Откройте АмерикY! Гл. 7

                ГЛАВА  СЕДЬМАЯ,
                где герой узнаёт  о своей национальной принадлежности

В соответствии с разработанным планом,  автор к началу ноября  написал ещё
полтора  десятка  полотен.  Сюжеты  их  варьировались  в широком  диапазоне -
некоторые продолжили развитие библейской темы,  поддерживая программное
« Сотворение мира »,  другие были просто жанрами,  пейзажами и портретами;
в одной из них,  вслед Пикассо и, кажется,  под впечатлением Дня Всех Святых,
я  интерпретировал  классическую аллегорию  « Художник,  Модель  и Смерть ».

Кроме того,  я сделал  десятка три  небольших  графических  вещей,  используя
давно освоенный мной эффективный приём - на целый лист картона я наливал 
и набрызгивал краски,  добиваясь насыщенной декоративной фактуры,  а затем,
нашедше среди пятен  зародыши образов  и развив их  несколькими  штрихами, 
кадрировал в рамку  и вырезал,  получая из одного абстрактного полуфабриката
серию  фигуративных миниатюр.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Не все коллажи  вошли в алтарь « Кораблекрушение »,  какие-то предпочитали
независимое  существование  и обрели  статус  и оформление  самостоятельных
настенных и настольных скульптур.

Плоды  двухмесячного труда,  по моему мнению,  составили  совсем  неплохую
экспозицию для отдельного зала  любой галереи,  способную привлечь публику
и, самое главное,  внимание компетентных критиков.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Я не пожалел времени,  профессионально развесив работы на стенках спальни,
обращённой  в художественную  мастерскую,  и остался  доволен  результатом.

Мои глазастые композиции показали себя  крайне  полезными  для организации
пространства выставки на такой ограниченной площади,  и почти гипнотически
притягивая взгляд,  размещённые в правильных точках,  принуждали переходить   
в  заданном  ритме  и  должной  последовательности  от  экспоната  к  экспонату.

Я подумал,  что  для  выставочного  зала  нормальных  размеров  потребуется
больше этих  фосфоресцирующих  указателей,  и семейство придётся кормить
недельки с две  кальмарами в разных видах,  чтобы  запастись  глазами  впрок.

Внутренние стенки квартиры  представляли  собой  тонкие  пустотелые  панели
сухой штукатурки,  и картина в раме,  подвешенная  на одном гвозде,  норовила
немедленно  выдернуть его с мясом,  и укрепить её,  осторожно подбивая гвозди
под нижнюю кромку багета,  было невозможно  без посторонней помощи.

Особенно  хлопотной  оказалась развеска  самых крупных вещей  под потолком,
и всё  мои  домочадцы  приняли  участие  в процессе,  даже Павлуша,  которого
попросили  внимательно следить  за тем,  куда папа  кладёт  молоток,  ножницы
и моток верёвки.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

В угаре трудового энтузиазма  ударникам  изменило  чувство  времени,  однако
к полудню,  по традиции,  явился Роман  с полбутылкой смирновки и закуской.

Увидев учинившийся хаос,  он поставил  приношение в холодильник  и вышел,
и через  минуту  приведя  Мирру,  вместе  с женой  сходу  включился  в  работу.

Вскоре за тем  к нам постучали,  и в открытую дверь  впорхнула Кори,  которая
тут же  принялась  огромной  птицей Рух  носиться  по  спальне,  живо  подавая
Роману  полотна,  так  что  мне оставалось  лишь  указывать,  куда  их  повесить.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~
В столько рук  мы споро  закончили  дело,  и Кори  уехала,  но только  для того,
чтобы вернуться  с двумя  корзинами  роз  и водрузить их  у входа  на выставку.

Мы между тем  накрыли стол  а ля фуршет,  и  Роман,  произнеся  пышный  тост,
провёл для Кори и остальных  весьма  толковую  первую экскурсию по выставке,
объяснив  символику произведений  и сравнив меня  со  многими  выдающимися
художниками прошлого.

Кори,  пригубив  рюмку  коньяка  и  надкусив  золотое  яблочко,  экспансивно
восхищалась  всем,  восклицая: « Русская  выставка ! Превосходно ! Чудесно ! »
и я  чувствовал себя,  в некотором роде,  именинником.

Хотя у въезда в «Дубы »  стоял большой стационарный плакат,  изображавший
план апартментов  с указанием  номеров  квартир,  я  не поленился  нарисовать
в нескольких  экземплярах  карту  подъездов  к своей резиденции  и отправился
за магистраль  приглашать на вернисаж  галерейщиков.

Том и Лиса  снова  встретили меня  очень  мило,  и услышав  краткий перечень
произведенного мной  с момента приезда,  удивились  моей работоспособности
и поздравили  с удачным началом.
Я вручил им  карту « Дубов »,  хорошо  видимых  из  окон  галереи,  и спросил,
когда они смогут  ко мне приехать.

Том  улыбнулся  и  развёл  руками,  предложив  мне  самому  назначить  время,
и я ответил, что лучше всего мастерская освещена в полдень,  и обстоятельства 
заставляют меня торопиться,  и я буду очень рад,  если визит  состоится  завтра.
Том  энергично изрёк: « Да-да, конечно, конечно ! »  и похлопав меня по плечу,
проводил до дверей галереи.

Совершенно  аналогичный  разговор  произошёл в « Эсмановском  искусстве »,
и я,  узнав,  не помешает ли присутствие Тома,  пригласил покладистую мадам
на то же время назавтра,  собираясь  устроить маршанам,  по русской традиции,
приём  с экзотическим для них  угощением.

Роман вызвался помочь,  и с утра притащив мантовницу,  принялся колдовать,
и к полудню  апартмент наполнился  пряными и острыми  ароматами Бактрии.
 
Но  галерейщики  не  приехали  ни  вовремя,  ни  через час,  и  нам  пришлось,
призвав  женщин и детей  на помощь,  срочно съесть  остывающий  деликатес
и зарядить  свежую порцию  дивно удавшихся мантов;  повар с удовольствием
выслушивал  заслуженные комплименты,  и участники застолья  почти забыли,
по какому поводу  затеян пир.

Гости, однако ж,  не появились  вовсе,  отчего хозяева,  неоднократно обновлявшие
запасы  не  терпящей  подогрева  пищи,  варварски  перегрузили  желудки  к вечеру.

На  другое  утро,  вставши  с тяжёлой башкой  и в довольно  кислом  настроении,
я, медленно ворочая чугунными мозгами,  пытался понять,  где  допустил  промах.

Я чувствовал,  что преступил  какие-то  неизвестные мне  правила,  и вспомнил,
как  три  платиново-бело-золотые  девушки  многозначительно  переглядывались
у меня  за спиной,  когда я  приглашал  их  мадам  ненадолго  заехать  в  « Дубы ».

Рыженькая Лиса  излучала  сверхъестественную  радость,  а старая  леди  и Том
оба приняли мои предложения поспешно, с излишне подчёркнутой готовностью
и ни на минуту  не задумавшись.

Также  и жесты их порой  странно  не соответствовали  смыслу  произносимого,
и, похоже,  маршаны в разговоре со мной пользовались неким  птичьим  языком,
состоящим из намёков и недомолвок.
Поразительно,  но,  кажется,  они полагали,  что и я,  иностранец,  владею  этим
эзотерическим  средством общения !
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Так и не родив  приемлемого объяснения поведению галерейщиков,  я решил
пересечь  Университетский  проспект  и  выяснить  в чём же дело  самолично.

Том,  по-видимому,  не ждал  моего визита,  и мне даже  ненароком  почудилось,
будто круглое лицо толстяка  побледнело и вытянулось,  впрочем,  ни на минуту 
не переставая  улыбаться.

