Танцы в психиатрической клинике глава 17

 

- Ой, Лида. А ты как здесь. – Палей медленно присел за длинный стол напротив изящной шатенки в строгом брючном костюме. Ему тоже принесли из кладовой его костюм и он оставил больничный халат в палате. Дама вяло улыбнулась.
– Узнал. Сколько же лет Олег Николаевич мы не виделись. Если не считать, что ты как то махнул мне рукой пару раз через улицу и кивнул из окна троллейбуса то лет восемь.
 – Лидочка...Лидочка.. Вечная дразнилочка, язык до подбородка и пальчики в чернилах.
 - А вы с Измоденовым все перемены, два дурака, боролись между вторым и третьим рядом на грязном полу.
Встреча одноклассников школы №1 города Асбеста состоялась в комнате релаксации психиатрической клиники «Агафуровские дачи» в Свердловске. Сейчас модно критиковать советскую психиатрию, но Палей был благодарен врачам и особенно профессору Точкиной Елене Васильевне за две недели, что они потратили на него в 1974 году. Обычно за неделю до выписки, видимо, что бы определить адекватность поведения, для выздоравливающих проводили такие вечера.
 В большую комнату с диванами вдоль стен, над которыми висели картины подлинники великих мастеров Европы и России, подаренные в девятнадцатом веке Ивану Агафуру, основателю клиники, санитары завели примерно поровну мужчин и женщин, кандидатов на выписку. Человек двадцать. Напротив массивных кожаных диванов девятнадцатого века стояли современные столы и стулья. По периметру комнаты прохаживали три санитара и два врача, которые поглядывая на пациентов, непрерывно, что то, писали на планшетках.
 Вначале вечера на середину комнаты вышел молодой человек в чёрном костюме с бабочкой. Он ласковыми движениями достал из потёртого футляра скрипку и заиграл композиции из опер и вариации на популярные песни, не говоря ни слова и не спуская глаз со струн. Минут через двадцать он опустил смычок, оглянулся, поклонился и ушёл. Видимо высшие достижения культуры первыми достигали сердец душевно больных людей и восстанавливали равновесие между чувствами и разумом.     Один из санитаров подошёл к стоящей в углу радиоле и поставил пластинку. Проскрипев, она заиграла вальс «Амурские волны». В центре зала закружились три пары. Одна женская. Вообще, кроме Палея и Лидии Сергеевны Милединой и, танцующих, общались ещё две женщины. Большинство сидело с отрешёнными лицами, не реагируя на звуки и окружающих, хотя знали, что любая социальная активность гарантирует выписку. Не набрались ещё душевных сил. Самая сильная усталость от тяжести отношений с другими.
 - Я, Олег, иногда вспоминаю, как ты меня нёс на руках после выпускного вечера в школе уже на рассвете. Утренний ветерок, запах сирени. Всю аллею от школы до кинотеатра. – Почти прошептала Лидия, опустив заблестевшие глаза, под вальс Штрауса.
  Они прошли и сели на диван.
 – Ужас, Лида не вспоминай. Уронил прямо в лужу, в таком красивом платье. Ты вдруг дёрнулась и вывернулась из рук. – Смутился Олег.
 – Я подумала, что ты хотел меня поцеловать и отстранилась. Сзади же весь класс тащился. Смотрю твоя Столбова плачет. Мы теперь с Ниной на всю жизнь враги. -
 – Да, Нинка мне тогда очень нравилась, а эту лужу я поздно увидел и через тебя выглядывал, куда ступить. Столбова сама на выпускном вечере перемудрила. Кокетка - малолетка. Я, как торжественная часть закончилась и танцы начались, сразу к ней кинулся, а она губки скривила, отвернулась и с Вяткиным пошла бёдрами крутить. Задорнов на меня вдруг кинулся драться. Будто я специально тебя в лужу бросил.
 – Я для того на тебя и запрыгнула, чтоб Витьку зацепить. Весь класс знал, что я от него без ума, а он полгода ноль эмоций. Молчит, бледнеет и моргает. Хоть бы из вежливости обнял и поцеловал страдающую одноклассницу.
 – Да, ты тоже Лида своими интрижками себе судьбу перевернула не хуже Столбовой. Я знаю точно, Витька Задорнов тебя обожал. Он мне жаловался.
 – Лидка такая вредина. Вечно после уроков не может верхнюю пуговку на шубке застегнуть. Сто раз просил, давай помогу.  А она.  Вот ещё. Много хочешь. Мало будет.
 - Ой, Олег, а боженька, как меня за всё наказала. Ты же знаешь мою историю.
 – Ну, ты к нам в седьмой класс из детдома пришла. Тебя вроде тётка к себе взяла. –
 - Не тётка, а Эллина Васильевна, завуч нашей школы. Она с моей мамой дружила. Оформила опекунство. Я в детдоме только год пробыла.
