смерть в 37 или секстур в 57?


Пассажиры купе плацкартного вагона поезда № 76 Москва-Сочи сразу с поздней вечерней посадки в Москве перезнакомились и определились, что все едут к морю. Две девушки с боковушек, живущие в Мытищах и работающие в Москве, ехали в Лоо. Семейная пара из Химок ехала в Мацесту. Промолчала только женщина с 22-го места. Никого не замечая, она сразу легла на вторую полку и как исчезла.
  Олег Николаевич Палей уже четыре года подряд ездил в сентябре с женой в Адлер. Море за лето хорошо прогревалось, но жара в сентябре уже спадала, а школьники и студенты разъехались. В этот раз он ехал один. Марию не отпустила прихворнувшая тёща.
 Утром, часам к десяти, народ умылся и придвинулся к столикам, девушки к боковому, а Олег Николаевич с Виктором и Ниной из Химок к столику в купе. Попутчики достали пирожки, колбасу, яички. Сходили за чаем.
 Виктор хитро посмотрел на Палея.
 – Может по соточке, отец.
 – А не высадят.
 – А мы тихорясь. –
 Девушки отказались, и Виктор под строгим взглядом жены разлил двухсотграммовую бутылочку коньяка по трём кружкам, слегка обделив её количеством.
 – Чай с коньяком. – Прибавил он, довольно улыбаясь.
 Беседа стала оживлённее. Валя с Таней, девушки с боковушек, уже трижды принимались заразительно хохотать над анекдотами Палея. Женщина, ехавшая на верхней полке над Олегом Николаевичем, так ни разу с вечера и не спустилась.
  Палей, обратился к жене попутчика, Нине.
 - Интересно соседка наша жива. – Нина подняла голову.
 – Спускайтесь гражданочка. Утро давно. Попейте чайку. Мы подвинемся.
 – Спасибо, пока не хочется. - Наконец услышало купе вялый, глубокий голос соседки.
  Олег с Виктором пошли в тамбур покурить, где задержались, перебирая проблемы команды «Спартак» в нынешнем сезоне. Провал в защите и травмы нападающих отбросили Спартак в этом сезоне из лидера на седьмое место в турнирной таблице розыгрыша кубка России по футболу.
 Когда они вернулись, четыре соседки плотно сидели вокруг столика купе с кружками чая в руках, но выражение лиц у всех было озабоченным.
 – Кого хороним. - Бодро начал Виктор. Пассажирка с 22-го места вскочила, как от удара. Не допив чай, она поднялась на вторую полку и накрылась простынёй с головой.
 – Дурак ты, Витя. – Буркнула Нина.
 Девушки молча, перешли на свои боковушки. Олег Николаевич достал кипу вчерашних газет и лёг на своё место.
 Удивлённый Виктор, подсел к жене и они горячо зашептались.
 Листая, уже прочитанные, газеты, Олег слышал почти каждое слово супружеской четы. Оля, пассажирка, лежащая над Олегом, поведала, пока они с Виктором курили в тамбуре, что её бабушка скоропостижно скончалась, не дожив неделю до 37 лет, а мама умерла от остановки сердца за три дня до дня рождения и хоронили её в день тридцатисемилетия. Она едет от младшего брата из Москвы к себе в Лиски. Ездила прощаться. Прожила у него десять дней. Возил он её по докторам. Всё органа проверили. Здорова. Только деньги зря потратила на анализы и консультации. Послезавтра в субботу у неё день рождения. Исполняется 37 лет. Домой едет. Говорит, уже смирилась со всем. Место на кладбище с мамой и бабушкой рядом есть. Пригорок. Три берёзки и рябинка рядом каждый год плодоносит, привлекая синичек и соловьёв.
 - Да она чокнутая. Ей нужно голову лечить. – Буркнул Виктор и полез на вторую полку напротив.
 Наступила тишина, только перестук колёс на стыках, похрапывания Виктора и редкие гудки тепловоза. Компания распалась и молча лежала на шести полках купе почти до вечера.
