Анюта и бандог Хани. Из сборника Собачья жизнь

Образ задумчивого дебила, озадаченно стоящего у немного приспущенного колеса своего автомобиля возле булочной, опасен. Это я понял, когда возле меня остановилась молодая женщина и, мило улыбаясь, проворковала:
— Ой, простите! Вы тут не постоите немножко с моей дочерью… Я быстро, хлеб возьму и обратно. Нас с собакой всё равно не пустят…
Из-за спины, нерешительно отодвинув пышные оборки платья, высунулось субтильное существо лет шести-семи, в джинсовом комбинезоне с кроваво-красной вышивкой «I'm your heart», ядовито-жёлтой маечке и развёрнутой назад джинсовой кепи, козырьком прикрывающей уши и худенькую шею. Вслед за этим над головой у девочки возникла улыбающаяся зубастая собачья морда, которая застывшим, немигающим взглядом уставилась на меня.
Я почему-то сразу пожалел, что решил именно здесь разглядывать симметричность шин своего автомобиля, а также явную сегодняшнюю неуместность гамлетовского вопроса всех автолюбителей: а подкачать или нет шины?
На мой сдавленный писк:
— Да куда же Вы? Я сейчас уже уезжаю…
— откуда-то издали эхом прозвучало, что я, мол, быстро, а хорошая девочка Анюточка познакомится и поиграет с дядей…
Итак, мы стояли и смотрели друг на друга. Слово «не ждали» было написано на обоих лицах, а на морде зубастого чудища было начертано философско-довольное «попался»…
— Какая у тебя милая собачка, — начал я, стараясь не двигаться и не дышать. — Большая такая, наверное, очень умная… собачка…
На зубастую морду это не произвело ровно никакого впечатления. Собака как-то неприметно скользнула из-за девочки и расположилась рядом с нею, становясь как бы боком между мною и малышкой. Она основательно уселась на асфальт, слегка согнув мощные передние лапы. Только сейчас я оценил её размеры и мощь.
— Это — бандог, — начала девочка.
— Какое красивое имя, — сразу восхитился я.
— Это не имя, а порода, — теперь они обе почему-то подозрительно синхронно посмотрели на меня. — Это такая порода — из двух собачек: питбультерьера и неаполитанского мастиффа!
Девочка победно взглянула на меня. Видимо, собака представляла гордость этой семьи, если уж дитя заставили вызубрить эти тонкости генетического ребрендинга. Сам бы я с ходу ни за что не осилил бы названия этих пород.
— А зовут её Хани! — девочка ласково взъерошила загривок чудовища, в глазах которого мелькнуло обожание и удовольствие. — А как тебя зовут?
Я назвался и тоскливо поглядел на двери булочной. Надо как-то продержаться пять минут до прихода мамаши с хлебными изделиями. Главное — не быть покусанным, ну а с ребёнком — как уж повезёт…
— Тут жарко… — заныло существо. — Пойдём под деревья, — и она показала на деревья на той стороне дороги.
— Нет!… — чуть не закричал я. — Ты что! Тут машины ездят и вообще…
И более спокойно объяснил, что можно спрятаться в тени моей машины, и ходить совсем никуда не нужно. Стараясь не делать резких движений, я открыл багажник и достал сложенное покрывало, которое вожу с собою. Внезапно в проёме показалась голова Хани, которая ловко стянула лежащий там в сумке лоток с нарезанной колбасой, бросила его на землю и начала разворачивать, помогая себе лапами.
— Ханю надо накормить! — обрадовалось существо и, отобрав лоток у собаки, начала разворачивать его. Я аж зажмурился. Тут у своих котов не рискуешь во время трапезы поправить миску с едой. Загрызут и затопчут, а здесь собака, да ещё какая… Но ничего подобного: Ханя терпеливо ожидала, пока ей развернут колбаску, обильно поливая слюнями нагретый на солнце асфальт. Затем в течение полминуты я наблюдал за исчезновением своей колбасы в Ханином желудке.
— Ну вот, Ханя поела!..
Последний кусок скользнул в пасть, полную акульих зубов. Все были живы и здоровы. Я с облегчением вздохнул и принялся расстилать покрывало на бордюр рядом с машиной. Через некоторое время мы уже сидели на одеяле в тени — счастливые и довольные. Мне даже показалось, что на морде Хани застыло какое-то удовлетворение, как у человека, довольного в настоящий момент ходом своей жизни…
— А как ты относишься к воришкам? — вдруг ни с того ни с сего спросила девочка Анюточка. — У нас вот вчера велосипед мой украли. Даже то, что он на цепочке был, не помогло… — и она картинно вздохнула, побуждая всем своим видом меня к проявлению горячего сочувствия. Правда, тянуть паузу по Станиславскому у неё не получилось.
— Мне завтра папа обещал новый купить. Больше и лучше! — она заулыбалась.