Мне было двенадцать лет, когда я дверь на звонок открыла. Влетел сосед, пьяный дебил, с топором. Рубанул меня по голове. Перешагнул. Зарубил брата Витю, маму и ушёл. Я выжила. Всё забыла. Из больницы меня увезли в детский дом в город Реж. 
 - Надо же, а я помню, ты была самая заводная и весёлая девчонка в классе и это после такого.
 - Ты же знаешь, мой папашка немец, из военнопленных. Кстати нашёл меня. Гостила у него в Мюнхене в том году. Милые люди; и братик с сестрой, и жена его.
 - Да слышал я всё это от сестры своей. Как живёшь то сейчас. –
 - Закончила медицинский, ординатуру. Специальность нейрохирург. Уже первая категория. Сама теперь долблю головки детям. Рассекаю спайки мозга. Удаляю опухоли. Я, Палей, заведую отделением в областной клинике детских болезней. Сейчас меня в Омске девочка ждёт. Четыре года. Большая доброкачественная опухоль мозга. Никто не берётся. Сложный случай. Мозг без крови живёт четыре минуты. Я могу делать срез ткани в треть миллиметра. У меня реакция моторики рук одна двадцатая секунды. Коллеги даже лазером обзывают. –
 - Ну, расхвасталась. Получается Лидочка, что ты просто гений. Тебя нужно от дома до работы и обратно на руках носить. - 
 - Что же ты меня в лужу бросил. … И муж меня бросил…. -
Миледина вдруг заплакала. К ним сразу подошли врач и санитар. Врач взяла Лидию Сергеевну под руку и увела. Санитар сердито посмотрел на Олега и показал ему кулак. Видимо к Милединой, зная её историю, в больнице относятся очень хорошо.
Прошло три месяца и как то в субботу, вечером, лёжа на диване перед тупым телевизором, Палей вспомнил встречу одноклассников на танцах в сумасшедшем доме. Он взял телефон.
 - Мне нейрохирургическое отделение детской областной. – Его почти сразу соединили с доктором Милединой.
 – Лида привет. Ты что и в субботу по ночам работаешь. –
 - Мальчик семи лет поступил с автомобильной аварии. Захотелось самой снимок черепа посмотреть.
 – Когда освободишься.
 - Я для тебя Олег всегда свободна. –
 - Звучит многообещающе. Я подъеду к тебе сейчас. Может в кабачок зайдём. Про жизнь поговорим. –
 - А ты где живёшь.
 - Во Втузгородке. –
 - И я там же. В общем так Олег, я на колёсах. Подходи к кинотеатру «Мир». Встретимся на парковке минут через десять. У меня синий "ситроен". Кабак нам не нужен. У меня дома гора коробок конфет и батарея бутылок шампанского. Родители прооперированых детей надарили. Поможешь принять благодарность. -
  Через час Палей ходил по двухкомнатной квартире Милединой. С трюмо на него сердито посмотрел морской офицер.
 – А это кто.
 – Муж. – Что. о. - Лида расхохоталась.
 – Испугался.
 – Я пугаюсь только когда в меня влюбляются стервы, но ты же сказала. И муж бросил, а он на видном месте.
 – А, что не бросил. Уже больше года одни телеграммы. То из Мурманска. То из Владивостока.  «Извини Лидочка. Погружаемся». Первые три года раз в три месяца прилетал на две три недели, а теперь только денежные переводы идут второй год. Война что ли. Или мне в существование русалок поверить. Не вылазит из океана и всё. Что хочешь то и думай. Видимо он уже год опомнится не может. В последний его приезд со мной приступ случился. Очнулась в больнице. Вадима рядом нет. Улетел к своей подводной лодке. –
 - Так что с твоей головой, Лида. –
 - Когда мне в двенадцать лет рану на голове обрабатывали, оставили в мозгу несколько волосков. Через четырнадцать лет, когда я закончила институт и уже работала, на кончиках двух волосков образовались фолликулы и они начали расти в другую сторону пробивая разные отделы мозга. Пока разобрались, что к чему, они выросли до семи сантиметров. Пробили мне череп друзья сотрудники. Волоски вытянули. Теперь вот последствия. Задеты разделы мозга, отвечающие за интеллект и коммуникации чувств. Как думаешь, Может лучше было бы оглохнуть, ослепнуть или что бы ноги, руки отнялись.
 – Ну, Лидочка даже не знаю. На дуру ты совсем не похожа. Машину водишь прилично. Я тут вообще не догоняю. Теоретическая физика гораздо проще. Тебе доверяют операции на детских головках, а вдруг приступ.
 – Я же не одна за операционным столом стою. Всегда есть кому завершить операцию. За два года было всего три приступа, хотя у меня постоянные головные боли. –
  Есть своя прелесть в общении старых друзей. Не надо подбирать слова, что бы не казаться умнее или, что б не обидеть. Когда Палей взялся за вторую бутылку шампанского, Лида подняла руку.
