Страничка творчества Тасоса Ливадитиса. Кантата 7

Начало http://www.proza.ru/2015/07/02/1497

(Мужчины и женщины подходят к Человеку в кепке и слушают.)

Ч е л о в е к    в    к е п к е:

82.  А третий товарищ не захотел просить ничего.
83.  И наступило время весны.
84.  И ещё раз должны были сбыться слова тех древних певцов,
       которые с развевающимися, как арфы, длинными бородами
       распевали на перепутьях:
85.  снова весна, снова рай...
86.  И офицер остановился в стороне и подал команду:
87.  по цели!
88.  И трое товарищей коротко переглянулись.
89.  И навсегда устремили свои взоры вперёд, поверх
       солдатских шлемов,
90.  в будущее...
91.  Огонь!   
 
                (Пауза.)

92.  И был час, когда восходит ежедневное солнце
93.  и начинается жизнь.

                (Большая пауза.)

Ж е н щ и н ы:

а) полухор:

Выставляю ногу вперёд
и назад её отставляю,
поднимаю вверх свою руку,
и рука бессильно падает вниз;
ах, как, скажи, как
мне тебя провожать?
Отрезать себе хочу
грудь, что тебя вскормила,
вырвать по одному
волосы, что тебя прикрывали,
выколоть хочу глаза,
что выдержать это сумели.
Постель для тебя постлать,
чтоб мягкой была постелька, -
в земле неуютно спать,
жестка, тяжела земелька;
ах, как, скажи, как
мне тебя провожать?

б) полухор:

У меня уже не хватает слёз,
мои слёзы истрачены день за днём в продолжении жизни,
и сейчас,
когда нужен мне крик, который бы землю и небо сотряс, -
ни слезинки из глаз,
ни словечка с уст, кроме глухонемого мычанья,
кроме крови, выступившей на губе...

Х о р:

О жизнь, святая, любимая, нет, не отнимай от нас,
нашей любви к тебе!

М у ж ч и н ы:

Так падали наши товарищи, и их прикрывали цветы
                наших песен —
грёзы, горны, компасы, житницы, роды, легенды, пурпурные вина,
наше знамя, живое во веки веков, нашей кровью
                намокшее знамя, -

Ж е н щ и н ы:

и каждое наше страданье — это горькое возвращенье
к святой простоте вещей —

М у ж ч и н ы:

наше знамя бессмертное над тысячами смертей!

                (Пауза.)

Н е к т о    с    у с т а в ш е й    п а м я т ь ю:

Сколько замыслов мы не свершили, сколько решений мы
                побоялись принять,
сколько надежд возлагалось на нас, а мы раздували
                эти надежды,
зная заранее, что обманем? А наши требования к другим -
с их явным ничтожеством  и тайным коварством?
А случайные встречи, способные низачто-нипрочто
                изменить наше мненье
о давнишних друзьях? А тщательно взвешенные слова,
                которые в решающий миг мы заменяли
трусливым молчаньем? Порой
всё это вдруг, вместе, разом нахлынет,
настигнет тебя, беспечно поднимающегося по лестнице
или в потёмках нащюпывающего выключатель,
одинокого в полутёмной комнате или при ярком свете
                среди толпы, -
и никуда не деться от самого себя! Что сделал ты
                с твоей единственной жизнью?

Н е к т о,   п о х о ж и й    н а    л ю б о г о   и з    н а с:

Отчего мы так беспощадно хотим
иметь хоть что-нибудь только наше,
силой отнятое у других
или брошенное нам, словно кость, из жалости?
Ах, самоотречение, чем лучше оно эгоизма, -
такой же отчаянный способ существовать!

Ч е л о в е к    в    к е п к е:
    
94.   Не прошло много дней, и молодчики в нахлобученных
        фетровых шляпах (чтобы не были видны их слепые белки)
        получили новый приказ.
95.   И постучали в маленькую железную дверь в центре города
        возле рынка;
96.   где воздух пропах свежей рыбой и гнилыми фруктами;
97.   и где весь день толкутся бедные люди, покупая овощи,
        мясо подозрительного происхождения и грошовые свечи
        для своих мертвецов;
98.   они столько лет прожили в нищете и унижении, что, если
        им протянуть руку, они недоверчиво улыбнутся и отойдут
        в сторону;
99.   и где владельцы всевозможных лавчонок выглядывают
        на улицу, как будто что-то ищут; потом заходят за прилавок
        и роются в своём товаре, как будто что-то ищут; потом
        открывают счётные книги и выдвигают ящики с выручкой -
        и опять что-то ищут.
100.  Но потерявший свою душу, что он может найти?
101.  И, ложась вечером в постель, они толстыми пальцами
        ощупывают своих жён, которые — тоже ищут.
102.  И тот, мраморщик по профессии, услышал стук в дверь и
        открыл; и спросили, как тебя зовут, и он отвечал.
103.  И, услышав имя, молодчики в нахлобученных шляпах
        заволновались; и стали спрашивать друг друга: как такое
        может быть?
104.  И не случилось ли так, что он воскрес?
105.  И потом сказали, что теперь чудес не бывает, и неохотно
        рассмеялись.

                (Маленькая пауза.)

106.   И его имя было большое, как всякое человеческое имя.

                (Пауза.)

М у ж ч и н ы:

О Земля, ты бессмертная пряха,
ты на прялке сухих ветвей прядёшь весну и терпенье,
о Земля, ты бессменная прачка,
свои ночи и дни ты полощешь в чистой струе повторенья,
о Земля, ты обёртываешь, как саваном, и носишь во чреве
                миллионы своих мертвецов -
по просторам той жизни, где нет ни времён, ни имён,
                ни начал, ни концов.
О матерь Земля!

Ж е н щ и н ы:

И солнце, ежедневно встающее солнце!
Земля тебя жаждет, она — как нежнейший орган любви —
                раскрыта тебе навстречу,
чтоб новая жизнь от тебя родилась,
и мёд, и поэзия, и грядущее счастье!

Х о р:

Наше знамя извечно, как мир,
наше знамя безгрешно, как мать,
наше знамя жестоко, как бог...

                (Голоса понижаются.)

О жизнь, святая, любимая, нет, не отнимай от нас
нашей любви к тебе!

(Большая пауза. Поэт спускается и проходит на авансцену.)

П о э т:

Так что же, друзья мои, может быть непобедимей,
чем эта бессмертная жажда?
Быть столь преходящим — и предаваться мечтам
столь вечным!

***

На фото: актёр театра Пётр Горюшкин (Камерный театр, Тольятти 1976 г.)