Любовь вслепую

  Любовь вслепую (Версия с гаражным тюнингом от дяди Васи)

Ирка влюблялась быстро, стремительно, как предпенсионная электричка без тормозов. Иногда это носило характер повального гриппа — только косило не район, а строго её личный мотор.

Ей было уже 55 — возраст, когда организм, извините, уже вовсю требует кальций для суставов, а не вот этот весь адреналиновый шухер. Ему — 41. Мальчик, считай, только от груди оторвали. Но тянуло её к нему, как неисправный компас на север: не к нормальным мужикам с понятным пробегом, а к виртуальному принцу с прицепом из трёх детей и законной супружницы. Но зато — влюблённому! По самые уши. Почти по локоть, блин.

Формально паренёк был, конечно, приватизирован, но это не мешало ему сыпать признаниями, как будто он их на оптовом складе по дешёвке набрал. Ирка, со своими зелёными глазами и девятнадцатилетним свадебным платьем (которое чудом налезло, хоть дыхание и перехватило), конкретно оживилась. В зеркале — девчонка-ягодка, в душе — цыгане с бубнами, в мыслях — чистый Шекспир. Ну а чё, гулять так гулять!

Он сидел где-то за горизонтом, но круглосуточно дышал в вайбер. И чем дальше этот крендель находился, тем идеальнее казался. Воображение лепило из него не мужика, а прямо-таки импортный освежитель воздуха — пшикнул и порхаешь.

Но время — штука безжалостная, как налоговая. Скайпы начали редеть. Сообщения «обожаю» сменились на унылое «прости, завертелся, дела, комп починяю». Ирка уже поняла, что пахнет керосином, и тут — опаньки! — контрольный выстрел в телефон:
— Привет, Иришка! Я тут в аэропорту, нарисовалась командировка. Давай пересечёмся, чисто на полчасика?

Ё-моё, конечно давай! Как не крутануть роман с мечтой?

С утра начался полный аврал и техосмотр. Марафет, боевой окрас, маникюр-педикюр, туфли на шпильках (будь они неладны!), шифоновое платье, подчёркивающее все зоны, уцелевшие после фитнеса. Ну, антиперспирант под мышки — и короткая молитва на удачу. Короче, обряд вызова судьбы по высшему разряду.

Прилетает на место. У фонтана трётся какой-то фрукт. Седой, мелкий, сорочка выглажена — видать, сам старался. Вид… ну, скажем прямо, как у соседа-алиментщика. У того хоть харизма из ушей лезет, а тут — глаза бегают, как мыши по пустой кладовке в поисках сухаря.

— О, Иришка! Я тебя сразу вычислил! — обрадовался деятель.
— Да ладно? Ты ж даже про мой возраст не спрашивал.
— Да ладно тебе, возраст — это ж цифры в паспорте. Мы с тобой, считай, одного года выпуска…

«Ага, щас, одного», — подумала Ирка. Особенно когда она вся такая в шифоновом угаре, а он — как дедушка после бани.

Разговор пошёл как кисель из дешёвого пакета — вязкий, ни о чём, с привкусом тоски. Ирке резко захотелось домой, к любимому дивану. Или хотя бы смыть с себя весь этот романтический трип.

— Может, ко мне в нумера? — закинул удочку кавалер. — У меня там брют, балкон и вид на вечерний Иерусалим.
— Ой, да у меня работа… дела горят…
— Ну хоть по пол-бокальчика! За встречу!

Ладно, пошла — чисто из женского любопытства, посмотреть, чем этот цирк закончится. В номере действительно Иерусалим, шторы, красота. Он откупорил шипучку, плеснул в стекло. Ирка пригубила и вдруг — чисто на автопилоте, без подготовки — выдала свои стихи:

Шампанское сухое… Брют —
И одиночества приют.
И педикюр — ни для кого.
Экран. Там — старое кино...

Мужик замер, переваривая культурный шок. Потом достал гитару — видать, притащил-таки с собой вместо лишних трусов. Затянул авторскую песню. Ну, прямо скажем, не «Машина времени» и не Розенбаум, пел глуховато, стеснялся, но… искренне, зараза такая. Да и брют уже пошёл по венам, размягчил подвеску.

Короче, случилась у них романтика. В постели парень оказался очень даже ничего — настроил инструмент как надо. Вне кровати, конечно, харизма опять падала до нуля, но Ирка философски рассудила: «Ладно, хоть туфли не зря натирала, хоть какой-то выхлоп с этой поездки».

Потом он прикатывал еще пару раз. Были кабаки, поцелуи при луне. Он втюрился как пацан, строчил километровые простыни в WhatsApp. А Ирка… а Ирка вдруг поняла, что мотор заглох. Срок годности у чувств вышел, кончился бензин. Не хочется ей больше ни его голосовых, ни песен этих заунывных. Отрезало.

— Ир, ну ты чё? — удивлялась подруга. — Мужик же на руках носит!
— Да ну его… Перегорело. У любой сказки, девка, есть своё похмельное утро.

Оно и понятно. Сказка сказкой, а утром — будильник, суровые будни, куча дел и копеечный пластырь на мозолях от новых туфель. Жизнь как она есть!