Планета Земля. глава 4. Возмездие

                Возмездие.
— Капитан, мы засекли его.

Голос навигатора звенел в интеркоме почти мальчишеским восторгом. Капитан медленно поднял голову. Десять лет. Десять лет он ждал этого доклада.

— Координаты, — произнёс он сухо. — На тактическую сферу.

Навигатор сбросил данные. В центре рубки ожила матовая сфера манипулятора, и в её глубине проступила звёздная карта — не плоская, а трёхмерная, живая. Алая точка пульсировала на задворках галактики, в секторе, который патруль не проверял годами. Ничего ценного, ничего стратегического. Идеальное место, чтобы спрятаться.

Капитан смотрел на точку, и в груди у него разгорался холодный, почти осязаемый огонь.

Он прошёл весь круг позора. Трибунал. Разжалование до младшего офицера. Десять лет в тени — бывшие сослуживцы отводили глаза, бывшие подчинённые не отдавали честь. Но он не сдался. Год за годом, сектор за сектором, он прочёсывал галактику с методичностью, граничащей с безумием. И только благодаря тому, что продвинулся в поисках дальше всех, командование пошло на беспрецедентный шаг: его восстановили в звании и дали шанс довести дело до конца. Один шанс. Один выстрел.

Уж теперь он не упустит.

Никаких переговоров. Никакого захвата. Инструкция предписывала немедленную ликвидацию, и на этот раз он подчинится инструкции до буквы.

Крейсер вынырнул из гипер-перехода на дальней орбите планеты.

Она висела в обзорном экране — сине-зелёная, укутанная облаками, до отвращения живая. Капитан приблизил изображение. Оптический интерфейс его шлема услужливо развернул карту: океаны, континенты, горные гряды. И один неприметный остров. Тот самый.

— Цель подтверждена, — доложила тактическая система. — На острове зафиксирован город. Инфраструктура. Признаки высокоразвитой колонии. Энергетический след соответствует маркеру профессора.

— Приготовить гравитационный деструктор, — приказал капитан.

— Деструктор готов. Мощность?

— Малый заряд. Остров — в ноль. Остальное не трогать.

Он не хотел уничтожать планету. Только цель. Только профессора и его муравейник.

Палец капитана завис над тактильной панелью — не кнопкой, а гладкой пластиной, считывающей тепло и электрический импульс кожи. Корабль ждал. Он чувствовал намерение хозяина и подрагивал от нетерпения, как пёс перед броском.

— Пуск.

Крейсер вздрогнул. Сгусток сфокусированной гравитации, невидимый глазу, — сорвался с носового излучателя и ушёл в атмосферу. На мгновение над островом распустилась вспышка, вторая, третья — и тут же схлопнулась. Океан вздыбился. Ударная волна прошла сквозь планету, и сейсмодатчики на борту крейсера взвыли от перегрузки.

Капитан не отводил взгляда от тактической сферы.

Острова больше не было. Только пар и оплавленная порода.

— Отбой, — произнёс он и впервые за десять лет выдохнул. — Разведку — мне через сутки.

Через сутки разведчик вернулся.

Капитан сидел в своей каюте, когда на тактическую сферу потекли данные. Он читал их через оптический интерфейс — строки, графики, спектрограммы.

Гибель профессора подтверждена. Генетический маркер совпадает. Останки корабля обнаружены на дне океана. Экологическая катастрофа планетарного масштаба. Выжившие особи на грани вымирания.

Капитан листал данные и чувствовал, как внутри что-то разжимается. Угроза устранена.

Последний пункт доклада заставил его нахмуриться.

На месте крушения обнаружены неповреждённые информационные ядра — кристаллические носители профессора. Три штуки. Целые. Они пережили гравитационный удар, океанское дно и температуру плазмы.

— Этого не может быть, — пробормотал капитан. — Даже наши носители не выдерживают прямого попадания.

Он вызвал изображение. Кристаллы лежали в изолированном контейнере, и один из них — крайний справа — слабо пульсировал. Мерно. Спокойно. Как сердце.

— Что там? — спросил капитан.

— Данные, — ответил аналитик. — Судовой журнал. Чертежи. Навигационные карты. И ещё что-то. Мы не можем расшифровать. Очень странный код.

Капитан долго молчал. Потом отдал приказ:

— Кристаллы — в спецхранилище. Расшифровать при первой возможности. Крейсеру — курс на базу.

Он закрыл интерфейс и остался в темноте. Пульсация кристалла всё ещё стояла у него перед глазами — ровная, терпеливая, живая. Как будто кто-то или что-то ждало своего часа.