 К вечеру у Олега Николаевича появилась идея. Он встал, прошёл в купе к проводникам и рассказал им в красках историю пассажирки с 22-го места. 
 Проводницы, пожилые армянки поохали, прослезились и согласились. Пусть едет до Адлера, добавив 300 рублей. Перед смертью море повидает, раз в Сочи с роду не была.
 Воодушевлённый Палей вернулся в купе. Народ уже проголодался и дружно жевался вокруг двух столиков. Все молчали. Ольга сидела у окна на нижней полке Олега. Он присел с краю.
 - Я сейчас быстро. Мне выходить через три часа. – Засуетилась молчаливая попутчица.
 - Кушайте, кушайте не спешите. – Начал Палей.
 – Давайте познакомимся. Меня зовут Олег Николаевич. Пенсионер, уже два месяца. По образованию физик. Делал всю жизнь всякие разные атомные реакторы. А выходить Вам никуда не нужно….
 –  Ольга Семёновна. Учительствую. Преподаю химию и биологию в Лисках. Как же мне не выходить.
 –  А так. Вы поедете до Сочи. Я поговорил с проводниками. 300 рублей и езжайте спокойно до Черного моря.
 – Да меня муж ждёт и Андрюшка, сын, в пятый пошёл, собрать к школе надо. Мне же на работу через десять дней. Да и денег у меня всего 2 000 рублей. Брат дал.
 В купе поднялся гвалт. Все поддались какой-то эйфории. Виктор с Ниной из Химок предлагали 1 000 рублей и адрес. Деньги потом вышлешь. Девушки из Мытищ звали с собой в Лоо, к тётке одной из девушек.
 - Оля, Вы себя просто убиваете тяжёлыми мыслями, а мужики твои уже большие, не пропадут, если на неделю задержитесь. – Продолжал Олег Николаевич.
 – В Сочи такая атмосфера. Море. Солнце. Пляж. Вы отвлечётесь и не заметите, как пойдёт 38-год вашей ещё долгой и счастливой жизни. – Продолжила Нина из Химок.
 Женщина широко открытыми глазами растерянно разглядывала своих попутчиков.
 - Товарищи ну давайте по очереди. – Физик на пенсии даже встал.
 – Послушайте граждане меня. К кому я езжу дикарём уже пятый год подряд очень приятные люди. Сдают они 12 комнат, которые расположены в отдельном двухэтажном домике, как маленькая частная гостиница. Там для постояльцев отдельная кухня с газовой плитой. Два холодильника. Душ. Два туалета. В каждой комнате две кровати. Шкаф. Телевизор. Кушать можно ходить в столовую недалеко, но я, например, люблю готовить. Накуплю продуктов и раз в день, что-нибудь приготовлю. Утром кофе, вечером кефир. Я вчера им звонил, шесть комнат свободны. В августе, в самый сезон, они их сдавали по 300 рублей в сутки, но с 18-го сентября я договорился до 5-го октября по 150 рублей. Вода в Адлере сейчас 24, воздух 28. Учтите товарищи, Анапа, Лазоревское – это ещё Северный Кавказ, а Адлер – уже Закавказье, он за Главным хребтом. В Мацесте мандарины не вызревают, а в пяти километрах в Адлере пожалуйста.
 – Даже не знаю. - Растерялась Ольга Сергеевна, но щёки её вдруг покраснели, а глаза заблестели. Купе замолчало и уставилось на соседку. Первым очнулся Виктор.
 – Да Вы от одних размышлений о море расцвели, как куколка. Ура. Все в Адлер.
 – Спасибо люди добрые. – Женщина закрыла лицо руками, чтобы спрятать слёзы. Нина удивлённо-ревниво посмотрела на мужа и молча, двинула его локтем в живот.
 – Да чо, я ни чо. Я вообще. – Буркнул Виктор.
 – У, да у Вас я смотрю аппетит плохой. – Продолжал Палей. Он достал свои пакеты с продуктами и придвинул к ним бутылку столичной.