Сразу выслав из помещения Лису,  он рассыпался  в пространных  извинениях
за вчерашнее отсутствие,  оправдываясь непредсказуемым наплывом клиентов
и сетуя  на  невозможность  оповестить меня  о том  по телефону,  поскольку я
не оставил ему  никакого номера  для связи.

Я в свою очередь  извинился,  признав своё упущение,  и спросил,  не лучше ли
мне самому занести ему  несколько работ,  но если  такое  почему-то не принято,
не мог бы он сказать мне об этом прямо, без экивоков,  ибо я в Америке новичок
и совершенно не знаком ещё  с обычаями,  равно  и со многими  нюансами языка.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Здесь Том  на долю секунды  задумался,  позабыв  о своей  неизменной  улыбке,
уголки рта его опустились  и сияние зубов  погасло,  однако  аккуратные  усики
не шелохнулись,  как будто росли не из губы,  таинственным образом оставшись
в положении  перевёрнутого полумесяца.

Затем  улыбка  вернулась  на  её   законное  место,   и  галерейщик  воскликнул:
« Да-да,  я могу понять,  о чём  ты  говоришь.  Мои  мать и отец  тоже  родились
в Европе,  и мне много рассказывали о Чехии,  откуда их привезли подростками,
и  у них  тут  хватало  проблем,  из-за  акцента  и  прочего.  Моя  семья  держала
пекарню в Нью-Йорке,  тугом  городе,  и дела там  вести  тяжело.  В этой стране
всякому  жителю,  иммигранту  тем более,  нужно набить  хорошую кучу шишек,
да попотеть как следует,  прежде чем встать на ноги. »
Он  посмотрел  на часы  и бросил:  «  О-кей !  Приноси  картины  через  полчаса,
только точно,  ни раньше,  ни позже. »
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

В  мастерской  мне  пришлось  по-быстрому  вытащить  из багета  два полотна
и упаковать несколько небольших  настольных скульптур.
Помню, я выбрал вещи попроще,  адекватно воспринимавшиеся изолированно: 
птиц на ветках дерева  и каменистый горный пейзаж.

Придя в галерею,  я никого  не  увидел  в зале,  но маленькая  боковая  дверца
была открыта и Том позвал меня откуда-то из глубины.  Двинувшись на голос,
я зашёл  в полутёмную и тесную каморку,  где хозяин  сидел за широким бюро.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Освещение никуда не годилось  ни для какой живописи,  зато глазастые коллажи
крайне  эффектно  выглядят  в подобном  сумраке.  Я стал доставать скульптурки,
намереваясь  поставить их  на  пустую  столешницу,  но  Том,  неожиданно  издав
короткий вой,  отшатнулся  и погрузил  правую  руку  в выдвинутый  ящик  бюро,
а манием левой  послал меня  к табурету  у противоположной стены.

