Последняя оказия архангела Гавриила...

В тот день случилось чудо... Его ангел-хранитель устал. Он сидел на краю крыши, свесив ноги. Великолепные белые крылья понуро и как-то устало свисали с мускулистой спины, а белоснежные локоны волос затеяли с ветром какую-то только им понятную игру, игриво гладя его по лицу. Брови в раздражении сползли к переносице, а излом губ был печален и обречённо-безысходен.
Начальство, как впрочем всегда, появляется в самый неподходящий момент, словно специально какой-нибудь мелкий пакостник из нижнего мира нашёптывает им о промахах подчинённых и местах их дислокации. В результате этих взаимодействий широкий ассортимент клизм подчинённым обеспечен, а начальство оправдывает своё высокое предназначение и очевидную нужность.
Ангелы, увы, не исключение. Пролетавший мимо по своим делам архангел Гавриил аж поперхнулся от возмущения, прервал песнь славословия Всевышнему, сделал кульбит в воздухе и угрожающе завис над ослушником. В его голове стройными рядами мелькали видения всевозможных будущих кар и последующих оргвыводов. Однако последующая реакция ангела-хранителя Гавриила просто удивила. Ослушник спокойно поднял голову, и в его наполненных скорбью и горем глазах мелькнули безысходность и обречённое принятие судьбы. Что-то до боли знакомое внезапно напомнило архангелу о себе. Такие глаза Гавриил видел у двух людей в тот день. День изгнания Адама и Евы из Рая...
— Не могу! Больше не могу... — голос ангела-хранителя был безжизнен и тих. — Всё зря! А ведь есть в нём что-то хорошее. Наше, светлое. Вот идёт — и раз, на пустом месте добрый поступок, потом ещё, ещё... Возрадуешься, умилишься до нельзя. Подумаешь с гордостью: вот не зря я здесь с ним, — и счастлив, точно сам всё сделал. А потом раз — мелькнёт где-то там, на периферии сознания, какая-то юбка — и всё, беда. Всё забыто, растоптано, загажено. Всё! Ты понимаешь, отец Гавриил, всё! Надоели мне все эти американские горки! Хочу мира и покоя, хочу нормальной ангел-хранительской жизни! Дайте мне какого-нибудь монаха-отшельника или уж маньяка-убийцу — с ними хоть всё ясно и понятно, не рвёшь душу на разрыв, не переживаешь...
Озадаченный Гавриил в растерянности сделал круг вокруг хранителя, но внезапно принял какое-то решение и сел на карниз рядом. Карниз сдавленно крякнул, но под пронзительным взглядом Гавриила вдруг забронзовел и испуганно замер. Этот ангел-хранитель был знаком Гавриилу, он давно присматривался к нему. Он нравился архангелу своей прямотой, исполнительностью и высочайшим профессионализмом — никогда не лез в дела ведомых, предоставляя им в полном объёме божественную свободу выбора, при этом постоянно находясь рядом, как опытный страховщик, без колебания подставляя плечо в критический момент. Было у него ещё одно редчайшее качество. Он всей душой болел за своих подопечных. Ну не было в его лексиконе слова «равнодушие». Этим-то он и пленил мудрого и всезнающего Гавриила, а ещё, в этом Гавриил боялся признаться даже себе, он очень напоминал ему его самого в далёкой, далёкой молодости. Да, Гавриил вздохнул, когда-то и это было...
Между тем ангел-хранитель совсем расклеился. Так бывает, когда нас начинают утешать, а получается всё наоборот. Сдерживающие силы нас быстренько покидают, и мы ещё больше расклеиваемся, рыдая на плече утешителя.
— А ты знаешь, — вдруг начал Гавриил, невидящими глазами смотря перед собою, — ты знаешь, кто был моим первым ведомым?
Хранитель вздрогнул и удивлённо посмотрел на начальника.
— Нет... Нет, конечно, это ведь закрытая информация...
— Моим первым ведомым, — Гавриил непроизвольно сделал эффектную паузу, что поделаешь — тысячелетия работы благовестником приучили к некой театральности всех действий, — моим первым ведомым был Адам... Да, да, тот самый первый человек, любимое творение нашего Господа Бога...
Хранитель потрясённо молчал, открыв от удивления рот, он изумлённо смотрел на Гавриила, не в силах ничего произнести вслух.
