Похититель душ

Тихая лунная ночь 1735 года стояла в окрестных лесах Пекина, в императорском дворце спали все, даже император Иньчжен посапывал в своей опочивальне. Не спалось только одному шаману Наньу, он зашел в спальню своего господина, пройдя усыпленную им же охрану и, извернувшись, отрезал прядь волос с его головы.
Шаман исчез также тихо, как и появился, зайдя в свою спальню, он почти неслышно начал нашептывать какое-то заклинание, когда оно было закончено, сердце правителя перестало биться.
***
Утром, резко раскрыв огромные, массивные двери спальни сына императора и его главного приемника, на престол вбежал слуга, громко рыдая. Хунли разозлившись, что его так бессовестно разбудили, сев на постели и протирая глаза, резко спросил:
- Что тебе нужно? И почему ты поднял меня в такую рань?
- У всего двора горе, - не переставал рыдать слуга.
- Да что тебе нужно?! – крикнул на слугу Хунли.
- Твой отец, скончался сегодня ночью, господин! – Лицо слуги было закрыто руками.
- Не может быть! Еще вчера он был совершенно здоров! Где он сейчас?
- Его тело, все еще в его спальне, ожидает твоих указаний, о великий император! – и сквозь плач поклонился новому господину.
Хунли вскочил со своей постели и, даже не одевшись, побежал к своему отцу. Вбежав к нему и упав на колени перед кроватью, попытался уловить пульс на запястье отца, поняв всю безвыходность положения, припал лицом к холодной груди отца и дрожащим голосом произнес:
- На кого ты нас покинул? – и начал рыдать во весь голос.
Дав ему прорыдаться, слуга сказал:
- Он не сам покинул этот мир, господин мой.
- С чего ты взял?
- Видишь, кто-то обрезал прядь его волос? – спросил слуга, перевернув тело на бок.
Хунли присмотрелся и, правда одна прядь была несколько короче остальных, он недоуменно посмотрел на слугу.
- Я знаю, кто мог бы это сделать, - улыбнувшись, ответил он, прочитав немой вопрос в глазах своего хозяина. – Это мог быть Наньу Джеминг, он всегда ненавидел твоего отца. Джеминг всегда считал твоего отца негодным правителем и всегда сам хотел завладеть троном.
- Позвать его! – слов его отдались эхом.
Через минут пять шаман был у ног Хунли, один из охранников грубо бросил его на колени и сказал:
- Вот посмотри великий император, мы нашли его у себя в покоях, когда он пытался сбежать, спешно собирая свои вещи.
Он припал к ногам хозяина со словами:
- Что случилось мой господин? Чего я мог натворить, что меня так резко привели к тебе?
- Ты так и не понял, что случилось? Ты уже готов был сбежать, пока я сплю? – ехидно спросил новоявленный император. – Зачем ты убил моего отца? Кстати, до этого при странных обстоятельствах умерло еще несколько наших слуг!
- Я не убивал его, - голос его был недоуменным. – И слуг тоже, я не пытался никуда сбежать, я просто собирался в лес для нового обряда.
- Если не ты, то кто? – спросил Хунли. – У нас был всего один шаман – это ты! Но ты должен был лечить его, но не убивать! Обыскать его, у него должна быть прядь волос.
Через пять минут один из охранников вернулся с пучком черных блестящих на лучах утреннего солнца волос и отдал его Хунли.
- Джеминг, ты не оправдал своего гордого звания Наньу… - помолчал и, повернувшись к охране, продолжил, - в темницу его. Через два дня четвертовать.
- Пожалуйста, одумайся, господин! - кричал шаман, когда его уносили под руки. – У меня дети, им надо как-то жить… - Его голос постепенно отдалялся, пока вовсе не затих.
- Раньше думать надо было, - спокойно ответил император.
***
Тишину осеннего вечера в преддверии Дня всех святых нарушил скрип двери. В комнату небольшого частного дома в пригороде Пекина вошла с виду молодая женщина, поздоровалась, слегка кивнув головой, и сказала:
- Все в сборе!