Я торопливо отошёл туда и остановился,  ожидая дальнейших указаний,  и Том
корректно  попросил меня  расставить принесённое  на табурете  и рядом с ним.
~~~~~~~~~~~~~~~~~
Я кое-как  разместил  там  свои  произведения,  и  галерейщик,  не  поднимаясь,
бросил взгляд на них издали  и произнёс: « Великолепно !  Русское искусство ! »,
а потом добавил: « К моему  сожалению, « Мастерская  изящного »  не  продаёт,
не покупает  и не занимается экспертизой  предметов  этнических культур,  но я
позвонил   мадам  Эсман,   и  она   согласна  тебя  принять.  Подожди  немного. »
Он снял трубку телефона  и через  одну  минуту  подтвердил - да,  мадам  готова
увидеть меня  прямо сейчас,  и пожелал автору  всяческого успеха.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Три грации в стиле ретро  встретили меня  у входа галереи,  покинув прилавок,
и я отметил  их стройные ножки  и золочёные лодочки на шпильках.
Их  сопровождал  угловатый  верзила  в чёрном  костюме  и галстуке,  которому
девушки представили меня так:  « Альфред,  это Грегори,  художник из России. »

Альфред  очень  крепко  пожал мне руку  и,  отобравши у меня сумку и картины, 
встал за моей спиной,  и четвёрка построилась правильным ромбом вкруг автора
и препроводила гостя,  как они сообщили,  в  « ателье  владелицы  предприятия ».
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Старая леди,  подобно Тому,  приняла меня  сидя  за столом,  однако в светлой 
просторной  комнате,  лаконично обставленной  конструктивистской  мебелью.
 
Перед ней  стоял компьютер с принтером,  и она  бойко  била  сухими  пальцами
по клавишной доске. Она кивнула нам,  не прерывая своего занятия,  и спросила,
есть ли у меня какое-либо  удостоверение личности с фотографией.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Я ответил,  что не захватил с собой ничего,  и мадам попросила продиктовать
моё полное имя и фамилию.
Затем она кивнула Альфреду  и тот,  запустив лапищу в сумку,  извлёк оттуда
одну композицию  и показал хозяйке.
 
Мадам ещё раз кивнула,  и верзила развязал полотна  и поднял оба в воздух,
после чего  аккуратно  увязал  их  снова  и  возвратил  вместе с сумкою  мне.

Галерейщица  тем  временем  исполнила  пассаж  на  клавиатуре,   и  принтер
мигом отстучал  гербовой  лист,  который  на  лету  цапнула  девица  и сунула
в мой карман,  так как руки мои были заняты.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Я пребывал в состоянии « грогги »,  и Альфред,  загородив своим телом хозяйку,
растопырил предо мною ладони и произнёс: « Сэр ?  Сэр ?!! »,  оттесняя к двери,
где  триада  харит  профессионально  ловко  подхватила  любителя  под  локотки,
ласково воркуя: « Пойдём,  пойдём »,  и вместе с ними  эскортировал  художника
на выход  в прежнем порядке.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Отойдя  немного  от  галереи,    я  прислонил  картины  к  фонарному  столбу
и достал из кармана  письмо на бланке компании  с эмблемой  в виде буквы S,
обвивающей  связку кистей.

« Дорогой  Грегори  Йетесеккер ! - гласил документ, - Благодарим  за решение
использовать услуги  « Эсмановского искусства »,  бизнеса,  свыше сорока лет
удовлетворяющего  все эстетические нужды  Джексонвилла !

Произведения,  которые Вы доверили оценке наших экспертов,  по их мнению,
обладают характерными чертами  русского творчества  второй половины XX в. 
и имеют определённый потенциал сбыта  в городе Нью-Йорке штата Нью-Йорк.

Пожалуйста,  выпишите  чек  или  денежный  перевод  в размере  139 долларов
на имя нашей фирмы ( далее следовал точный адрес ).

Ещё раз благодарим за Ваш выбор.
Искренне,
Сониа Сабрина Эсман,  Президент. »
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Так закончилась  моя первая попытка  обеспечить себе приработок посредством
своего изобразительного искусства. 
Должен сказать,  последующие оказались успешней  с финансовой точки зрения
и приносили мне  нужные  пару-тройку  сотен зелёных  в критические  моменты.
Всё же  эта  видимая неудача  стоила  неизмеримо  больше  их,  преподав  автору
несколько  крайне полезных ему  уроков.

Конечно,  я не выносил  предлагаемых  вниманию Читателя  заключений  сразу
в категорической форме на основании только вышеизложенного опыта,  однако
дальнейшая жизнь  много раз  подтверждала  верность  моих начальных догадок.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Урок № 1:  в деловом разговоре американцы  никогда  не  отказывают  впрямую.
Более того,  в глаза собеседнику  не принято высказывать  никаких соображений,
способных обескуражить  или просто расстроить его.
 
Это считается  элементом  культуры  общения,  но,  скорее всего,  продиктовано
заботой о личной безопасности,  поскольку в стране,  где каждый житель вправе
носить  оружие,  нередки  случаи,  когда  разгневанный  посетитель  учреждения,
теряя над собою контроль,  выпускает пулю,  а то  и целый  магазин  в отказчика.

Выяснять  истинную реакцию  на просьбу или предложение  следует с помощью
телефонных звонков  или  в письмах;  несколько  односторонних  отсрочек  дела,
извиняемых  явно надуманными причинами,  сообщат  аппликанту  о тщетности
предпринимаемых им усилий.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Урок № 2:  новые контакты  налаживаются  лишь по представлению  знакомых.
Патрон должен иметь неформальный интерес в рекомендуемом,  исключающий
какую-либо  материальную  подоплёку его ходатайства.

Знакомства  подобного  рода   являются  непременной  компонентой  каждого
жизнеспособного начинания  и целенаправленно  завязываются  дебютантами
в клубах или церквях ( синагогах, мечетях ).
 
Для меня роль первого покровителя по собственному почину  исполнил Том,
которому я,  не умышляя  и не подозревая  того,  вероятно,  напомнил  чем-то
его чешского папу.

И к уроку №1  уместно заметить,  как он,  очевидно,  зная  мадам  превосходно,
всё же счёл необходимым  в последний момент  подтвердить моё рандеву с ней
по телефону её оффиса.

Урок № 3:  русских боятся.

За сорок лет холодной войны  средства массовой информации США  преуспели
в создании образа кровожадных  « красных »,  да и сейчас они - главные  злодеи
большинства  детективных фильмов и телесериалов.

Постоянно  раскрываемые  грандиозные  аферы   выходцев  из  бывших  частей
развалившейся гнилой Империи также способствуют закреплению этого страха
в подсознании средних Джона и Джейн Доу,  страдающих  острой ксенофобией
вследствие  радикально менявших  лицо страны пионеров,  начиная с XIX века, 
ирландского,  еврейского,  итальянского,  южноамериканского,  филиппинского,
кубинского, арабского  и других  иноплеменных нашествий.

Проанализировав реалии здешней жизни,  уясняешь,  в чём  причина  причин 
легковесности  обещаний и заверений,  эфемерности устных договорённостей,
или обратной пропорциональности числа одобрительных кивков интервьюера
к баллам,  выставляемым вам за ответ в блокноте  вашим улыбчивым виз-а-ви.

Отнесён  джексонвилльскими  маршанами  к  « типично  русским  художникам »,
я воспринял их суждение с изрядной долей юмора,  сочтя его просто следствием
прискорбной  неосведомлённости  провинциалов.

Ибо  на самом деле  моя  манера  живописи  -  изобразительный  экспрессионизм,
рождённый в Норвегии  и по причине своей импульсивности  чуждый склонному
к формальным  конструктам  имперскому  менталитету  не  меньше,  чем коллажи
из  кокосовых  скорлуп  и сущёных  кальмарьих  глаз -  израстила скудные всходы
на  обычно  восприимчивой  почве  моей родины,  да и те  регулярно выпалывали
блюстители  эстетических  табу  режима  под грозный  аккомпанемент  обвинений
в  « западничестве »  и  « безродном  космополитизме ».
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Вообще,  начиная  со  времён  Возрождения,  всякое  художественное  течение
никогда не замыкало себя  в границах  одного государства,  а распространялось
на весь ареал данной культуры,  неизбежно просачиваясь  через  политические, 
этнические, религиозные  и прочие дамбы.

Даже супер-эксперт  не  возьмётся  определить  по  стилевым  особенностям
страну происхождения полотна работы анонимного мастера,  если он только
не принадлежит к окружению эпигонов  кого-либо из известных.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Когда  ж  я  посетовал  Кори,  пожаловавшись  на  смехотворное  невежество
галерейщиков периферии,  девушка  позволила себе  со мною не согласиться.

Она  слышала  о русском  искусстве   на  курсах  в колледже,  и  хотя  не  может
сформулировать его отличительные черты,  совершенно определённо  чувствует
в работах моих  качества,  не присущие  привычной тут изопродукции.

Она не искусствовед,  самой ей затруднительно аргументировать своё заявление,
к счастью,  в городе именно сейчас  пребывает известная  « Редкостная  сделка »,
и стоило бы подвергнуть мои произведения  инспекции этой достойной и весьма
авторитетной,   несмотря  на  её  демократическую  общедоступность,  комиссии,
которая,  как она уверена,  подтвердит  её скромное непрофессиональное мнение.

Я  уже  замечал  в программе  упомянутое  Кори  шоу,  резко  выделявшееся
на фоне хроники происшествий,  заполнявшей канал местного телевещания,
и представлял,  о чём  ведёт речь волонтёрка.

Множество  американцев  избрали своим  хобби  субботне-воскресную охоту
на  гаражных  распродажах,  с чьей помощью  владельцы домов  избавляются
от залежей  не используемых  в хозяйстве  вещей.  Однако  большинство  тех,
кто приобретает за гроши  потенциально коллекционные предметы,  не имеет
знаний,  необходимых для их верной рыночной оценки,  и потому существует 
компания,  представители которой   кочуют с телешоу  постоянно по Штатам, 
проводя  бесплатную экспертизу  чего угодно  для всех желающих.
~~~~~~~~~~~~~~~
Качество этой экспертизы  превыше всяких похвал,  причём  объективность её
гарантируется  принципиальным неучастием компании в процессе реализации
оцениваемых  объектов;  прибыль  же  ей  обеспечивается  за счёт  только  шоу,
глубоко затрагивающим  сердца членов  "нижнего среднего класса"  историями
мгновенного  фантастического обогащения подобного ему работяги,  живущего
в том же  городе,  и возможно,  даже  соседа,  купившего  за несколько  даймов
кусок  резного  дерева,  служивший знакомому  засовом  для  чердачного  люка
и оказавшийся  частью личного ритуального весла последнего монарха Гавайев, 
отчего,  получивши  сертификат экспертов,  этот  обломок  принёс на аукционе 
без малого  три четверти миллиона !
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Я охотно принял  предложение Кори,  лишь  настаивая  на точном  соблюдении
заранее обговорённого  регламента предстоящей акции,  призванного устранить
из процедуры оценки произведений  все намёки на национальные корни автора.

Кори  сама  предоставит  мои  работы   на  суд  экспертов,   используя  легенду
о том,  что купила их  в страшных попыхах  на распродаже  по случаю переезда
и,  не имея  в то время  возможности  побеседовать с хозяевами,  не располагает
ни  малейшей  информацией  о своём приобретении.
 
Ей  хотелось  бы  знать,  откуда  родом  привлёкшие  её  предметы  и ценны  ли
настолько,  чтобы оправдать  усилия и расходы по розыску прежних владельцев
и выяснению  происхождения  вещей,  без  чего  они,  разумеется,  не  подлежат 
выставлению  на аукционных торгах.
Я буду  отираться вблизи  и подслушивать разговор,  а Кори  не  должна  давать
повода  заподозрить её  в знакомстве со мной.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Девушка согласилась  исполнить роль  в невинной мистификации,  тем более,
задуманной  отнюдь  не с какой-то  корыстной  подоплёкой,  но  единственно 
ради установления истины,  и я выбрал для показа искусствоведам  аллегорию
« Художник,  Модель  и Смерть ».

Это полотно,  как и все мои работы в Америке,  я подписывал монограммой
из двух своих  латинских инициалов « G.Y.»  и не датировал,  и если  в нём
и присутствовало влияние великих прошлого,  то только  Дюрера и Пикассо.