 - Предлагаю по 50 грамм за дружную компанию отдыхающих в Сочи. Кстати, довожу до вашего сведения, как физик, что в любой момент на Землю может упасть крупный астероид и опять Всемирный потоп и конец земной цивилизации, это было на Земле уже 17 раз, по данным геологии коры Земли и будет ещё 100 раз, пока Солнце не потухнет. Поэтому надо жить каждый день, а не умирать в рассрочку.
 От водки никто не отказался. Разговор стал обычным дорожным трёпом. Пошли житейские рассказы, анекдоты. Поезд остановился. Ольга выглянула в окно.
 – Ой, Лиски. – Она положила руки на груди. Наступила тишина. Первым опять очнулся Виктор.
 - Да куда бы они делись, Ваши Лиски. Пока астероид не упал, искупаетесь в Чёрном море и вернётесь в Ваши Лиски через неделю.
   При этом он пошарил рукой под столом и достал бутылку Палея с остатками столичной.
 Поезд в Лисках стоял две минуты и, когда тронулся, Ольга растеряно улыбнулась. Валя с Таней, из Мытищ захлопали в ладоши. Олег Николаевич рявкнул.
 – Ура.
 Наговорившись, попутчики разошлись по полкам только, когда в вагоне потушили общий свет.
 К утру, ещё до рассвета, купе опустело. Попутчики, тихорясь, вышли в Лоо и Мацесте.
 Когда в восемь часов двадцать минут Олег Николаевич Палей, 57-ми лет и Ольга Семёновна Журба, 37-ми лет вышли на перрон железнодорожного вокзала Адлера, они растеряно уставились друг на друга, опустив чемоданы на землю. Вокруг всё блестело от росы или от ночного дождя, и тёплый бриз с моря смешивался с запахом лавра и сурепки.
 – И зачем мне здесь эти заботы. -  Подумал Палей, разглядывая незнакомку при дневном свете. Он родился, жил и работал в небольших городах России. В Москву переехал, что бы дать хорошее образование детям. Сейчас, когда дети закончили университеты, поженились и жили отдельно, Олег Николаевич тяготился Москвой. Уставал от её темпа жизни и, приехав в Адлер осенью на две – три недели, ни с кем не общался. Пляж. Газеты. Вечерние прогулки. Раз в день он обычно заходил в интернет-кафе на 10-15 минут. Смотрел биржевые котировки и графики акций крупнейших компаний, основные мировые индексы на биржах Токио, Лондона, Чикаго. Его небольшие сбережения лежали на счёте брокерской компании. Иногда звонил трейдеру с поручением продать или купить фьючерс на индекс или пакет акций и опять шёл бесцельно гулять по приморским бульварам. Он целый год мечтал о безмятежном отдыхе и сейчас испытывал лёгкое раздражение от вагонного знакомства.
  Ольга Семёновна растерянно разглядывала снежные горные вершины вдали и галдящих чаек над головой.
 – Я умерла. Я в раю. – Возникло в её голове. Она опустила взгляд прямо в глаза Палею и вздрогнула.
 – Что я делаю дура. Навязалась какому-то мужику. Он уже ничему не рад.
 Олег Николаевич подошёл вплотную. Взял её чемодан.
 – Ольга Семёновна поздно размышлять. Покоримся судьбе на неделю. –
 Палей, не оглядываясь, пошёл на привокзальную площадь к стоянке такси. Ольга семенила сзади. На взгляд со стороны они походили на семейную пару надоевших за двадцать лет друг другу супругов, которых на Черноморских курортах большинство в бархатный сезон.
  Самой хозяйки, семидесятилетней учительницы на пенсии, дома не было, а договорится с её зятем, сорокалетним армянином, Палею было даже проще. Тот не показал ничем своего удивления, увидев рядом с постоянным отдыхающим не его жену. Олег снял две комнаты рядом.
  Через три часа курортники уже были на пляже. На море была волна в полтора балла, которая пугала Ольгу, но поскольку почти все окружающие купались она, вцепившись обеими руками в левую кисть Олега Николаевича, вошла за ним в воду. Барахтаясь в прибое, вставая и падая от метровой волны Ольга непрерывно смеялась и повторяла.
