Книга

Он стоял у стола в своем недорогом клетчатом пиджаке и кепочке, высокий, слегка сутулый, а директор задавал ему вопросы.
– Педагогическое образование?
– Нет.
– А кем до войны работали?
– Наборщик в печатной мастерской.
– А во время войны?
– Сержант пехотинец, шестой участок.
– Куда ранены?
– Осколок в правом легком, и поврежден сустав правой руки.
– Свои дети есть?
– Нет.
– Мда, –  директор комиссии по надзору за детьми встал и, неловко прихрамывая на протез, подошел к карте. – Я просил кого- то, кто имеет хоть какое-то отношение к детям, но видимо, вы единственный, кого им удалось разыскать.
– Я пытался отказаться, –  кивнул Спок, – но мне сказали, что у них действительно больше никого нет.
Наступила долгая пауза. Оба собеседника смотрели на карту города и думали о том, что было им известно, что было известно каждому жителю города и, наверное, всем людям в стране. Аквианийцы подошли к городу внезапно, но взять с ходу не смогли и обложили осадой. Фронт откатился на сто километров южнее, но со своими город связывала река. Водный путь был узкий, простреливался с обеих сторон, тем не менее по нему в город шли баржи, подвозившие боеприпасы и редкое подкрепление. Ситуация на их участке фронта была сложная, поэтому не стоило надеяться на быстрое снятие блокады. Но, пока врагу не удалось перерезать путь, по которому шло снабжение, город можно было удержать, так как основные силы аквианийцев тоже ушли вперед. После двух неудачных штурмов, бои свелись к бесконечным маневрам в попытке нащупать слабый участок и, захватив пристань, взять город в кольцо. Бойцов катастрофически не хватало, поэтому все, кто мог быть полезен на линии обороны, ушли туда. В самом городе остались лишь старики, женщины, раненые и дети.
– Вы не переживайте, –  наконец нарушил паузу директор. – Эта группа не беспризорники, а дети из благополучных семей. Они знают, что вечером нужно чистить зубы, а есть вилкой и ножом. Мы направили к ним нянечку, но она в возрасте, и ей тяжело за ними угнаться.
– Я понял, –  кивнул Спок и как-то по-детски откровенно признался: – Не представляю, чем я их буду занимать.
– Вы уж придумайте что-то, –  ласково попросил директор. – Поиграйте, почитайте…
– Хорошо, –  снова кивнул Спок и попрощался.
Полная, вся в морщинах старушка по имени Рогедда была туговата на ухо. Она исполняла обязанности повара и уборщицы одновременно, поэтому возиться с малышами женщине было, разумеется, некогда.
– Стара я, –  доверительно пояснила она Споку, –  семьдесят четыре года уже, не шутка. Они меня обстановку на фронте спрашивают, а откуда мне знать. Ты уж займись ими, милый, а я кормить вас буду. Жалко их, пташек божьих, многие сиротами остались.
– Понятно, –  сказал Спок и пошел к детям.
В четвертой младшей группе были дети от пяти до семи лет. Восемь мальчиков и двенадцать девочек. Это действительно были «домашние» дети, им сказали сидеть тихо, и они сидели. Правда при этом, им не объяснили, чем заниматься, поэтому дети разговаривали. О чем они говорили, Спок не услышал, при его появлении дети дружно замолчали и настороженно посмотрели на взрослого.
– Здравствуйте, –  как можно веселее сказал Спок, –  я ваш новый воспитатель, зовут меня Спок Желудевый, можете звать меня просто Спок.
– Вы с фронта? –  тихо спросил его белобрысый мальчишка в голубых шортах.
– Да.
– А какая там сейчас обстановка?
Обстановку Спок не знал, в газетах писали что-то неопределенное. Видимо, наступило то равновесие сил, которое отражается в сводках, как «непрерывные бои местного масштаба». Когда один и тот же населенный пункт десятки раз переходит из рук в руки. Тем не менее, дети надеялись на человека «оттуда», и оттого, что он им сейчас скажет, во многом зависело развитие их дальнейших отношений.
– Обстановка, –  медленно сказал Спок. – Вот что, давайте договоримся, поменьше говорить об обстановке на фронте. Мы можем проговориться, где стоит какая часть, или еще о чем-то важном. А вдруг об этом услышит шпион, что тогда?