И стараясь  окончательно запутать следы,  автор отобрал несколько коллажей,
где применял  сугубо местные материалы -  с пристальными  очами кальмаров
и обломками тропических раковин  в мохнатых кокосовых лодочках.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

На время гастролей в городе  шоу  снимало помещение  у « Братства Солнца »,
сообщества врачей-педиатров,  объединённых,  как объявляла доска на фасаде,
с целью оказания бесплатной помощи детям из неимущих семей,  получившим
тяжёлые ожоги и переломы.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Сфинксы  в двойных коронах Египта,  на которых  раздували капюшоны кобры,
охраняли  вход  в здание,  украшенное  орнаментом  из  треугольников  и  звёзд
и колоннами  с капителями в форме  цветков папируса.

Джексонвилльская  ложа организации   именовалась  « Марокканская обитель », 
и  портреты  её  членов,  улыбчивых  мужчин,  к вечернему костюму  носивших 
алые  фески с кистями  и  кушаки,  заполняли  стены  лобби,  посреди  которого
стояла  бронзовая статуя  осанистого джентльмена  с бакенбардами  и в сюртуке,
держащего на руках  обнажённого мальчика лет шести-семи,  словно бы спящего.

Высокие пальмы в кадках  поднимали  плюмажи  до самой  стеклянной крыши,
струи воды  били  из лотосов  розового мрамора  и рассыпались  мелкой пылью,
чреватой  дужками  крошечных  радуг,  над  бассейном  с чёрными  черепахами,
в просторной вольере вальяжно прогуливались носатые птицы,  кажется, ибисы.

Мы с Кори  поодиночке,  но не упуская  друг  друга  из  виду,  она нагруженная
моей картиной и композициями,  я же,  как  опытный  конспиратор,  не  рисуясь
вовсе  налегке,  а неся коробочку  с чудом ускользнувшей от глаз таможенников
трофейной  пудреницей  жены  ( серебряное литьё,  вставка  эмали  с росписью ),
которую,  раз уж  выдался случай,  собрался оценить,  вступили в зал,  где текла, 
лавируя меж окружённых  софитами и камерами столов,  довольно  густая  толпа.

На шоу привозили любые вещи,  и вовсе не обязательно  старые,  но те,  в каких
подозревалась  коллекционная  ценность:  кроме  предметов  чистого  искусства - 
редкую мебель, посуду, игрушки, печатную продукцию, оружие, сувениры  и т.п.
 
Я увидал  японский меч  « катана »,  саблю конфедерата  и дуэльные пистолеты, 
сервский фарфор  и  глиняные  горшки,  курильницу  для  опиума,  пороховницу, 
африканские  магические  фигурки,  тотемный столб,  кожаную упряжь  и утварь
переселенцев-гугеноттов.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Иные были объявлены  позднейшими репликами,  но встречались  и  подлинники,
стоившие  целое  состояние,   вроде оцененного  в  двести  тысяч  первого номера
« Плэйбоя »  с чёрно-белой  фотографией  Мерилин Монро  на обложке,  конечно,
не нагишом,  как позже,  а целомудренно  чуть  раздвигавшей  коленки под юбкой.

Высоко  котировались,  в  несколько  десятков  тысяч,  плюшевые  мишки Тэдди
и куклы Барби пробных партий,  вышивки по канве  провинциалок-пансионерок,
напрочь  лишённые  прикрас  комоды  протестантов  и  их  керамические  сосуды,
из которых  торчат  головы,  руки и ноги  якобы  заключённых внутри  грешников.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Иногда  с какого-то места  доносился  взрыв  смеха  со вскриками  и типичными
взвизгиваниями - это сумма,  названная  экспертом,  во  много раз превосходила
ожидания посетителя.

Одна  рослая девица,  принёсшая  альбом  в сафьяновом переплёте,  воскликнув:
« Не  может  быть !  »,  просто  села  на пол,  сотрясаема  нервными  судорогами,
и к ней бросился  стоявший у дверей полицейский.

Живописью занимался  сухонький  беленький старичок,  скучавший в уголке.
При нас он осмотрел  только две работы - женскую  головку  на фоне  цветов
кисти американского прерафаэлита  и портрет мальчика  в « наивном » стиле
конца восемнадцатого века,  поставив  обеим  по скромные  полторы  тысячи.

На мою картину  старый хрыч  тоже  глянул  вполглаза  и,  к моему  удивлению,
тут же безапелляционно припечатал:  « Русское  искусство »,  а затем,  добавив:
« Нью-Йорк,  Нью-Йорк »,  сделал знак рукой,  отпуская Кори с миром.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Выдал  меня,  вероятно,  необычный  материал  -  яичная  темпера,  заключил  я,
но утешительная гипотеза  потерпела  крах,  когда Кори получила  тот же отзыв
у эксперта  по трехмерному искусству,  дамы  сложения Юноны,  коей принесла
мои  коллажи  из  кальмарьих  глаз,  тропических  раковин  и  кокосовых  орехов - 
Боже,  откуда ж  и в малых сих  всем известный  спиральный дух ?!!

Кори  победно  посмотрела  на меня  и,  уже не скрывая  наших отношений,
мы направились вместе  к столику  ювелиров  оценивать  пудреницу  жены.

Крышка  её  представляла  собой  миниатюрную  копию  на  эмали  фрагмента
« Почитания Помоны » Якоба Йорданса в обрамлении из полных яблок ветвей.
« Немецкую штучку » после войны  привёз  отец Галины  в подарок её матери,
однако  изготовлена  она была,  скорее всего,  не в Германии.

Эксперт  разглядел в лупу  крошечное клеймо,  определив его как бельгийское,
и заключил,  что на американском аукционе пудреница принесёт сотен восемь,
на европейском - больше.

Отойдя,  Кори предложила мне за неё  четыре  сотни  наличными,  напомнив
о пятидесяти  процентах  комиссионных,  взимаемых  аукционерами,  а также
о неизбежных  налоге и страховке,  и я,  поблагодарив,  пообещал волонтёрке
в скором времени  сообщить ей ответ,  испросивши  согласие жены на сделку.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Век живи,  век учись.  С ума сойти,  особое  течение  современного искусства,
именуемое здесь « русским »,  существует  в природе,  и ваш  покорный слуга, 
не ведая  о собственной  сопричастности  сему - его  типичный  представитель !

И,  беспрецедентный  случай в истории,  определяется  оно  вовсе  не  стилем,
но чем-то другим,  принципиально отличным,  чему ещё надо  найти название.

Теперь,  неоднократно встретивши  упомянутую  классификацию,  я начинаю
понимать,  по какому такому признаку  западные искусствоведы валят скопом
в одну категорию   « русские  нон-конформисты »   столь  внешне  непохожих
сюр-  и  фото-реалистов,  абстрактных   и  изобразительных  экспрессионистов,
символистов,  примитивистов,  супрематистов  и опт-артистов,  умудрявшихся 
произрастать и работать  за ничуть  не символическим  « железным занавесом ».
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

В советские времена всякий товар  обязан был пройти через некий процесс
официального одобрения,  олицетворявший  неусыпную заботу государства
о каждом члене общества.

Это  незыблемое  правило  распространялось  и  на  произведения  искусства,
показателем качества коих  служила  насыщенность  утверждёнными  идеями,
выраженными  в стандартной,  легко воспринимаемой форме,  за чем следили
многочисленные  « художественные  советы ».

Не желавших  или  не способных  удерживаться  в строго предписанных рамках
не допускали к профессиональному образованию  и государственной кормушке,
однако не преследовали до тех пор,  пока они не искали широкого рынка сбыта,
довольствуясь  кругом поклонников,  растущим  за счёт молвы о гонимом гении,
устраивая  вернисажи  по  квартирам  знакомых,  в учреждениях,  а иногда  даже
и  в предназначенных  для  того  специальных  залах,  исхитряясь  примазываться 
к повсеместно  культивируемой  и  поощряемой  « народной  самодеятельности ».

