуре.  Потом   осмотрели все помещения на предмет отсутствия посторонних лиц. Все это время мы находились на корме под присмотром двух солдат с автоматами.
       Было ясно видно, что оружие солдаты держат в положении немедленной готовности к применению.  Один из солдат был как две капли воды похож на Сименса, Сима Илью, с которым я учился в мореходке.  Может быть сын, или, скорее, внук?  Меня  так и  подмывало задать  солдату  этот глупый вопрос,  хоть и понимал, что это простое совпадение и в жизни такого не бывает. Приехал и сразу встретил, ха!   А память услужливо и настойчиво предлагала вернуться на сорок лет назад…
      
       Познакомились мы с тобой случайно, на вступительном экзамене по математике оказавшись за одной партой.  Ты, превосходно знавший математику,  заметив неточность в моем решении, благородно  указал на неё, хоть и поступали мы на один факультет, а, значит,  были конкурентами. Поступили оба, с тех пор и сдружились. Ты закончил школу с английским уклоном, хорошо говорил, и с первого курса тебе было разрешено посещать морской клуб, куда приходили иностранные моряки.  Мы острили: - Наш Сименс пошел в сименс клуб, завидуя тебе. Был ты интеллигентным , воспитанным  еврейским юношей. Родители, я помню, были врачами- хирургами. Помню, ты показывал нам свое ухо, покрытое шрамами, оторванное в автомобильной аварии и пришитое твоей мамой обычными нитками прямо на обочине дороги у места аварии. Я до сих пор помню, твою маму звали Фридо Соломоновна. Наверное,  ее уже нет  среди живых.
    
       Так прошло два года и, окончив два курса  мореходки,  в 1971-м году  ты с родителями уехал в Израиль. Это была первая волна эмиграции, сопровождавшаяся  беспрецедентной  антисемитской пропагандой. Ты в одночасье стал врагом, изменившим Родине. Ты писал мне письма, больше года я получал их. Я помню их все, особенно то, где ты рассказывал, как, придя в Японию на израильском танкере, сдуру купил трое джинсов Вранглер, и, только придя в каюту,  осознал, что уже  там находишься, где нет удручающего советского дефицита и вполне можно было обойтись покупкой только одних штанов.

       Посмеялись мы тогда над тобой в нашем курсантском кубрике. Номер 26 на втором этаже, помнишь ?  Пит Жидков, Смирнов, Черкасов, Боря Жильцов.  Ну, и завидовали немного тебе. Джинсы в то время можно было купить лишь у фарцовщиков  за сумасшедшие деньги.
        Прости за то, что не отвечал. Испугался, что не откроют визу, не попаду за границу, не сложится морская карьера, да что говорить, в то время жизнь могли поломать. В последнем письме ты написал, что призван в армию, больше писем не было.  Я понял, что военнослужащим писать за границу запрещено.
 
       Так было. Теперь  Советского Союза нет, мы живем в другой стране,  могу ли я , мой дорогой друг, исправить ту давнюю ошибку, искупить свое  малодушее  и найти тебя. Узнать, как сложилась твоя жизнь, как дети, внуки.  Я женился на  четвертом курсе,  двое детей, четверо внуков. Жену зовут Валентина, внуки:  Фёдор, Анна, Валерия,  Арсений.  Построил дом, посадил сад.  Жизнь и карьера, что называется, сложились, но все чаще и чаще вспоминается, как молоды мы были, как искренне любили, как пел у нас один известный певец, ты, вероятно,  не помнишь его.  Наверное, ты весь седой.  Думаю, седина  идет тебе, шестидесятилетнему, подчеркивает присущие тебе интеллигентность и благородство.  Дети уже, конечно, взрослые, сколько их у тебя?  Внуки? Вероятно, кто-то живет в Америке, для израильтянина это не проблема - переехать в Штаты, я слышал?   Ты писал, что обосновались вы в Хайфе, ты и сейчас там?  Обещаю, я найду тебя, Сименс. И мы встретимся в Хайфе! 
   
      “  На Ваш запрос настоящим  сообщаем, что Сима Илиа, рядовой тринадцатого гренадерского полка, погиб в столкновении с боевиками Хамас  15 июня 1973 года. Похоронен на воинском мемориальном кладбище города Хайфа.  Подпись ( неразборчиво),  расшифровка подписи: Секретарь Посольства Израиль в Российской Федерации Наум Эйдензон.  22 июня 2015 года.”


Рецензии
Да, судьба нас раскидала по свету. Но что удивительно, пишем и говорим мы на одном языке, на языке той страны, где мы были молоды и искренни.

Ольга Море   02.11.2018 13:09     Заявить о нарушении
Спасибо, Оля за отклик на мой рассказ. Написан по реальным событиям( рейс в Израиль).

Валерий Леонов 2   02.11.2018 20:41   Заявить о нарушении
На это произведение написано 9 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.