Планета Земля. Глава 2. Груз

  Капитан видел всё.

Старый крейсер Профессора — потрёпанный, но наглая добыча — висел в перекрестье прицелов. Ракетные шахты уже развернулись, боеголовки вышли на боевой взвод. Один приказ. Одно касание. Пальцы капитана легли на панель пуска.

Но в этот момент пространство лопнуло.

Стартовая волна ударила в борт патрульного корабля с такой силой, что капитан не удержался на ногах. Его швырнуло назад, и лишь чудом ухватившись за скобу переборки, он спасся от перелома хребта. Палуба под ногами стонала и вибрировала, где-то в недрах отсека сыпались искры. А в обзорном окне, там, где секунду назад висел крейсер Профессора, расплывалось затухающее марево.

— Поздно! — рявкнул капитан.

Он рванулся к пульту и вдавил пуск. Ракеты ушли с натужным воем, прошили пустоту и самоликвидировались за отсутствием цели. Ни обломков. Ни следа. Только насмешливое молчание датчиков.

Капитан схватился за голову.
— Болван… — прошептал он. — Надо было сразу. Сразу, как предписано инструкцией.

А ведь какой шанс. Такого матёрого преступника взять! Тот обводил за нос лучших сыщиков галактики, а тут — сам пришёл, сам дался. Захват. Повышение. Его корабль — возможно, в подарок. И плевать, что инструкция требовала немедленной ликвидации. Слава застелила глаза, как солнечный блик.

А теперь — конфуз. Повреждённый крейсер. Опасный преступник ушёл под фейерверк его же ракет.

Разжалование. И это самое малое.

Тем временем Профессор очнулся на орбите.

Координаты, которые принёс покойный гость, легли идеально. Кристалл не соврал. Планета висела в обзорном экране — огромная, сине-зелёная, дышащая. Нетронутая.

Сам Профессор выглядел куда хуже. Тело ныло, множественные ушибы пульсировали тупой болью. Старт вышел жёстким. Если бы он успел занять кресло астронавта — всё прошло бы гладко. Но капитан патруля спутал карты, и роскоши пристегнуться Профессор себе позволить не смог.

— Ладно, — прохрипел он, разминая затёкшую шею. — Корабль цел, и дело цело.

Он замер.

Груз.

Сердце пропустило удар. Всё остальное — железо, навигация, даже его собственная шкура — не имело значения. Только груз.

Он вызвал лифт. Кабина пошла вниз медленно, слишком медленно. Профессор нетерпеливо постукивал пальцем по поручню — единственный человеческий жест, который он так и не искоренил.

Дверь открылась. Грузовой отсек встретил его холодным белым светом и ровным, убаюкивающим гулом систем жизнеобеспечения. Вдоль стен, уходя в перспективу, стояли стеклянные колбы — десятки, может, сотни. В каждой, в вязкой опалесцирующей жидкости, плавали тела. Они походили на Профессора, но были крупнее. Мускулистее. Совершеннее.

Он подошёл к ближайшей колбе и прижал ладонь к холодному стеклу. Существо внутри не шевелилось, но Профессор знал: оно ждёт. Они все ждут.

— Вот вы, мои лапочки, — голос его смягчился, опустился почти до шёпота. — Не пострадали, милые. Скоро, скоро придёт ваше время. Мы создадим новую нацию. Вычистим этот порочный мир. Восстановим справедливость во вселенной.

Стекло едва заметно запотело от его дыхания.

Двое суток он кружил на орбите, собирая данные.

Никаких зондов в привычном понимании. Никаких капсул, сбрасываемых в атмосферу. Вместо них — квантовые щупы: микроскопические сгустки поляризованного света, удерживаемые фокусировкой гравитационных линз. Он выпустил целую стаю. Щупы ушли в атмосферу бесшумно, без теплового следа — идеальные невидимки, неотличимые от случайной флуктуации фотонов.

И они запели.

Информация хлынула не на экраны — прямо в мозг. Профессор стоял посреди рубки с закрытыми глазами, и золотистый огонёк в его зрачке разгорался всё ярче, перерабатывая потоки сырых данных в зримые образы. Перед внутренним взором развернулась планета — не модель, не проекция, а живое, дышащее тело.

Он чувствовал её.

Тектонические плиты скользили под корой, как мускулы под кожей неведомого зверя. Магма пульсировала в глубине — медленный, тяжёлый пульс. Он видел залежи редкоземельных металлов: они светились в его восприятии янтарными жилами, пронизывающими толщу пород. Видел кристаллические породы — те самые, что идеально подходили для его навигационных ключей, — они мерцали холодной голубизной, как звёзды, упавшие в камень.

Планета оказалась не просто обитаемой — она оказалась кладом. С такой ресурсной базой он управится не за пятьдесят лет, а за тридцать. А если повезёт — и быстрее.

Он открыл глаза. Золотистый огонёк в зрачке погас не сразу — ещё несколько секунд янтарная искра тлела в глубине, прежде чем уступить место обычной радужке.

Профессор улыбнулся. Впервые за долгое время — по-настоящему.

Оставалось найти точку для посадки. Место, где хищники не станут проблемой, а корабль не будет бросаться в глаза ни с земли, ни с орбиты. Профессор просмотрел слои планеты сквозь оптический интерфейс и выбрал неприметный остров в океане. Скалистый, заросший густым лесом, далеко от любых тектонических разломов.

Посадка прошла мягко. Крейсер опустился в узкую расселину у подножия скалы, подняв облако пара от испарившейся воды. Профессор коснулся матовой сферы манипулятора — ладонь узнала текстуру камня, прохладу мха, влажность воздуха снаружи. Корабль стал продолжением его тела. Одно движение мысли — и обшивка пошла рябью, впитывая цвета и текстуры окружающего ландшафта. Через минуту крейсер исчез полностью. Даже с десяти шагов его не отличить от замшелого камня.

Осталось главное: дождаться окончательного созревания груза.

И приступать.