Дитя  дотоле  не  виданной  социальной  модели,  « квартирное  искусство »
составляло поистине  абсолютно  уникальное  явление.
Радикальные  реформаторы  стиля,  типа  Ван-Гога и Модильяни,  из-за того
не снискавшие признания при жизни,  что и привело обоих к ранней могиле,
всё же имели в виду  какого-то покупателя,  который  и стал  их приобретать
вскоре после смерти творцов,  несколько  обогнавших время.

К самым смелым новациям  привыкают,  манифесты  об окончательном  разрыве
с буржуазной  культурой  попадают  на архивные полки,  и  эпатажные  чашечки
кверху мехом,  дохлые крысы,  менструации и писсуары на пьедесталах занимают
почётное место  в частных коллекциях и музеях.
Мы же осознавали - нам выход на рынок  запрещён общественным строем  навек,
и это изменяло  всю систему мотиваций художника  в корне.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Освобождённое от пут меркантильных соображений,  наше  созидательное  эго 
могло погружаться  в прельстительные и отталкивающие  пучины подсознания,
недоступные тому,  кто мысленно  примеряет свою картину  на стену особняка
благополучного потребителя.

Тщательно отобранные немногие,  поминутно рискуя потерять из виду вожака, 
дерзали сопровождать нас туда,  где одним  усилием  воли  мы  творили  миры,
чужеродные  оставшемуся на поверхности  отечеству,  светлому  и воздушному.
И,  возвращаясь обратно,  мы чувствовали себя,  как боги.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Передо мною  женский портрет  моей собственной работы.
Писал  я его  не с натуры  и даже  не  имея  никаких  намерений  отразить  в нём
черты конкретных личностей,  просто « создадим женщину ».
Показана  она  анфас,  по  грудь,  в масштабе  несколько  крупнее  естественного.
На  персонаже - декольтированное  бело-палевое платье,  отделанное  кружевами,
и широкополая  шляпа с перьями.

Глаза дамы  различаются  цветом и тоном,  правый  гораздо  темнее  левого,
оба лишены зрачков,  а радужки их едва намечены,  отчего зрителю кажется,
будто  портретируемая  смотрит  прямо  на  него  не  отрываясь,  независимо
от его положения  относительно плоскости холста.

Фактура  полотна,  шероховатая  и  испещрённая  пятнами  смутных  очертаний,
всюду  матовая,  кроме  выделенных блестящим лаком  глаз  и улыбающихся губ,
которые  через  некоторое  время  начинают  словно бы  парить  перед картиной,
воспринимаясь вне фокуса,  а внимание переключается на фон,  приобретающий
глубину  пейзажа;  тулья  шляпы  чудится  горою  на  горизонте,  перья  над  ней -
облаками,  волосы - водопадом,  кружева  на вырезе платья - растениями,  но они
лишаются  всякой  вещественности  при попытке  более  пристального  изучения,
провоцируя  на  неосторожный  шаг  вперёд,  и  тогда-то  овальное  пространство, 
ограниченное  абрисом лица  и обрамлением  пепельных локонов,  проваливается, 
как полынья,  открывая  бездну,  клубящуюся паром.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Подобные « эффекты  совмещения »,  порождаемые  расторможенной  подкоркой,
когда  плотская  компонента личности  подразумевает  и творит  одно,  а духовная
из  того  же  материала -  совсем  другое,  весьма  типичны  для  произведений  тех,
кого  вместе  с  автором   объединяют  в  категорию  « русские  нон-конформисты ».

Вполне  вероятно,  именно это качество  и будет положено  краеугольным камнем
в основание  теоретического  анализа  течения,  которым,  впрочем,  у меня сейчас
нет  никакого желания,  ниже  практической возможности  заняться.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Произведения  такого  рода,  как  описанный  выше  портрет,  весьма  сложно
экспонировать,  ибо  они  не терпят  соседства картин  других авторов  и даже
иные создания своего творца  переносят с трудом.

Нелегко им найти подходящее место и в жилом помещении,  и если кто-нибудь
изредка  решался обзавестись  подобной неортодоксальной работой,  то обычно
для развески её приглашал на дом  самого художника,  где бедняку приходилось
порой учинять  полную перестановку мебели,  процедуру  нервную  и не всегда
безропотно переносимую  семьёй поклонника.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Но картины  проявляли свои  почти мистические свойства,  будучи  вывешены
в небольшой комнатёнке,  причём,  насколько  возможно  плотнее,  желательно,
закрывая все стены  от пола до потолка.

Тем  создавались  иллюзия  погружения  в заповедный  мир  творящей  личности
и  особая  атмосфера,  привлекавшая  элитную  публику  со  всех  концов  города.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Вернисажи типа обои без перерывов шли у каждого неофициального художника
и,  оставаясь на одной квартире  подолгу,  не имели нужды  в печатной  рекламе.

Посетители  приходили  со  своей  выпивкой  и  закуской,   из  остатков  которых
вечером собирали  обильный стол  и устраивали  пирушку для всех.  После ужина
включали магнитофон,  танцевали  и уединялись  группками  и парами  для  бесед 
( что некогда и мне помогло сблизиться с очаровательной журналисткой Галиной ).

Воспою ли,  о муза,  песнь советской богеме  и её сборищам в неафишируемых
квартирных клубах,  этим  раскованным суарэ  с разговорами далеко заполночь,
провожаниями  и поцелуями  в тёмных парадных.

Кружок почитателей,  обращавшийся вокруг персоны  вашего покорного слуги, 
состоял  из актёров и актрис,  режиссёров,  литературной братии,  оформителей
и, разумеется,  всякого рода  научных  сотрудников.
Имперский  режим  порождал  несметное  число  людей  творческих  профессий,
совершенно непредставимое  при рыночных отношениях.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Как  упоминалось  ранее,  десятилетие  я  провёл  в  Самаре,  тогда  Куйбышеве,
городе с тем же,  что и Джексонвилль,  населением  и не менее провинциальном, 
и оттого  их удобно сравнивать.

Если фундаментом  духовной жизни Америки  служат  церкви,  то в Империи
аналогом тому  были  театры.
Каждому  областному  центру,  в том  числе  и Куйбышеву,  полагалось  иметь
как минимум,  четыре театра - драматический,  оперный,  кукольный,  детский,
а также  цирк  и  филармонию.  В союзных республиках  и автономиях  к этому
ещё добавлялся театр,  играющий  на национальном языке.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Кроме того,  существовали многочисленные  сцены и дворцы спорта,  постоянно
принимавшие гастролёров,  и несчётное количество  любительских  коллективов,
оплачивающих услуги  профессионального  режиссёра,  костюмера,  осветителей,
бутафора, гримёра  и художника-декоратора.

Присовокупите сюда же балет,  непременно содержащийся при оперном театре,
равно  и  народные  хоры,  ансамбли  песни  и  пляски,   классические  капеллы
и прочее.

Ничего  подобного  нет  в  Джексонвилле,  чья  единственная  сцена  занимает
неказистое старое помещение,  где  раз в году  заезжая сборная труппка ставит 
адаптацию  для  минимального  состава  какого-нибудь  ископаемого  мюзикла.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Театральное  искусство  расценивалось  как  средство  воспитания,  и  потому,
щедро финансируясь,  подвергалось  наижесточайшей цензуре.
Но  можно ли  контролировать  жесты и мимику актёра  и общепонятные,  хотя
столь сложно  формализируемые  интонации,  умелым  употреблением которых
опытный лицедей  привносит желаемое  скрытое содержание  во всякий  текст ?