Дети стали опасливо оборачиваться, словно сзади за скамейкой уже сидели шпионы, выставив длинные уши. В то же время они уважительно молчали, показывая, что поняли и приняли к сведению его предложение.
– Давайте знакомиться, –  продолжал Спок.
Он ужасно нервничал и старался не дать ребятам захватить инициативу. Все время говорить, отвлекать их и так дотянуть до вечера. А там, в кровати и спать. Новый воспитатель достал из кармана список и стал называть имена и фамилии детей. Когда доходила очередь, они вставали или поднимали руку. Иногда он путался, неправильно произносил, и тогда они поправляли, не смеялись, даже если получалось смешно.
– Минт Фаясный.
– Феясный, я.
– Извини. Хина Ласковая.
– Я.
Надеюсь, ты не дочь Ренуги Ласкового, рядового седьмой роты. Его, беднягу, разорвало миной на моих глазах.
– Артур Вишневый.
– Я…
– Чем вы тут занимаетесь? – поинтересовался Спок, когда знакомство было окончено.
– Ждем, –  ответил белобрысый, Спок уже знал, что его зовут Кленка, – когда обед подадут.
– И долго ждать?
Кленка посмотрел на большие часы на стене в виде кота с хвостом-маятником.
– Два часа.
– Почему бы вам не поиграть?
– Во что? – спросил кто-то.
– Ну… в прятки, в салки.
Они засмеялись. Не грустно, но и не зашлись хохотом. Вежливо засмеялись.
– В салки и прятки мы каждый день играли, нам надоело, –  пояснил темный, давно не стриженный мальчишка.
– Тогда, –  задумался Спок, желая предложить какую-то игру своих детских лет. Но в голове крутились сплошные стукалки, ножики, щипалки, щелбаны, бандитские, словом, игры, и он предложил: – тогда пройдемся, осмотрим территорию.
Детский дом был большой. Когда-то это был двухэтажный особняк, принадлежавший какому-то банкиру. Потом банк разорился, дом реквизировали под детский дом, и поселили детей. Особняк вмещал более семисот маленьких людей, три фабричных района. Когда аквианийцы прорвались и неожиданно подошли к городу, всех детей спешно эвакуировали, и дом остался пустовать. Четвертая младшая группа появилась позже. Из детей тех, кто оборонял город, и кого не успели увезти. Так что двадцать детей сейчас занимали место, предназначенное для семисот.
Во дворе царил беспорядок, обусловленный быстрым отъездом. Опрокинутые деревянные качели. Можно починить? Нет, ось треснула, заменить ее нечем. Песочница без песка с проломленным бортом. Видимо, грузовик сдавал назад и не рассчитал. Битые кирпичи, мусор… Спок остановился возле двух труб в рост человека, лежащих одна на другой крестом. Еще одну такого диаметра, но короче, он видел возле песочницы.
– Вот из них, –  сказал Спок, –  можно сделать турник.
– А как их соединить? – немедленно поинтересовался Кленка.
– Болтами. Просверлить отверстия, соединить болтами, вкопать в землю.
Идея понравилась. Все немедленно отправились в подвал искать инструмент. Через полчаса ожесточенных поисков на свет были извлечены две лопаты, три молотка, с десяток ржавых болтов, плоскогубцы, ножовка по металлу с запасными полотнами, ножовка по дереву, садовые ножницы и метровый кусок стальной проволоки.
Да, с тоской подумал Спок, задумчиво глядя на инструмент, вместо одного молотка не мешало бы одну дрель, да сверла. Как трубы скрепить, проволокой что ли?
– И как мы скрепим трубы? – высказал вслух то, о чем думал Спок высокий мальчишка с по-детски пухлыми щеками. Кажется его звали Артур.
– Не знаю, –  признался Спок. – Наверное, не получится без дрели. Я подумаю, где ее найти.
Ребята ответили молчанием, было грустно отказываться от интересной затеи, захватившей всех с головой.
– А можно и без дрели, – вдруг сказал Кленка.
Все взгляды немедленно обратились к нему.
– Как? – поинтересовался Спок.
Пропилить надрезы и в них вставить болты.
А ведь и впрямь можно, восхитился Спок, а вслух сказал: – Молодец, так и сделаем.
Все немедленно захотели работать, даже девочки, но тут Рогедда позвала их обедать. Все стали ворчать, что есть они не хотят, тут у них работа, но Спок быстро прекратил возмущение.
