Однажды у окна

Андрей стоял у окна, выпрямив больную спину и купая лицо в мягких лучах утреннего солнца. Он знал, что если посмотрит сейчас в зеркало, то увидит в нем дебильное выражение на потухшем лице с остановившимся взглядом и опущенными уголками губ. Да, ему нравилось порой чувствовать себя деревянным придурком или шизофреником, молча пялясь с двадцатого этажа жилой высотки в никуда или на «этот бездушный мир» - тогда внутренние глубины его души казались привлекательнее для внутреннего взора, и он любил погружаться в воображаемый театр теней, мысля обо всем сущем и пленяясь потоком сознания.
…Шел дождь за окном - когда скрылось солнце, Андрей в задумчивости не заметил – очнулся лишь от стука дождевых капель по оконному козырьку. Не услышал он и стука входной двери. В комнату вошел Войцех, его друг из Праги, который жил у него уже второй месяц. Андрей торопливо убрал с лица дебильную задумчивость, поднял уголки губ, пошевелился и сделал несколько шагов вдоль окна. Войцех громко чихая, сетовал на дождь и мокрые носки. Взгляд Андрея остановился на водяных следах на полу, глаза его округлились и зубы машинально сжались, затем брови стрелами полетели к переносице. Бабушкино «опять двадцать пять!» внезапно всплыло в его памяти.
Войцех, переодевая носки на кушетке, довольно засвистел, сложив губы трубочкой. У Андрея в голове заворчал скрипучий бабушкин голос: «Не свисти, денег не будет». Андрей беспомощно упер глаза в потолок и засунул руки в карманы шорт. Войцех был чехом и не знал таких подлинно русских примет. Андрей вдруг рассмеялся и примирительно произнес: «А знаешь, как моя бабка говорила…» и повторил, гримасничая и повинуясь голосу, словно приказу, бабкину присказку. Войцех на минуту перестал насвистывать и по-детски рассмеялся. «А что за мотив ты насвистывал?» - спросил Андрей, не улавливая, где он слышал эту мелодию. «Это Моцарт. – сказал Войцех. – Прага любит Моцарта, он часто бывал в нашем городе, и на Карловом мосту музыканты до сих пор играют его музыку. Когда я был ребенком, мы с батей любили гулять по Старому Месту Праги и слушать мелодистов, и я с детства помню эти напевы». Лицо Войцеха осветилось изнутри детской радостью, и хотя его непосредственность забавляла Андрея, он не заметил, как сам открыл рот. Дежурная вежливая маска давно сползла с его лица, а дебильная так и не вернулась… «Как много между нами общего» - подумал Андрей.