Отточивши  до поразительной остроты  технику иносказания,  совковые театры
породили плеяду  замечательных мастеров,  магнетизировавших  зал,  наперекор
произносимым ими словам,  эманацией некоего  загадочного излучения.

Люди подмостков,  имея  способности  манипулировать  эмоциями толпы,  всегда
мнили себя угрозой правящему режиму,  и, катализируя собою брожение в богеме, 
насыщали этот продукт общества  терпким духом бунтарства.

Заботясь  о создании  атмосферы  вечного праздника  не  только  на  досуге,
но и в рабочее время,  партия в своих уложениях,  обладавших силой закона,
предусматривала на каждом предприятии  содержание малотиражной газеты
и комитета  радиовещания.
 
Такая политика также порождала  обширный клан богемы - армию мелких
профессиональных журналистов,  которых  в капиталистическом обществе
можно перечесть по пальцам.

В Джексонвилле выходит  одна городская газета,  а фирмы,  даже крупнейшие,
спокойно обходятся  небольшими информационными листками,  издаваемыми
самими сотрудниками  между делом.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Исходя  из  той  же  идеи,  предписывалось,  дабы  на  любом  заводе,  фабрике,
в конторах,  колхозах,  совхозах,  в интерьерах,  экстерьерах,  просто  на улицах
присутствовала бы  в обилии,  а к торжественным  датам и событиям  особенно,
наглядная  худагитация: лозунги,  плакаты,  стенды,  бюсты и портреты  вождей
и членов политбюро, доски почёта, диаграммы достижений,  призывы  и прочее,
что пекли  непременно входившие в состав каждого предприятия  изомастерские
и шатавшиеся шарагами по просторам Империи  вольные оформители-грабители.
Читателю ясно - этой  категории  населения  в Джексонвилле  нету  и  не  бывало.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

И, наконец, четвёртый отряд,  куда входил и автор,  получал заработную плату
в  многочисленных  институтах  -  академических  и  научно-исследовательских.

Последние  плодились  поистине  в геометрической  прогрессии,  по мере того,
как перед страной  вставали  всё  новые  экономические  и социальные  задачи,
каждая  из которых  сейчас же  давала импульс  потоку оригинальных проектов
решения  конкретной  актуальной проблемы.

Однако советские учёные мыслили широко,  никогда не замыкая исследования
в рамках  сиюминутных нужд,  и государство  привычно  изыскивало  средства
для разработки направлений,  рассчитанных  на далёкую перспективу.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Вообще,  партийное руководство,  освободивше  самоё себя и общество  из тенёт
обветшалого религиозного сознания,  свято верило  в безграничные возможности
человеческого  разума  и  материалистического  научного  мировоззрения,  уделяя
пристальное  внимание  воспитанию молодёжи  в таком же духе.

С  этой  целью  при  всяком  высшем  учебном  заведении   содержалось  море 
обладавших замечательно разнообразной тематикой  карликовых лабораторий,
призванных на практике  прививать студентам  вкус к науке.
В этих местах кормилась ватага  совершенно свободных естествоиспытателей,
не подчинённых диктату  промышленников и/или военных.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

В Штатах  буквально  каждый  грош,  изъятый  из кармана налогоплательщика,
расходуется  под  пристальным  наблюдением конгрессменов,  переизбираемых,
при ожесточённейшей конкуренции,  раз в два года  и вынужденных постоянно 
отчитываться  перед  избирателем,  которому  не  объяснишь,  зачем  ему лично 
финансировать открытие  самой  мелкой  из  элементарных  частиц,  к  тому  же
живущей  крошечные доли секунды.

Также и профессиональное образование  не  возлагает  на себя  ровно  никакой
воспитательной,  ниже общественной миссии,  а по деловому продаёт студенту,
за  его  кровные,  выбираемый  тем  определённый  набор  специальных  знаний.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Джексонвилль имеет  лишь два заведения,  где желающий может продолжить
обучение  после окончания  двенадцатилетней школы.
Первое  из них - городской  колледж,  предлагающий  сотни  вводных курсов,
разбитых на части и сравнительно недорогих,  во всевозможные  дисциплины,
от физики и психологии  до макраме и оригами.

Их используют,  чтобы повторить программу школы  и заполнить  её прорехи 
и для углубления самообразования или расширения горизонтов и ориентации.

Второе - так  называемый  местный  университет,  затерянный  среди  церквей
Университетского проспекта,  по своим размерам  и  по уровню  преподавания
никак  не превосходящий  техникума.
Разумеется,  в обоих не найти ничего непрактического, тем паче,  лабораторий,
занимающихся  свободным научным поиском.

Конечно,  и в США существуют  исследователи, художники, актёры,  но они
разумно  группируются  в известных  районах,  дабы  заказчик  и потребитель
знал заранее и определённо: все кинозвёзды - в Голливуде, новые постановки -
на Бродвее,  живые живописцы суть в городке Кармель  возле Сан-Франциско,
физики - в Массачусетсе  и так далее.

Обычай концентрации специалистов,  удобный для коммерции,  очень  пагубно
влияет  на характер  артистической натуры,  осуждённой профессией  прозябать
в условиях  жестокого  соперничества соседей  и до смерти  не снимать личины, 
соответствующей  стереотипу своей клиентуры.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

То  ли  дело  моя  светлой  памяти  богема,  средствами  массовой  информации
покойной Империи  пышно титулованная  « классом советской художественной 
и научно-технической интеллигенции » !

Она была  раскована,  великодушна  и присутствовала  в большом числе  всюду,
ибо партийные органы следили за тем,  чтобы народ и в провинции не обделяли 
словесной и наглядной агитацией,  поэтому спрос на людей сцены, оформителей
и журналистов  был везде постоянно высок.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Также  всемерно поощрялось  продолжение образования  после школы,  которое
мало того,  что всегда  оставалось  бесплатным,  ещё  и  обеспечивало  учащихся
важными  льготами - освобождением  от призыва  на воинскую службу,  жильём,
стипендиями,  скидками  на проезд  и питание.

В куйбышевских институтах - политехническом,  авиационном,  медицинском, 
архитектурном,  педагогическом,  связи  и других - обучались,  очно  и  заочно,
тысячи  и тысячи  студентов,  причём  закон  страны  предписывал  изыскивать
любому выпускнику место  соответственно  новоприобретённой квалификации 
сразу же  по окончании  учёбы,  из-за  чего  штатные  расписания  предприятий
добрую долю позиций  отводили инженерному составу.

Поэтому поток абитуриентов  не иссякал,  и конкурс на приёмных экзаменах
побуждал  государство,  с первых  его шагов  провозгласившее  своею  целью
просвещение населения,  раскидывать шире сеть высших учебных заведений,
удовлетворяя  тягу народа  к знаниям.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Академическому  институту   полагалось   иметь   исследовательский  сектор,
проводящий настоящие научные изыскания,  привлекая учащихся к решению
небольших прикладных задач,  и эта почва на просторах моей Родины  всегда
испытывала нужду  в свободных  экспериментаторах,  призванных  прививать
студентам  на практике  навыки  научного  мышления  и,  посредством  оного,
надёжно укоренять  в их умах  материалистическое мировоззрение.

И  однако  же,  такие  бесконечно  далёкие  от  практики  и педагогики  особи,
как автор этих строк,  пользовались  ещё большим спросом.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Дело  в  том,   что  правительство,   свято  веруя  в  необходимость  приложения 
научного подхода ко всякой сфере труда,  предписывало руководителям заводов,
конструкторских бюро, шахт, портов,  и вообще,  любых  крупных  предприятий, 
через  определённое время   пребывания  в  командной  должности  обзаводиться
степенью  доктора  каких-либо наук.