- Ужин готов? – тихо спросил он.
- Да.
- Собирай всех в зале.
Минут через десять зал полнился эхом голосов, молодые люди сидели за хорошо накрытым столом и обменивались впечатлениями от увиденного. Вдруг огромные двери зала раскрылись и вошел хозяин дома, с щелчком замка затихли разговоры и все напряглись, представившись, он сел за стол. Попросив всех назвать свои имена, он спросил:
- Все знают, зачем они здесь?
Все дружно закивали головами.
- Тогда семинар по парикмахерскому искусству начнется завтра с утра, всем быть готовыми, со временем я определюсь позже и сообщу всем перед сном. Если есть вопросы, можете спрашивать.
- Мистер Дэй, - неуверенно ответила одна из гостей.
- Да, Янлин.
- А почему именно здесь? В вашем доме?
- Это родное для меня место, - уклончиво ответил Дэй.
После ужина, когда все разошлись по своим комнатам готовиться к семинару, мистер Дэй зашел в комнату Янлин и предложил прогуляться. Договорившись, он вышел на крыльцо дожидаться свою гостью. Янлин, была довольно милой девушкой: пухлые маленькие губы, полненькие розовые щеки, большие черные зрачки и длинные черные волосы.
Прогулка по тихим осенним лесам была долгой, Дэю казалось, что в Янлин есть что-то, чего нет в других пришедших на этот семинар. Разговор их был долгим, Янлин долго рассказывала про свой род, о своих предках, в конце она призналась, что ненавидит правителя Хунли шестого из рода Цин.
- Но почему? – недоуменно спросил Дэй.
- Он убил одного из моих дедов.
После этих слов Дэй понял всё, ему весь вечер казалось, что в Янлин есть что-то, чего нет в других его гостях, сначала он думал – это простая влюбленность. Он прислонился к дереву и начал тихо сползать вниз, Янлин испуганно посмотрела на него и спросила:
- Мистер Дэй?.. Мистер Дэй?.. Что-то случилось? Вам плохо?
Когда он немного ожил, то сказал:
- Я из рода Цин, потомок того самого Хунли, который убил твоего прапрадеда сто пятьдесят лет назад. – Голос его был сдавленный. – Я знал, что когда-нибудь это должно случиться, это мне предсказала гадалка, когда я еще учился на парикмахера, она предупреждала о скорой смерти от девушки.
- Лучше бы тебе и не рождаться! – с ненавистью ответила Янлин.
Несмотря на то, что она была хрупкой изящной девушкой, охватившая ее безумная ненависть придала нечеловеческих сил, и её руки коснулись его шеи, Дэй засипел и начал сопротивляться, ненависть исказила ее лицо, в этот момент Янлин уже ничего не видела и не слышала.
Её руки мертвой хваткой легли на шею жертвы, и его сопротивления не принесли успеха, она даже не заметила, как Дэй умер, и еще минут десять сжимала его горло в своих руках. Отойдя немного от совершенного и успокоившись, она вернулась поздним вечером, когда все почти легли спать, в замок и тихо зайдя в свою комнату, взяла ручную машинку для волос и фонарик.
Вернувшись на место убийства, она сбрила с головы Дэя волосы, начала копать яму для тела, выкопав ее она, посмотрела последний раз в его слова и с улыбкой сказала:
 - Спи спокойно!
И бросив тело в яму, засыпала ее землей.
Вернувшись обратно в домик ранним утром, когда все еще спали, забрала свои вещи и вернулась в Пекин, из которого и приехала на семинар, сделав парик из волос мертвеца и повесив его на подготовленный для этого манекен, произнесла:
- Теперь дедушка ты отомщен… все, так как ты и завещал. – Потом она помолчала и, посмотрев в глаза манекену, - а ты теперь станешь моим бессмертным рабом за все прегрешения твоего деда, твоя душа навечно заперта в этом манекене.
В глазах манекена на мгновение ока зажглись и погасли огоньки, он оживал ночами по воле своей хозяйки, оставаясь простой куклой днем.