Фотоальбом на память

Есть у меня друг. Зовут его Саша Громкин. Живёт он с семьёй в Нью-Йорке. А когда-то родным городом считал Хмельницкий, что и по сей день центр области Украины, также носящей имя небезызвестного Богдана. Как-то мы с Саней обсуждали тему случайных совпадений, и необъяснимых явлений. И он привёл мне пример сложно объяснимого из личного опыта.
В конце 60-ых годов ушедшего века юный Саня только что завершил учёбу в техническом училище, и готовился пополнить собой ряды славных вооруженных сил нашей бывшей родины – СССР. На торжественном собрании, посвящённом отправке на службу призывников, последним вручались памятные подарки. Громкину достался большой фотоальбом с бархатистой поверхностью обложки. На лицевой стороне альбома выпукло красовалась эмблема – Родина-Мать, скопированная с известного всей стране памятника работы Вучетича, установленного на Мамаевом Кургане в Волгограде.
Саня был рад подарку и с нетерпением дожидался повестки в военкомат. Был истинным патриотом и желал служить в каких-нибудь героических частях Но не тут-то было. Подполковник, Зверев, занимавшийся распределением будущих воинов, подержал в руках паспорт и военный билет Громкина, мельком глянул на его семитский профиль, поморщился и произнёс убийственную фразу:
-Ну-с, юноша, с такими данными желаю тебе крепить мощь и оборону страны на передовых стройках фабрик и заводов.
Сказать, что парня эта фраза сильно заела, значит не сказать ничего. С комом обиды в горле покинул он начальственный кабинет. Возмущению словами  военкома не было границ. Родители, увидев сына в подавленном состоянии,  стали расспрашивать, что случилось. Он с горечью поведал им о том, что этот «урод и явный антисемит» желает загнать его в стройбат. И это после всех радужных надежд на честную и достойную службу.
Отец, заслуженный фронтовик, выслушал Саню и сказал:
-Ну, мы ещё посмотрим! Не хочешь в стройбат? Не волнуйся, сынок, будет тебе настоящая служба.
Он снял трубку и набрал номер знакомого капитана из военкомата:
-Слушай, Михалыч, - обратился он к капитану, с которым дружил ещё с войны. – Помоги, если можешь. Сын собирается в армию, а твой босс «по блату» шлёт его на какие-то стройки. Помоги определить его в нормальные войска, добро?
-Не вопрос. Присылай парня ко мне. Комната номер такая-то.
На следующий день Саня явился в военкомат. Постучался в дверь такой-то комнаты. За столом сидел худощавый седой военком капитан Метелицын. Он поднялся из-за стола, подошёл к заробевшему юноше и протянул руку:
-Пётр Михайлович. А ты, брат, значит Александр Громкин?
-Он самый.
-Что ж, прослышал я твоей, брат, печали. Стало быть, хочешь служить честь честью, не хочешь пополнить славные ряды  стройбата?
-Так точно, товарищ капитан.
-Что ж, а есть у тебя какие предпочтения, куда тебя направить?
-Товарищ капитан! Если возможно, хотелось бы в авиацию.
-Ладно. Это твой выбор. Будешь служить в славных лётных частях.
А вскоре был осенний призыв, и Александр Громкин со товарищи был посажен в вагон поезда, идущий на формирование в Шепетовку.
Судьба уготовила Сане злую шутку. Три дня призывники провели в Шепетовке на сборном пункте. За ними так никого и не прислали. Подобное разгильдяйство хоть и не часто, тогда случалось. В результате на четвёртый день ожидания в пересылочном пункте объявился некий капитан из Волгограда. Он и забрал молодых бойцов в этот город воинской славы.
Не случилось рядовому Громкину, летать на боевых машинах в небе. Зато он быстро освоил азбуку Морзе и честно  отслужил два года в радиотехнических войсках.  А еще за время службы познакомился с красивой девушкой, впоследствии ставшей его женой. И это было здорово, но всё же не являлось чем-то необычайным.
А необыкновенным было именно то, что из множества городов и весей великой страны, мой друг попал именно туда, где на Мамаевом Кургане вознёсся величественный памятник Матери Родине, эмблема которого украсила тот самый подарочный фотоальбом.