Степень эта присуждалась  Академией Наук Союза  или же союзной республики,
чьи традиции требовали исключительно серьёзной разработки  теории  процесса,
рассматриваемого  в объёмистом  опусе,  представляемом  соискателем  к защите.

Изготовление диссертации  для « самого »,  всегда обладавшего в его вотчине
властью царька,  делало дефицитного теоретика привилегированной персоной,
позволяя  диктовать  свои  условия,  чем я и пользовался  без зазрения совести,
с порога немедленно оговаривая себе абсолютно свободный  режим посещения
той « конторы »,  хозяину которой  продавал свою голову.
Я же  приобретал  у него  быстротекущее  и незаменимое  время,  прежде всего,
ради ничем не стеснённых  занятий живописью.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Я предпочитал погружаться в миры,  творимые подсознанием,  ночью,  а к утру,
перепачканный краской, засыпал на узком топчане или прямо на полу.
После  полудня,  вымывшись,  я отправлялся  в кафе  или пивную,  где встречал
своих друзей и поклонников,  также из числа  городской богемы.

Оттуда мы обычно шли  в лавочки  букинистов  или  на книжный  развал,  затем
в чудный парк  на берегу  реки  или  в ботанический  сад,  а вечером  собирались
на кочующей  по городу  выставке  моих произведений,  под которую  постоянно
и  безвозмездно  предоставляли  свои  жилища  и  дачи  самоотверженные  члены
нашего неформального клуба,  или, вернее,  братства.

У читателя,  не посвящённого  в таинства теорфизики,  абсолютно закономерно
возникнет вопрос,  когда  я  умудрялся  заниматься  работой,  приносившей мне
и моей семье  насущное пропитание.

Но  особенность  аналитического  метода  познания мира  заключается в том, 
что  хорошая  теормодель   должна  скрытно вызреть,   как  яблочко,  вначале
зелёное и неприметное среди листвы,  и лишь постепенно проявляющее себя
красными пятнами мыслей,  вдруг от вздоха Космоса возникающих из глубин
хитросплетений нейронов мозга,  словно из кроны древа.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Созреванию и воплощению идей в слова  помогают прогулки на свежем воздухе,
каковой эффект  заметили  ещё  философы  Древней  Греции,  оттого  создавшие
школу перипатетиков,  то же самое справедливо и в отношении стихов,  которые
автор сочинял с детства,  приучась всегда иметь при себе  карандаш с блокнотом,
куда заносил  удачные  строчки,  вперемежку  с формулами,  расчётами,  схемами 
и скетчами  чем-то интересных  физиономий,  поз  и деталей пейзажа.

Сему отстранённому  и едва ли не механическому занятию  не мешают,  а скорее,
способствуют  стакан-другой  доброго винца  под ароматный севрюжий растегай, 
шашлыки или чебуреки на веранде кафе,  летом  открытой,  зимой  застеклённой, 
с видом  на многоверстовую  набережную-променад  вдоль великой Волги.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

В ежедневных и почти ритуальных прогулках автора  сопровождал один,  редко
два или три  самых близких друга,  зато вечерами  его  окружала  пёстрая  толпа,
предоставляя  отдых  в преддверии  ночного  бдения  и  не  требуя  беспрерывно
исполнять роль  единственного  средства  развлечения,  поскольку  наша группа,
естественно тяготея  к своей  центральной  фигуре,  всё ж  никогда  не замыкала
её интересы  исключительно  на мне,  и кто только  не перебывал  у нас в гостях !

Барды,  певшие  хриплыми  голосами  блатные  баллады  под  гитарный  перебор,
поэты-сюрреалисты  петербургской  плеяды,  виртуозы  языка  и  тонкие  лирики,
и подтрунивающие  над  ними  москвичи,  грубияны  и ёрники.   Нередко  на суд
моего кружка  выносили  работы  другие  городские  неофициальные  художники, 
что иногда приводило  к эмоционально напряжённым дискуссиям,  но  неизменно 
кончалось  объятием  оппонентов  за столом  с речами  и  тостом  на  брудершафт.

В городе сосуществовало  не  менее  дюжины  объединений,  подобных  нашему,
но это  не создавало между ними  ничего  даже  отдалённо  похожего  на  борьбу,
ибо всякий из нон-конформистов  мог быть уверен,  что вокруг него непременно
и вне зависимости от стиля  соберётся  горстка  его  приверженцев,  достаточная
для организации выставок  и прочего,  а большего  и не требуется.

Поэтому  никто  из нас  не  попекался  о том,  чтобы  удержаться  на  волне
быстропреходящей моды,  выработке супероригинальных новых концепций
и даже  о закреплении найденной техники  и создании  узнаваемой  манеры,
кардинально меняя  творческое лицо  когда и как только захочется.

Также нас не пугали  возможные упрёки в подражательстве,  и мы  брали своё
везде,  где  находили,  от  икон  и лубка  до  смелых  абстракций  Кандинского -
роскошь,  не доступная  никакому коммерческому художнику.

Но  заимствуя  неограниченно,  мы  не  скатывались  в эпигонство,  поскольку
раскрепощённая подкорка  обязательно наполняла  любую внешнюю оболочку
нам одним принадлежащими  слоями глубинных ассоциаций.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Благотворна ли  свобода  от  потребителя  искусству  и самому  художнику? 
Таковой вопрос  муссировался  часто,  и  образ  творца,  заточающего  себя
в башне слоновой кости  ради подвига самопознания,  волновал философов
от начала времён.

Однако проблема  веками  оставалась  на  уровне  теоретических умозаключений,
пока не возникло  первое общество в мире,  практически запретившее его членам
торговлю  своими произведениями.

Кроме того,  впервые возгласив  официальную анафему  религиозному дурману
и храня  при том  должное уважение  к эстетическим  ценностям  Христианства,
государство  высвободило  громадную творческую энергию масс,  ибо,  конечно,
идея  всеведающего  и всё контролирующего  Отца,  собирающего  вокруг  Себя
души тех,  кто  достиг  блаженного  состояния  святости,  подавляет  в зародыше
желание смертного человека  посадить косточку плода познания на этой планете.
Потому-то  феномену  советского искусства  и  не находится  аналога  в истории,
что,  по-видимому,  уже почувствовали  профессионалы на Западе.

Обдумавши ситуацию,  я утешился.  Богобоязненный провинциальный Джекс -
явно не подходящее место  для сбыта моей специфической продукции,  и меня
ввели  в  заблуждение   легковесные  оптимистические  отзывы  галерейщиков,
щедро  отпускаемые  всякому  встречному-поперечному  в силу  принятого тут
стандарта  вежливости.

И всё же,  принадлежность  к уникальному  течению,  тем  более,  потерявшему
почву при падении Империи  и дышащему сейчас на ладан,  оставляет  надежду
на существование где-то  моего потенциального коллекционера.

Возможно,  позже,  в Нью-Йорке,  или,  чем чёрт не шутит,  в старушке  Европе,
в Париже или Копенгагене,  я обнаружу понимающую публику,  а пока нам надо
терпеливо возделывать свой сад.

Я не стал  разбирать  свою выставку  в задней спальне  и не прекратил  занятий
изобразительным  искусством,  правда,  отдавая  теперь  предпочтение  графике
и коллажу,  не требующим  особых затрат на материалы.  Это  было  необходимо
и для сохранения  хорошей формы « внутреннего зрения »,  без чего невозможно
добиться  воспроизводимости  в опытах  по  исследованию  « шестого  чувства »,
которые я продолжал  со всем возможным  тщанием и упорством,  провидя  здесь
безмерно богатые перспективы  и крепко  веря  в уже  вырисовывавшийся  успех.

В начале ноября я получил  последний чек  беженского пособия,  а предложение
работы  от  Пентагона,  ожидаемое  мной  со  дня  на  день,  по-прежнему  где-то
и отчего-то  задерживалось.
 