– Сделаем так: я разделю вас на две бригады. Одна пойдет есть, другая будет работать. Потом поменяемся.
Шесть девочек и четыре мальчика во главе с Кленкой пошли обедать, а остальные остались со Споком. Двоих мальчишек покрепче он поставил делать пропилы, а остальные начали посменно копать ямы под турник. Скоро Спок понял, что восемь человек на две лопаты это много, и послал четверых таскать к ямам кирпичи. Вскоре вернулся Кленка со своей бригадой. Было видно, что дети торопились, у многих на щеках виднелись остатки каши.
Когда его бригада пошла обедать, Спок хотел остаться, но бригада Кленки закричала, что это нечестно, что они может тоже хотели остаться, а вот пошли же! Пришлось идти в столовую. Там он не без удовольствия, так как второпях не позавтракал,  умял большую тарелку пшенной каши с сухарями.
Они вернулись вовремя, бригада Кленки уже соединила столбы и пыталась установить всю конструкцию в ямы. Спок остановил ребят, зажал покрепче гайки, накрутил сверху еще по одной дополнительной, а потом заставил детей углубить ямы. Они подчинились беспрекословно, причем длинноногая девочка в короткой клетчатой юбке, с волосами собранными в хвост, тихо прошипела Кленке: – Я же говорила, глубже. На что мальчишка ответил ей еще тише и еще яростнее, что именно, Спок не услышал.
Спок заставил вкопать столбы на добрый метр, так как у них не было цемента, и турник получился низковат. Дети, за исключением немногих, могли висеть на нем, только подогнув ноги. Тем не менее, это был ИХ турник, и остаток дня ребята провели, болтаясь на перекладине, пробуя сооружение на прочность. Глубоко вкопанный в землю, удерживаемый кирпичами и землей, турник стоял крепко, и ребята остались довольны.
Наступил вечер, которого Спок так ждал и которого так боялся. Потому что вечером не погонишь ребят таскать кирпичи или копать землю, вечером они лежат в кроватях и ждут от тебя колыбельной, или к чему они там дома привыкли. Опасения его, как выяснилось, были не напрасны.
Мальчики и девочки спали в одной комнате, разделенной двумя веревками с развешенными одеялами. Свободным оставался лишь проход между кроватями. Спок сел на границе спален, чтобы видеть всех детей. Спать они не хотели и хотя не галдели, но и лежать тихо не могли. То один, то другой бросал реплику, и немедленно оживала вся спальня. Спок решил терпеливо ждать, когда сон сморит ребят, но пока сон одолевал лишь его самого.
Дети поговорили о том, как сегодня было классно, потом о том, нельзя ли сделать еще один турник. Потом они успокоились, наступил еще один спокойный промежуток. Спок надеялся, что это уже все, но надеждам этим не суждено было сбыться.
– Дядя Спок, –  вдруг спросила самая маленькая девочка по имени Рина, –  а когда война закончится?
И сразу стало тихо, и двадцать пар глаз уставились на тощую, согнутую фигуру на стуле.
– Не знаю, –  тихо ответил Спок, –  не знаю, Рина.
– А она быстро закончиться? – с настойчивостью ребенка упорствовала она.
Что мог ответить он? Что вряд ли, так как война приняла затяжной характер, а дело идет к зиме, когда о наступательных операциях забывают до потепления.
– Не знаю, Рина, –  снова ответил он и, предупреждая следующий вопрос, быстро спросил:
– А хотите, я вам почитаю?
– Хотим, а что? – немедленно загалдели они.
– А что у вас есть?
– Ничего, – ответил чей-то грустный голос.
Такого удара Спок не ожидал, поэтому удивился:
– Как ничего?
– А вот так, – теперь Спок видел, что это говорит один из ребят, который был в его бригаде и пилил трубу, – все книги увезли.
– Все, все? – глупо переспросил он.
– Все, – хором сказали они.
И стало Споку ясно, что вот сейчас они уже поняли, что чтения не будет, но он должен что-то придумать, просто обязан, потому что они настроились, потому что опять начнут спрашивать, когда война закончится, и все ли родители вернутся. А врать им нельзя, но и правду говорить тоже нельзя.