— Поздравляю! — я ответно улыбнулся. — Ну а насчёт воровства, как тебе сказать… Воровать, конечно, нехорошо, — я задумался…
Вот ведь, как у детей всё просто: чёрное — белое, хороший — добрый… Всё просто и понятно. Никаких тебе полутонов и серьёзных обоснований права на ошибку, только хорошо или плохо.
— Вот ты понимаешь… — начал я. — Предположим, Вам с мамой есть нечего… Или нет… Давай так… Вот ты Ханю любишь?
— Люблю… Очень, — и она, обернувшись, погладила Ханю по морде.
— Вот представь, что Ханю нечем кормить. Она совсем голодная. И вот, чтобы спасти её от голодной смерти, ты воруешь из магазина кусок мяса…
Анюточка с серьёзным, траурным видом повернулась ко мне. В её глазах калейдоскопом вспыхнули одновременно боль, сочувствие и непонимание.
— Так вот, я тебя спрашиваю: хорошо ли ты поступила?
В озадаченных детских глазах мелькнуло недоумение:
— Конечно, хорошо… Ханю ведь надо было спасать!
— Да, конечно, спасать надо! Но ведь получается всё равно, ты украла для неё мясо. Украла!
Вот и приплыли… Умный ты дядя… Объясняй ребёнку, что такое хорошо и что такое плохо. Не забудь нательный крестик на груди поправить и вспомнить такие глупые вопросы типа: во время пожара, кого из семьи ты будешь спасать первым?..
— Это получается, воровать можно? — детский голос вывел меня из состояния задумчивого ступора.
— Нет, Анюточка! Воровать — нехорошо, нельзя и неправильно… Но понимаешь, есть в жизни моменты, когда на кону чья-то жизнь — и тут уж не до правил и выбора…
— А почему жизнь на коне?
Ох уж эти дети… Ну не станешь ведь объяснять ребёнку, что в азартных играх кон — это место, куда кладётся вся ставка…
— На кону, Анюта. Это значит — главное. Вот ты смотрела всякие мультики вроде «Мулан». Там у всадника в жизни главное — конь: нет коня — нет жизни. Конь для него всё… Так вот и в нашей жизни бывают моменты, когда что-то очень важное для нас под угрозой, иной раз выбор: жизнь или смерть. И тогда не так уж и важны все остальные вещи и правила игры, которые мы, взрослые, придумали. Ведь сейчас надо другого спасать. Конечно, воровство так и останется воровством, но ради семьи, друга иногда приходится совершать нехорошие вещи. От этого они хорошими, конечно, не становятся, но мы вынуждены это делать… Поняла?
В глазах маленького существа появилось понимание:
— Если Ханя будет умирать от голода, я могу пойти в магазин и попросить быстрее дать мяса, иначе Ханя умрёт… И они дадут, обязательно, потому что они хорошие… И у них тоже есть Хани, только их по-другому зовут…
Я сидел с открытым ртом, потрясённо смотря на существо, с лёгкостью обошедшее мои теоретические выкладки, хотя сам должен был сообразить, что сначала можно просто попросить, а не красть…
Сзади внезапно навалилось что-то тяжёлое. Это, оказывается, Ханя тушей привалилась к моей спине. Она мирно задремала, переваривая полкило нарезки хорошей колбасы… Колбасные сны, видать, и всё такое…
— А вот вы где! — раздалось над ухом.
За нашими спинами появилась Анюточкина мама с двумя увесистыми сумками. Кто сказал, что женское «на минуточку» подразумевает только батон хлеба?
— Я вас потеряла… А вы вон где, в тенёчке устроились… Ну, всё нормально?
Анюта и Ханя моментально вскочили на ноги. По заинтересованно раздувающимся ноздрям Хани я понял, что моя колбаса уже в далёком дежавю и аппетит этого существа неистребим.
— Собака у Вас — зверь! С такой никто и не нужен, — заметил я.
— Да, это бандог Свинфорда. Это такая помесь питбультерьера или американского стаффордширского терьера и мастино наполетано, — с гордостью проинформировали меня. — Зовут Honey — сладкая, милая. Она у нас в семье любимица… Ой, да! Спасибо Вам огромное! Вы нас так выручили!
— Простите, — начал я нерешительно, — но зачем Вы попросили меня, совсем незнакомого человека, посидеть с ребёнком, ведь с такой собакой вряд ли кто сунется… Да и мало ли маньяков бродит?
Женщина рассмеялась…
— Ну, во-первых, не совсем с незнакомым… Мы живём в соседнем с Вами доме и ставим машины на одной стоянке между домами, а Вы с женой и двумя детьми часто ездите, так? А во-вторых, без вас они могли спокойно отправиться вдвоём куда-нибудь погулять, прецеденты бывали… А так все на месте! Спасибо Вам! Анюточка, лапочка, помаши дяде ручкой! Пошли!
И ошеломительная троица дружно поспешила куда-то между домами.
Я озадаченно смотрел им вслед. Всё-таки женщины — удивительные существа, поражающие нас своей логикой и поступками, переворачивающие всё с ног на голову и, что удивительно, оказывающиеся почти всегда правыми…
Эта троица тоже не была исключением…))

Москва,2015г.