  - Надо же солёная-пересолёная. -
 А Палей не мог отвести от неё глаз и убрать улыбку. Вдруг сильный вал сбил их с ног, подбросил её лифчик и оголил правую грудь. Ольга ойкнула и выбежала из прибоя.
  Они оделись и пошли по Курортному проспекту, заглядывая в летние кафешки по пути. В третьей они попробовали суп харчо с водочкой. В седьмой мороженое с кофе. Закончили они день, сидя в ресторане, с бутылкой шампанского и коробкой конфет под живую музыку. Пели грустный юноша и весёлая девушка по очереди и вместе, под аккомпанемент гитары, саксофона и клавишника.
  Палей и Ольга Семёновна сидели на веранде за ивовым плетнём под чёрным южным небом с крупными яркими звёздами. Слева слышался шорох и всхлип прибоя. Справа в парке трещали цикады. Ольга Семёновна и Олег Николаевич удивлённо смотрели друг на друга.
  – Почему мне так хорошо с этим незнакомым мужчиной. Как спокойно и приятно он распоряжается мной. Прибилась как бездомная собачонка к прохожему.
 – Причём тут я. - Отвечал ей взглядом Палей.
 – Это море, эти горы и чёрное южное небо не мои, они твои. -
Рассвет застал их обнажёнными с переплетёнными ногами. Голова Ольги больно давила Олегу Николаевичу плечо и он ладонью осторожно столкнул её на подушку. Она, не открывая глаз, поцеловала грубую ладонь и убрала горячую коленку с его живота. Олег сел на кровати, свалив все одеяла на обнажённую женщину рядом. Она открыла глаза. После бурной ночи, когда они познакомились со вкусом и запахом слюны и пота друг друга, стыда не было. Была такая близость, что все слова заменяли взгляд и прикосновение.
 - Хочу в душ. – Прервала молчание Ольга.
 – Пойдём вместе. - Скомандовал Олег.
 - Только я тебе ногти на ногах сейчас постригу. Смотри, ты меня поцарапала. 
 – Вчера в поезде Вы, Олег Николаевич, мне показались интеллигентным старичком, профессором. - Улыбаясь возмутилась Ольга.
 - А ты, оказывается, грубый извращенец,  чуть не разорвал меня. Вывихнул мне все суставы. Как можно у живого человека отрывать груди и ягодицы.
 - А сама, лягалась, как первокурсница.
 - Да, делай со мной, что хочешь не спрашивая. Мне так легко. Я испаряюсь, улетаю к маме …. –
 Её глаза вдруг наполнились слезами.
 – Ну. Ну. Только без слёз. – Олег вскочил. Одел халат.
 – К какой такой маме. Бегом в душ. А я пока сварю овсянку с мёдом и сыром и подам тебе в постель.
 - А кофе в постель не будет.
  – Очнись Оля. Ты уже не спишь и не героиня женского романа. –  Рассмеялся Палей.
 - Ты в волосатых лапах маньяка, а у извращенцев на завтрак овсянка и зелёный чай.
 – Олег Николаевич, повтори пожалуйста, я никогда не слышала такими звуками своё имя. –
 Палей опрокинул её поперёк сдвинутых кроватей и, положив руки на горячие груди, зарычал.
  – Олля. Олля. –
  Ольга обвила руками его голову и сильно сжала.
 – Помогите. – Замычал Палей.
 – Задушу. Задушу. – Шептала она.
 - Всё. Всё. Мы куда приехали. - Спросил Олег.
 – К морю. – Крикнули они хором и рассмеялись.
 - Оля давай сегодня, если конечно не сгорим на солнце и не утонем в Чёрном море, повторим вчерашнюю вечернюю программу. Три кафе. Харчо, мороженое и шампань. У нас же с тобой сегодня день рождения.
 – Ой, я забыла. – Вздрогнула Ольга Семёновна.
