Кошер Глава 28 Жили были две программы

    Жил был тот, кто всегда ищет. А есть те, которые не хотят что-то искать. И вот они встретились и стали аккуратно общаться: не по телефону, а мысленно. И мысль  потекла и легко легла в одну голову, и такая же  в другую.
   Вечер… Делать нечего, и никто не хотел шевелить и пальцем. Он сидел  и курил на своём балконе, а она  у себя  дома пила чай. Они жили в разных домах, в разных кварталах, но друг о друге  они знали всё. Ну, или почти всё, так ему казалось. А вот как она, он не знает до сих пор.
Как-то взял он кружку и тоже стал пить чай, а она уже выпила чай. Он опоздал.  Оказывается, время играет с ними в прятки. Он и так, и эдак. Ну, не успевает. И вот как-то  в один из вечеров он услышал её мысли, а  потом и её голос. Он очень хотел знать заранее о чём она будет  с ним говорить, и он стал просматривать её образы. Так потекли день за днём, год за годом. Интерес друг к другу не уменьшался, а наоборот, увеличивался.
   Боль отступала, и в один из дней он заметил, что сердце бьётся ровно и слова стали течь гармонично, как и в её теле кровь и прана.
  Она всё равно была на другом месте и выше уровнем, и её искры ослепляли  его. И он захотел, чтобы её искра стала плазмоидной. Для этого он перенёс время немного вперёд у себя. Это было очень тяжело, но он так хотел сознаться ей, что всё, что у неё происходит, начинает просыпаться у него. Но вот опять что-то сломалось, и будто тонны груза упали на его шею. Он стерпел и долго лечил свою спину. От врачей пришлось отказаться так как никто не помог. Он задумался о том что всё наказуемо, вдруг сильная боль в спине, потом озарение: « Она лечит спину!»  И он принял это стойко, не говоря, что он болен. Она преспокойно ковырялась как у себя дома, но в его позвоночнике, не волнуя свою душу, так как её душа была укреплена и была свободной от всех обязательств ( как ей казалось), а он просто молчал. Иначе она могла бы всё бросить, не закончив дело. Тогда  не было бы облегчения – СОВСЕМ! И она пошла дальше, её спина никогда не болела, так как её боль – это его боль. Он знал, что боль надо остановить, но тогда процесса выздоровления не было бы. Она била не только собой, но просто издевалась словами, образами, действием!  И он слёг!  Ему было тяжело. Жаловаться? Нет, не желал. А она, не зная об этом, раскрывала каждый позвоночник и очищала его. Остался последний. И он не выдержал, закапризничал, зарычал. Они поссорились. И она закрыла процесс лечения, щёлкнув позвоночником. И его боль сгруппировалась только в этом мете. При мысли, что боль останется навсегда, он решил её  убить. Желание, то есть нежелание жить и быстро развязать узел, который он по глупости САМ разрешил создать, дало свои отголоски. И невыносимая боль всегда стремилась придти первой к нему, но не к ней: « Что больно? Ну не хнычь, прими таблетку. Не хочешь? Сам навязался. Я тут причём? Сам позвал. Я не виновата».
    Он устал бороться, и подъехав к её дому, тихо подойдя к открытому окну, он… украл её внутреннюю сущность, когда она крепко спала, и осознанно завязал ей рот скотчем и опоясал серебром.  Да, ему помогали, но больше мешали. Он пригласил одну из своих женщин в гости, и та с радостью, приехала, но после увиденного, упав на колени, молилась и постоянно просила прощения. Думала, приехала  на радость, а оказалось на убийство. 
   Вера или сила другой, которую украли, вытекла. Вот чудеса, от его силы гнева она стала другой. Она стала плазмоидной! Растворившись под его руками, она исчезла и ушла в своё нежное тело. Теперь он хотел её украсть для того, чтобы соединиться и быть таким же как она. Но боль в спине не давала спокойно работать и принимать такую, же субстанцию. И время, и пространство хохотали над ним! Хохот стоял гомерический!
   Он желал побить рекорды в славе, и слава пришла, но  к ней! Он видел тело в теле, дух в духе, душу в душе! И соединился даже вектор! Свет стал течь мягко вокруг тела. Кто принимал – взял, кто понимал – приставал и хотел с нею быть и дышать рядом, а кто не мог выдержать света, получал подзатыльник и отлетал как мяч.  А некоторые начинали вокруг неё ругаться или говорить о Боге, крича или размахивая руками.
Но ей от этого становилось только скучно. Дальше хуже. Она увидела  себя перед зеркалом в белом платье и с огромным бесстыдным вырезом на спине. Возможно, она разрешила одну проблему, это лечить мыслью и… полюбить себя.