 – Олег, а ты пьяный не дурной. Литр шампанского один выпил. Может лучше с собой пару бутылок возьмёшь.
 - Выгоняешь, что ли. Боишься меня. Хотя мы с тобой пьянствовали только раз в жизни. Восемь лет назад. На дне рождении Вовы, земля ему пухом. –
Миледина неудержимо расхохоталась.
 – Ой, умру, как ты вскочил и на выход. Я, дура, с бутылкой водки за тобой.
 – А, как я зол был Лидка тогда на тебя. Месяц вспоминал и плевался. –
 - Ну, извини. Глупо конечно вышло. Но подумай сам. Мне было семнадцать лет. Первый курс, а поселили меня в комнату с шестью девочками с пятого курса. Все курят. Пьют. У одной сыну три года. С бабушкой живёт. Все по три раза замужем побывали, без штампа в паспорте. Получили стипендию. Мне сказали, сегодня они празднуют день рождения. Я спросила можно одноклассник придёт. Эти оторвы мне надоели, а уйти на целый вечер мне некуда. На улице зима. Холодина страшная. Соседки согласились со смехом.
 - Бутылка водки, банка шпрот и любой парень, гость желанный.
 – Нет, но чокаться с мужским членом с яйцами в банке. Да они все маньячки. Мне тоже было восемнадцать лет. Год, как из деревни.
 – Олег, мы медики. У нас это проще. А эта литровая банка с формалином в которой плавал член и пепельница из верхушки черепа всё, что осталось от «Вовы»  Это как бы главная ценность «лечебников» 1968 года выпуска. У нас в анатомическом театре института на студенческую группу с третьего курса выделяется трупп. Двадцать пять студентов за полгода его разбирают по мышцам и косточкам. Изучают. Описывают по латыни. Моим соседкам достался «Вова». Поступил из тюрьмы. Дыра в затылке. Расстрелян. Видимо родственников нет или продал своё тело при жизни.
 – Как продал.
 – Обыкновенно. Ты тоже можешь продаться. Прийти в институт. Подписать договор. Тебе выдадут сто рублей и поставят штамп в паспорт. Умрёшь. Хоронить тебя родственникам не дадут, а опустят в бассейн с формалином.
 – Сто рублей заманчиво. Целая зарплата, но ходить всю жизнь со штампом в паспорте «Продан – 100 рублей…». Так что там «Вова». –
 - «Вова», девчонки рассказывали был красавец. Рост 184 сантиметра. Вес 78 килограмм. Глаза серые. Шатен. Они даже первое занятие в анатомическом театре его резать не смогли. Половина группы разревелась. Судя по наколкам, было ему двадцать два года и день рождения указан. Дважды судим ещё до расстрела. – Когда меня заселили в общежитие, без «Вовы» уже не одна пьянка на нашем третьем этаже не обходилась. С банкой чокались, а в вываренный и покрытый лаком для ногтей череп пепел стряхивали. Поверь я сама всё это за полчаса до твоего прихода увидела, одолжили нашей комнате на вечер. Поэтому не предупредила. –
 - Да я чуть в обморок не упал. Я же не медик. –
 - Хватит о Вове. Ты то, как сорвался. Как в психушку угодил. –
 - Ой, Лида вспоминать не хочется. За две недели до защиты диссертации узнаю. Двое уважаемых мною людей. Один профессор. Другой академик. Ограбили меня. Дал своим шефам рукопись статьи на рецензию, а они её опубликовали без моей подписи. Год математических расчётов. Я уточнил угол входа в атмосферу Земли аппарата при возврате с Луны или Марса, что б космонавт не зажарился или не улетел навсегда в открытый космос, отскочив от атмосферы Земли, как камешек от воды. Рассчитал. Нужно возвращаться на Землю из космоса под углом 4 градуса к поверхности атмосферы иначе отлетишь и не вернёшься или сгоришь в кислороде атмосферы. Открываю журнал «Успехи физических наук». Моя статья. Автор не я. У меня случилась истерика. Заплакал прямо на работе. Гуляев мне.
 – Успокойся. Квартиру дам в центре города. Поставлю начальником отдела в Лунном проекте. – Реву не могу остановится. Икота, истерика. Увезли в дурку на две недели. –
 - Бывает. –
 - Послал всю Академию Наук на х….-
 - Ушёл на завод работать. Зарплата в два раза выше, но скучаю по ионной керамике для космических аппаратов. –

   Извини читатель. Больше о встрече Лиды с Олегом не расскажу. Хоть и поменял я фамилию одноклассницы, человек тридцать догадается, а капитан второго ранга ещё и морду набьёт. Вадим Миледин всё таки вынырнул из Северного Ледовитого океана. Лида родила ему сына. Палей позвонил ей ещё раза два через год и всё.


Рецензии
Интересно! Но почему нет вопросительных знаков? Это немного мешает.
С уважением,

Эмма Татарская   18.02.2019 19:17     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.