Магазины,  рестораны,  бары и бензоколонки кругом  пестрели объявлениями
о найме подсобников  ко Дню Благодарения и Рождеству,  но опытный Роман
советовал не терять лица и не выходить куда ни попадя,  ибо такой шаг может
похоронить мою карьеру тут  на веки веков,  аминь.

Жена  доверяла  этим соображениям  и,  несмотря  на мои протесты,  настояла
на продаже Кори трофейной серебряной пудреницы,  единственной её памяти
от ныне  давно покойного  фронтовика-отца.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Вырученной  суммы  хватало  на оплату апартментов  до Нового года,  однако
к ней требовалось изыскать  ещё с полторы-две сотни  для  погашения  счетов
за воду и электричество,  а также  для приобретения товаров,  не отпускаемых
на продовольственные талоны.
Я урезал бюджет повсюду самым жестоким образом,  в частности,  героически
бросив курить,  и всё же  концы с концами  не сходились никак.

Добрый сосед  взялся помочь и тут,  обещав поговорить со своими знакомыми, 
выше описанными  « русскими »  гешефтмахерами из « Бель Эр »,  на предмет
подыскания мне у них  маленького приработка  « по левой ».
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Как  я  уже  упоминал,  огромное  число  людей  в Штатах  работает  нелегально,
поскольку  бизнесмену,  особенно  мелкому,  силящемуся  извернуться  в тисках
беспощаднейшей в мире  конкуренции,  важно  сэкономить средства,  по закону
отчисляемые  на  социальную  страховку  каждой  из указанных им  рабочих душ.

Те же,  кто продаёт  свой труд,  часто  не имеют  никакого  разрешения  на  въезд
и работу в США,  как обыкновенно живут латины,  либо они укрывают заработок,
чтобы  не терять  государственных  пособий,  основной  источник  существования
афро-американцев,  не считая  розничной торговли  кокаином-крэком.

Если  вдруг  искоренить  « левый »  наём,  тонкая  и чуткая  экономика  страны,
несомненно,  получит смертельный удар,  и потому нормально правоохранители
мудро предпочитают  закрывать на него глаза.

Однако полиция  периодически устраивает  провокационные  акции,  подсылая
под видом нелегалов  переодетых агентов  не угодившему ей предпринимателю,
по какой причине « русские » ташкентцы  захотели самолично  убедиться в том,
что профессор физики из Москвы  не доносчик.

Роман  организовал  смотрины  на своей квартире,  привычной его знакомым,
и точно в назначенный час к « Дубам » подкатил чёрный « Кадиллак-Девиль »,
из которого вышел низенький худощавый мужчина в буклированном пиджаке,
белой рубашке без галстука  и широкой кепке.
Его сопровождали  два конопатых парня,  тоже в кепках,  чьи упитанные лица
обрамляли  аккуратно подстриженные  рыженькие бородки.

Визитёр  между  ними  взошёл  на галерею,  где его  в широко открытых дверях,
распахнув объятия,  встречал Роман,  и, обернувшись,  кивнул шофёру машины,
немедленно  уехавшему из апартментов.

Мне было велено  ожидать работодателя  внутри,  и,  войдя  впереди  гостей,
Роман подал автору знак приблизиться  и,  не представляя никого друг другу,
пригласил компанию  занять места за столом.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Разговор  предстоял обстоятельный,  и хозяин приготовил угощение,  правда,
весьма безыскусное,  состоявшее только из огромного блюда печёной форели.

В распоряжении  каждого  были  тарелка,  горка  салфеток  и миска  для отходов,
и все обходились  без помощи ножей и вилок,  разламывая нежную рыбу руками,
и, выбрав кости,  отправляли сочную мякоть  в рот щепотью.

Время от времени  главный  наклонял  голову,  и один из его парней  наполнял
толстенькие гранённые стаканчики  доверху холодной водкой,  босс  аккуратно
поднимал свой  с неизменным: « Ле-хаим ! »,  и присутствующие одновременно
опорожняли лафитнички  до дна.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
После  нескольких  возлияний  потенциальный  наниматель  в деталях,  однако
хаотично  перескакивая  с  предмета  на  предмет,   начал  расспрашивать  меня
о прошлой  жизни,  впечатлении  об Америке,  новых надеждах и планах,  часто
задавая  в  другой  форме  вопрос,  на  который  я  уже  успел  ответить  раньше.

Он справился,  откуда я родом,  и узнав, что из Одессы,  заставил  вспомнить
кабачки и подвальчики шестидесятых годов с чудным выбором бочковых вин,
ларьки,  где летом пиво подавали ледяным,  а зимой,  по желанию покупателя,
подогревали до требуемой степени,  и даже  клички  городских  сумасшедших -
Саши Пушкина  и Капитана дальнего плавания.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Он был умён и хитёр,  и проверял  вовсе не то,  сфабрикована или нет история
моей жизни,  но копал  гораздо глубже,  выясняя  по непроизвольным реакциям
субъекта своего исследования,  являюсь ли я частью его мира,  то есть,  несу ли
в душе и люблю ли достаточно  бунт и свободу,  или же  по природе  раб и трус
и готов  угождать всякому,  кто ни купит.

Через несколько тостов  я ощутил  странное единение  с этим скользким жидом,
до того,  что  мог  уже  предугадывать  его  вопросы.  Кажется,  он  этого  только
и  дожидался,  поскольку  немедленно  поднялся  из-за  стола  вместе  с парнями
и, подойдя ко мне,  широко расплылся в довольной улыбке и, похлопав по плечу,
произнёс:  « Не  бзди,  товарищ,  мы  наши кадры  на съедение  здешним  акулам
не  бросаем. »

Потом он вызвал свою машину по сотовому телефону  и  укатил,  оставив  меня
в размышлениях о том,  насколько,  пожалуй,  правы жители континента,  когда, 
несмотря  на бурные  протесты  первой  и второй  волн  эмиграции  из Империи,
и моего патрона,  и автора  этих строк  вместе  с его  неповторимым  искусством,
и всё другое,  вымытое  на берега Америки  после падения  заокеанского колосса,
упорно  снабжают  предупредительной этикеткой  « русское ». ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
                               
                EXODUS                Exodus - Исход ( англ.)

                Вот, с обрывком верёвки на вые
                Мы уходим, о бронзовый век,
                Что сносил переулки кривые
                И извивы бессмысленных рек.

                Под зелёным налётом эпоха
                Не даёт ускользнуть налегке.
                Эстафетную палочку Коха
                Зажимаем в простёртой руке.

                Стул хороший, губа не дура,
                Далеко ещё до склероза,
                Только в памяти, как заноза
                ( Притворяемся - акупунктура ):
                Коренастенькая фигура,
                Закреплённая эта поза,
                Положительный образ Тимура,
                Воспалённый глазок абажура,
                Кубатура и арматура,
                Комсомолочки колоратура,
                Погрубевшая от мороза.

                Потому что тебя больше нету,
                Незабвенная наша страна,
                Мы ушли на другую планету,
                Где грядущее - тишина.

                Оживают моторы сердец.
                Рвутся ниточки липкого сюра,
                Расправляется мускулатура
                И хохочет великий мертвец.

                Полыхает за нами Аврора.
                Мы спускаемся с корабля.
                Под нелёгкой стопой Командора
                Прогибается снова земля.

                Погодите, мы входим во вкус.
                Пред матронами Нью-Сиракуз
                Мы не бросим на ринг полотенца.
                Мы ещё вам настроим турус,
                Мы ещё вам отколем коленца.
                Рано, блин, отпевали Союз !

                Красноромбовый светится туз
                Под бушлатиком переселенца.


Рецензии