 - А вчера что было. –
  Олег нежно погладил женщину по животу.
 – Вчера была свадьба.
 – Какая свадьба. – Смутилась женщина.
 - Домашней болонки и дворового Барбоса. –
 Смеясь, толкаясь и обнимаясь, они пошли в душ вместе.
  Неделя пролетела незаметно. Бурные первые сутки уже не повторились. Отношения становились всё более ровными и спокойными. Они часами молча лежали рядом, сходив на пляж, как на работу.
 Вечером Олег читал, стараясь не шуршать громко страницами, а Ольга спала, уткнувшись ему в подмышку. Утром Ольга обычно просыпалась раньше и без звука, не шевелясь, смотрела телевизор, лежа рядом.
 Такие отношения чаще устраивают женщин и раздражают мужчин. Палей знал это и за собой. Вспомнилось по юности, как иногда месяцами он вился вокруг какой-нибудь красотки, а добившись поцелуев и постели, уже через день размышлял, как бы красивее расстаться. Его бывшие женщины обычно после апогея отношений наоборот, как будто привязывались. Преследовали. Укоряли. Плакали.
  Прошла неделя. Олег Николаевич Палей и Ольга Семёновна Журба уже полчаса сидели за столиком напротив друг друга в купе скорого поезда Сочи - Воронеж. Молчали. 
 - В данный момент Вы психически здоровы, Ольга Семёновна. Если будут рецидивы, ждём Вас через год в нашем санатории во второе воскресенье сентября.
  Пытался пошутить Олег Николаевич.
 – Отправление. Отправление. Провожающие на выход. – Закричала проводница в дверях купе.
 Палей встал. Ольга даже не повернулась, избегая взгляда в глаза. Она смотрела в окно, за которым была только зелёная стена вагона соседнего состава поезда.
 – Вся уже в своих Лисках, с мужем и сыном. –
 Мелькнуло у Олега. Он прикоснулся губами к её затылку и, не оглядываясь, вышел из вагона. Проходя по перрону, Олег Николаевич улыбнулся Ольге в окне и укорил шаг, хотя спешить ему было некуда. Ольга Семёновна не улыбнулась, не шевельнулась.
 Они оба тяготились прощанием. Между их мыслями и заботами были сотни километров.

  Прошло два года. Олег Николаевич 15 сентября опять приехал отдыхать к старым знакомым в Адлер и, поскольку был налегке, пошёл пешком с вокзала, через железнодорожное депо к знакомому особняку за синим забором. Он опаздывал на год и три дня, как они договаривались с Ольгой Семёновной и в общем то вспомнил о своём курортном приключении, только сойдя на перрон Адлерского вокзала.
 Ольга сидела в пластмассовом кресле на веранде с ребёнком на руках. Рядом за столом расположились крепкий загорелый мужчина в одних трусах и мальчик лет тринадцати. Олег Николаевич остановился перед завтракающим семейством и спросил голосом, который сам не узнал.
 – Доброе утро. Комнаты свободные здесь есть. –
  Мужчина встал с улыбкой.
 - Проходи отец. Комнат полно, штуки три свободны точно. Витька, иди, позови хозяйку. В шахматы играешь. – Он протянул Олегу руку
 – Сергей.
 – Олег Николаевич. – Выдавил Палей. Мужчина вгляделся, напрягся, побледнел и сильнее сжал руку Олега.
 – Вот так значит. Познакомились, значит. Очень приятно получается. Присаживайтесь к столу. –
 Мужчина перешёл на Вы.
 - Чай, правда, остыл, но через дорогу есть кафе. Пройдёмте, сходим, перекусим. Я угощаю.
 – Серёжа, человек с дороги. – Впервые услышал Олег голос Ольги. Она сидела, не поднимая головы. Её щёки и шея были покрыты красными пятнами.
 – Заботливая. – Злобно выдавил Сергей.
 – А мы всё-таки прогуляемся до кафе. Позавтракаем с дороги. –
  Олег поставил сумку на пол.