И улыбнулся Спок весело, чтобы поняли они, что ерунда это, что он, Спок, все предусмотрел, и такая мелочь не может расстроить их планы. И когда его улыбка подействовала, когда они ободрились, Спок сказал:
– Плохо, что книжки увезли. Но, к счастью, у меня есть с собой одна книга, я вам ее почитаю.
Подошел он к своей тумбочке, потянулся к чемоданчику, в котором лежали все его вещи, достал из него толстую потрепанную книжку.
– Ого, –  восторженно сказал кто-то, – а что это?
– Детские рассказы, сказки, –  ответил Спок, садясь на стул и открывая книгу.
– А кто автор? – это уже Кленка спросил.
– Разные авторы, Кленка.
– Разные авторы это хорошо, потому что один автор может всем не понравиться, тогда мы другого почитаем.
– Верно.
А вы почитайте сказку, которую я не знаю.
– Эту ты не знаешь. Вы укрывайтесь, а я начну.
И прочитал он им историю о могучем орле Гаруде, обманувшем коварных змей. Спок не соврал, никто из детей не слышал раньше эту сказку. Когда он закончил, в обеих спальнях царила тишина. Не давая возможности своим подопечным опомниться, Спок пожелал им спокойной ночи и прикрутил фитиль лампы.
Видно он перебил себе сон, потому что долго ворочался на скрипучей кровати. А когда пришла спасительная дремота, предвестник сна, зашевелился осколок, отдаваясь глухой болью в правой части груди. Мучительно хотелось курить, но курить было нельзя, и Спок терпеливо лежал и ждал, когда успокоится боль. Боль долго не стихала, но Спок лежал, не двигаясь, и вскоре после того как часы пробили два, он уснул.
На следующий день дети проснулись рано. Умылись, оделись, позавтракали и стали ждать, что им предложит Спок. А он уже был к этому готов. Он понял, что всегда нужно быть готовым предложить им что-то, тогда все будет тип топ.
– Я подумал, – сказал Спок, –  что несправедливо, когда один человек делает сразу две работы.
Дети согласились, что это несправедливо.
– Тогда освободим Рогедду от обязанностей уборщицы, хватит с нее и повара. Сможем мы сами убирать свою игровую комнату, столовую и спальню?
Все загалдели, что смогут. Опять разделились на две вчерашние бригады. Бригада Кленки осталась убирать, а остальные пошли со Споком во двор. Здесь он предложил им восстановить песочницу. Битый час искали подходящую доску, да так и не нашли. Потом пришла бригада Кленки, и кто-то из ребят вспомнил, что видел в столовой доску, возможно, она подойдет. Пошли в столовую, и там за дверью действительно была доска и как раз такая, какая им была нужна.
Возились с песочницей до самого обеда, а потом до вечера искали песок, правда, безрезультатно, но Споку важно было тянуть время. А вечером опять была палата, но на этот раз все уже знали что будет, и с нетерпением ждали, когда он достанет книгу. В тот вечер они слушали, как Гаруда проник в пещеру к ледяному королю и победил его.
– А можно картинки посмотреть? – вскочила с кровати Рина, когда Спок закончил.
– Быстро ляг, – рассердился он, но, заметив, что лицо у девочки скривилось, готовое заплакать, пояснил: –  Я очень боюсь, что кто-то из вас заболеет, цементный пол холодный. А картинок здесь нет.
– Совсем нет? – удивился Артур.
– Совсем, это книга для старших детей.
– А посмотреть ее можно? – спросила Лиина, самая старшая из девочек.
Спок задумался.
– Я могу дать посмотреть кому-то, –  наконец сказал он, и закашлялся, – но не всем. А если я не дам кому-то, то остальным станет обидно. Лучше уж я никому ее не дам.
– А почему нельзя всем? – тихо поинтересовался Кленка.
– Потому что тогда от книги может ничего не остаться, она и так ветхая.
– Не рвать же мы ее будем, – фыркнул мальчишка.
Но тут села та длинноногая девочка с хвостом, Спок уже знал, что у нее красивое имя Альтира, и возмущенно сказала, что это правильно, что некоторым людям ничего давать в руки нельзя, разве что бревно или молоток. Что они берут чужие игрушки, а потом их ломают, да ломают! Кленка побледнел, потом покраснел, но сказал, что некоторые люди жутко злопамятны, но он, Кленка… что именно хотел сказать мальчишка, никто не узнал, потому что Спок остановил спор и сказал, что время спать, иначе он прекратит дальнейшие чтения. Что же касается книги, то лучше никому ее не давать, потому что книга у них всего одна, и вдруг что-то с ней случится. Он даже будет прятать ее в шкафчик и запирать на ключ. Все согласились, что так будет лучше.
