Дети осеннего неба. Глава 2

          Однажды вечером, когда другие маленькие дети засыпают, слушая колыбельную песню мамы, и чувствуют себя защищёнными и счастливыми, зная, что родители никогда их не оставят, маленькая девочка спряталась под кроватью. Там было темно и пыльно, а в самом тёмном углу, куда было обращено её лицо, сидел страшный чёрный паук и злобно смотрел на неё своими молочно-белыми глазами.

          На первом этаже, в гостиной, зазвенел женский смех. Затем прозвучал голос, обладательнице которого, и принадлежал этот смех: "Не волнуйся, она в своей комнате. Она не выйдет оттуда..."

          "Мама!" - стукнуло в голове девочки. А потом: "Она меня не любит! Я ей не нужна! И Джимми ей не нужен. Джимми!.."

          Ей хотелось, чтобы Джим был рядом, брат, который часто почему-то отгораживался от маленькой сестрёнки, по-крайней мере, тогда, они жили под одной крышей. А теперь брат был далеко, хоть и не по своему желанию. Да и будь он здесь... Но Лиза всё равно любила своего старшего брата, хоть и чувствовала, что совсем не нужна ему. Как и маме.

          "У тебя избалованная дочь. Тебе так не кажется?" - прозвучал голос мужчины. Когда ушёл папа, этот голос очень часто стал звучать в их доме. Лизе он не нравился. Но мама была ему рада. А с папой она часто ругалась. И папа был злой. А мама...

          Лизе недавно исполнилось пять лет. Она ещё не научилась разбираться в чувствах. Хотя, некоторые и за пятьдесят лет не успевают постичь эту науку.

          В голове Лизы всё будто перемешалось, и кошмар наяву, и страх, и обида, а два голоса, долетавшие до неё сквозь этаж, будто слились в один жуткий нечеловеческий голос. Паук в углу защёлкал жвальцами, мечтая напасть на Лизу, и Лиза испуганно ахнула и тихо заплакала. Её охватило вязкое горе, какое бывает испытываешь, если тебе даже некого позвать, когда плачешь.

         
          В небольшой, почти пустой, светлой комнате, стало светлее оттого, что наступило утро. Дверь в комнатке приотворилась, и появилось чуть длинноватое, с мелкими чертами, лицо. Волосы этой женщины, окрашенные в белый, а со временем пожелтевший цвет, уныло повисли. Она сжала и без того узкие губы и чертыхнулась. Её дочь спала всю ночь под кроватью! Что за глупая девчонка? Может, она ненормальная? Стоило её отправить к кузине, как и Джима.

          Лиза распахнула глаза, ещё во сне почувствовав, что на неё смотрят.

          - Мам... - пискнула Лиза.

          - Какого чёрта, ты спишь под кроватью? - прошипела Элла.

          "Пусть бы лучше паук напал" - обречённо подумала Лиза, и поспешно вылезая из под кровати, ударилась головой.

          - Быстрее вылезай! Что за поведение?.. - прикрикнула Элла.

          Лиза молча встала на ноги, взглянула в лицо матери. Что-то было в этом лице такое, что отталкивало взгляд девочки. Она ведь любит маму... Да?

          Элла пристально посмотрела на дочь, та, смотрела на свои полосатые носочки.

          - Раз уж ты... - начала говорить Элла и вдруг подумала, что стоит говорить помягче, - Раз уж я разбудила тебя, Лиза, то сразу скажу тебе новость. Хорошую новость!

          Лиза чуть заметно вздрогнула.

          - Теперь, - продолжила говорить Элла, для уверенности проведя ладонью по спутанным волосам, - Теперь мистер Оли будет жить с нами.

          "Пусть бы сотни мерзких пауков, но только не это!" - Лизу обдало холодом ужаса, голова закружилась, но Элла увидела только покорный кивок девочки.


          Феджин Оли был из тех людей, для которых существовал ими же созданный непреложный список любимого и нелюбимого, и другие, те, кто окружал его, обязаны были чтить этот список и исполнять. Просто потому, что когда Феджин был доволен, он, можно сказать, был почти добрым, или прикидывался таковым, а вот если он был недоволен... За тот год, что мистер Оли прожил под одной крышей с Эллой и её дочерью, он проявил довольно ярко свой нрав, особенно ярко, будучи недовольным, а это, почему-то, было чаще всего.

          Даже когда он был в, так называемом, хорошем настроении, его маленькие бесцветные глаза выдавали обиду, хмурые брови нависали над глазами, а углы рта огорчённо были направлены вниз. Ему было уже за сорок лет, и виски его имели седой оттенок, чем, отчего-то, гордился мистер Оли. Лиза иногда украдкой смотрела на отчима, и с отвращением замечала, как он любуется на себя в каком-нибудь отражающем предмете, думая, что этого никто не видит.

          Ещё мистер Оли гордился своими широкими плечами, говоря часто Элле, что он до сих пор в отличной форме. А Лизе он виделся самодовольным увальнем, с явно округлым пивным животом. Вообще, Лиза почти всегда испытывала к отчиму отвращение, не в состоянии обьяснить себе причину этого.

          То, что любил её отчим, автоматически становилось ненавидимым для Лизы. Он любил кофе, мерзко прихлёбывая его, и причмокивая своими злыми губами, и Лиза, обедая с ним и мамой, содрогалась от этого зрелища, заваривая себе чай или просто воду. Он смотрел программы о жестоких убийствах; любил жареные оладьи, которые запивал своим отвратительно пахнущим пивом, иногда и  бурбоном; любил критиковать Эллу, хотя та считала это вниманием к своей персоне; и любил многое другое. В конечном итоге, Лиза, волей-неволей, за этот год, как ей казалось, изучила очень хорошо его мерзкую натуру.

           Отчим часто любил повторять, что лучше воспитывать сына, потому что девочки, это, как он любил выражаться - "неблагодарное дело". Вообще, Лизе часто казалось, что мистер Оли ненавидит всех женщин, кроме своей матери, которую он довольно часто ставил в пример Элле.

          Но главной чертой мистера Оли, пожалуй, можно было назвать жестокость. Он мог с упоением рассказывать о морской свинке, которую сам замучил в детстве, и подробности этой жуткой истории так мучили Лизу, как только может мучить какой-либо кошмар маленькую девочку. А Лизу это мучило очень. Мистер Оли мог начать подобный разговор и за ужином, как будто бы даже с удовольствием замечая ужас и отвращение Лизы. Буквально пару дней назад, отчим рассказал историю о том, как однажды в детстве он шёл мимо дороги, где пролегало скоростное шоссе. Там, на дороге, лежала сбитая машиной кошка, и одна из машин проехала точнёхонько по голове несчастной. Хрупкий кошачий череп раскололся на несколько частей, и мозги, цвета арбузной мякоти, рассыпались кусочками по дороге.

          Не доев ужин, и убежав в свою комнату, Лиза, надеясь, что им не придёт в голову идти за ней, легла на кровать, и пытаясь унять дрожь, обхватила себя руками. Она молча оплакивала бедную кошку.

          После этого случая, она несколько раз ловила на себе насупленный взгляд мистера Оли, и ей казалось, что он не прочь бы увидеть её, Лизу, на месте той несчастной кошки.