 - Пойдёмте. Я не против. –
 Сергей вошёл в дом. Олег Николаевич подошёл к столу. Чёрные глазки малышки ударили Олега прямо в сердце. Он пошатнулся и опёрся о спинку кресла. Светло голубые глаза Сергея и такие же глаза Ольги чётко говорили, дитё его.
 – Как же так, я с Чернобыльской аварии 15 лет не предохраняюсь. Боже мой. –
  Застучало в голове Палея. Голубые глаза сидевшего рядом с матерью мальчишки горели ненавистью. Олег развернулся и вышел на улицу. Сергей вышел через минуту в джинсах и водолазке. Мужики молча зашли в пустую кафешку и подошли к бару. Сергей взял бутылку водки и два пива. Олег заказал шашлык и два харчо. Сели. Выпили по фужеру водки, запили пивом. Оба не заметили разницы и вкуса.
 – Что молчишь, мачо. – Начал Сергей.
 – Я рад, что Ольга Семёновна жива, здорова, всё у неё хорошо, заботливый сынишка, дитё, муж.
 – Да я тебя психотерапевт …баный. – Сергей вскочил со стула.
 Олег не шелохнулся. Сергей опять сел. Налил себе водки. Выпил.
 – Ты зачем приехал.
 – Я у Мацуков восьмой год отдыхаю. – Начал Палей.
 – Больше не будешь здесь отдыхать. Ясно. – Перебил Сергей.
 – И вообще, мы никогда больше не увидимся. Ясно. Грохнул бы я тебя суку, да сидеть не охота. Да и перегорело всё за два года. Ольге поклялся, что не трону гада.
 – Хочу я поговорить с Ольгой Семёновной пару минут. – Начал было Олег Николаевич.
 – Нет!!! – Заорал Сергей.
Хлопнула дверь. На входе в кафе стоял сынишка Сергея и Ольги.
 – Витька, принеси чемодан дяди. – Рявкнул отец.
Пацан обернулся за минуту и поставил вещи Олега Николаевича в дверях. 
Сергей встал. Бросил 150 рублей на стол.
 – Прощай навсегда. Понял. – Он постоял, сжав кулаки. Пнул стул, который отлетел, перевернувшись, и вышел из кафе.
 Палей поднял голову. За стойкой бара стояла молодая красивая армянка и игриво улыбалась. Он вспомнил, что это внучка хозяйки дома, где он остановился.
 – Вся деревня уже в курсе. – Подумал Олег Николаевич.
Он достал из сумки блокнот и авторучку.
 «Добрый день Ольга Семёновна. Очень рад, что Вы в добром здравии. Пишу Вам, поражённый чёрными глазками Вашей малышки. Восхищён Вашим святым материнским мужеством. Очень прошу Вас хотя бы раз в год высылать мне фотокарточку и два слова, как она растёт; когда пойдёт, заговорит. Хочу инкогнито помогать в её содержании и воспитании, не мешая Вашей семейной жизни. А вырастет и захочет учится и жить в Москве обязательно помогу, если жив буду. Может и не скажем ей никогда, кто её папа, но не лишай меня радости заботится о своей кровинушке. Вышли мне свой адрес «до востребования». Мой адрес и телефон: ( …..). С уважением и преклонением Палей Олег Николаевич.
Если нужна будет какая помощь Вам или малышке, звоните днём и ночью».
Палей свернул на восемь раз бумажку и подошёл к официантке.
 - Девушка не могли бы Вы передать эту записку жене вашего постояльца, как-нибудь незаметно. Пожалуйста. Обязательно. Пожалуйста.
 – На преступление толкаете. Эх москвичи, москвичи. То с одной отдыхаете. То с другой. Я уж думала милицию вызывать придётся. Смотрю обошлось. – 
 Разговорилась барменша.
Олег Николаевич положил рядом с запиской триста рублей и пошёл к выходу.


Рецензии
Прекрасный рассказ, Николай. Спасибо, получил удовольствие.

Михаил Бортников   30.03.2019 12:11     Заявить о нарушении
На это произведение написано 6 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.