– А про Гаруду еще есть сказки? – зевая, спросила Рина.
– Не знаю, –  признался Спок.
– А вы оглавленье посмотрите, –  посоветовал Артур.
– А оглавленья-то у нее как раз и нет, – признался Спок. – Потерялось.
Это еще больше убедило детей в том, что нужно беречь книгу.
Так у них сложился режим. Днем они убирали комнату, чинили площадку, играли, а вечером читали. Долго не было сказок про Гаруду, а были про гномов Вика и Труся. Правда те, кто читал эти сказки раньше, говорили, что они помнили их немного не такими, но Спок говорил, что так бывает, что разные народы сохранили одни и те же сказки, внося свои изменения. Потом наступила осень, пошли дожди, и во дворе уже не работали. Тут уж приходилось читать по три, четыре сказки в день. К большой радости ребят, снова появились сказки про их долгожданного Гаруду. Могучий орел так полюбился всем, что они даже стали играть в Гаруду, проигрывая сказки и добавляя от себя. Лучше всех Гаруда получался у Кленки, было в мальчишке что-то задорное, боевое, как в знаменитом орле.
А потом Спок заболел. Это случилось в первый день зимы, хотя зимой еще и не пахло, и хорошо, что не пахло, дров было мало. Дети утром встали, а Спока нигде не было. Они пошли его искать, а Рогедда, утирая слезы, сказала, что у него зашевелился осколок, и ночью его забрали в госпиталь.
Вечером к ним пришел директор, так как замены воспитателю не нашли.
– А Спок выживет? – стали спрашивать директора дети.
– Надеюсь, – ответил он.
– А какая обстановка на фронте?
Директор понял, что нужно возвращать группу в прежнее русло.
– А чем вы занимались здесь со Споком? – спросил он.
Галдеж прекратился.
– В последнее время мы больше читали, –  сообщила Рина. – Почитайте нам про Гаруду, книжка в ящике.
Директор полез в ящик за книжкой, а дети с готовностью улеглись в койки. Директор достал книгу, раскрыл ее, да так и застыл. «Контийско – Аквианийский словарь» было написано на обложке.
– Эта книга? – недоверчиво спросил мужчина.
– Эта, эта, –  подтвердили ему, – другой у нас нет. – Читайте.
– Видите ли, – замялся директор, находясь в сильном затруднении.
– Оглавления нет, мы знаем, –  сообщил ему Кленка, – но первые две истории про Гаруду, потом про гномов, а потом снова про Гаруду.
– А других книг у вас нет? – попытался выкрутиться директор.
– Нет, все увезли.
Директор понял, в каком положении очутился Спок, не имея ни единой детской книги.
– Что же вы не читаете? – обеспокоено спросила Альтира.
– Видите ли, –  смущенно сказал директор, лихорадочно ища путь к спасению. – Видите ли, книжка на староконтийском, я не могу ее прочесть.
– Вот чего Спок ее так берег, –  понимающе сказал Кленка. – Ей тыщу лет, наверное.
– Что же делать? – плаксиво спросила Рина, – я хочу про Гаруду.
И тихонько стала всхлипывать, утирая глаза ладошками.
Влип, понял директор.
– Да не хнычь ты, – строго сказал Кленка, – я расскажу тебе про Гаруду.
– А откуда ты знаешь, ты что дальше читал? – удивились ребята.
– Нет, но то, что Спок читал, я помню.
И всю зиму каждый вечер в палате звучала сказка о могучем орле. Директор сначала слушал вместе со всеми, а потом стал потихоньку переписывать себе в тетрадь, на всякий случай. Всего получилось тридцать две сказки (ужас, подумал директор, и, главное, когда он успел столько придумать!) Цепка детская память, ничего не упустили ребята, хотя нельзя было не заметить, что в изложении Кленки, Гаруда получается немного другой, чем в изложении Артура, или Альтиры. У Кленки он был, в первую очередь, храбрый, у Артура умный, у Альтиры добрый. Каждый хотел добавить любимому орлу что-то свое, главное. Но ведь Спок и говорил, что так должно быть. Что народы сохранили сказки, внося свои изменения…

08.11.2008