— Ну чего ты удивляешься? Ты ведь, наверное, предполагал что-то подобное... Ведь у каждого человека был, есть и будет свой ангел-хранитель. Мы их духовные костыли, их вторая мать, как наседка, кружащая вокруг своего ребёнка. Без нас им не просто плохо, а очень-очень плохо...
Гавриил одной рукой протёр усталые глаза и продолжил:
— Ты понимаешь, что это было для меня? Для нас всех? Господь дрожал над своим творением, не без основания считая его самым удачным из того, что он сделал. Я сразу был закреплён за ним, как нянька и духовный наставник. В те далёкие времена ему было позволительно видеть меня, говорить и совещаться со мной. В садах Эдема царила сосредоточенность закрытой лаборатории, а Адам был самым ценным экземпляром этого вивария. Без ложной скромности скажу, что это были лучшие годы его жизни. Честно говоря, я и Еву сначала не воспринял слишком серьёзно. Ну ещё один друг для Адама, ещё одна игрушка для подопытного экземпляра. Как я ошибался! Я совсем не учёл, что она была плоть от плоти, она была его частью, даже больше, чем частью. Она во многом была им самим, а во многом и другой, новой личностью. И в то время, когда я был расслаблен в своём благодушестве и витал в грёзах о светлом будущем для всех, это всё и случилось...
Гавриил расстроенно вздохнул, и его могучие крылья раздражённо взмахнули, развернув косяк журавлей в противоположном направлении.
— Ну, конечно, мир не без добрых людей и... дьяволов, — архангел криво улыбнулся. — Вдвоём эта сладкая парочка заставила моего ведомого попробовать этих райских яблочек... Сказать, что Господь рассердился, — ничего не сказать. Такого я больше никогда не видел и, надеюсь, не увижу! О себе я узнал много нового и интересного... И ты знаешь, я вот также, как сейчас и ты, сидел и громко сетовал на свою жизнь, на дурака Адама, который этим своим дурацким поступком перечеркнул всё, на Еву с её дьявольскими чарами и слабохарактерностью, на... Да на кого я только не сетовал...
Господь принял решение изгнать их обоих из Рая. Ты знаешь, а ведь в легенде о единороге всё правда. Ему Бог предложил остаться в Раю, но благородное животное, дипломатично поблагодарив за столь щедрое предложение, попросило отпустить его на землю с Адамом — ведь это его друг. Тогда-то и прозвучало знаменитое «благословен будь во веки»... И тогда я тоже принял решение. Я бросился в ноги Господу, умоляя отпустить и меня вместе с Адамом. Я сказал, что Адам совсем не виноват, что ему достался такой непутёвый ангел-хранитель и что, может быть, там я ему буду более полезен. В тот момент я увидел ласковые, добрые и всепрощающие глаза нашего Господа, и меня до сих пор не оставляет смутная уверенность в том, что он знал всё это наперёд и это был его замысел. Зачем, почему — не знаю! Неисповедимы пути Господни! Он обнял меня и сказал: «Будь с ним до конца его земного пути, а потом, потом у меня ещё будет для тебя очень важная работа, Благовестник!..»
Они помолчали. Проказник ветер на цыпочках скользил мимо этих двух сосредоточенных фигур, большого и малого ангела, двух хранителей — всего рода человеческого и одного единственного человека, невидимых защитников от всех бед и зол.
— Что же мне делать? — несколько растерянно произнёс хранитель, поворачивая лик к Гавриилу.
— Не спрашивай меня. Спроси себя! — Гавриил улыбнулся. — Кто ты ему — друг или попутчик? В чём твоя миссия и для кого ты служишь: для себя или для него? И не ищи лёгких ответов и примитивных решений. Помни, что женщина — часть его, порою самая лучшая, и она может практически всё. Она тоже венец творения, но она же и венец искушений, она то, что может быть разным в зависимости от обстоятельств. Впрочем, как и он сам...
Хранитель решительно поднялся. Мощный хлопок крыльями — и вот его решительное и спокойное лицо уже перед Гавриилом.
— Отец Гавриил! Разрешите мне отбыть! Мой опекаемый довольно давно без меня! Мне надо спешить!
Архангел улыбнулся и благословляюще махнул рукой.
— В путь, мой мальчик! У тебя всё получится, главное, не унывай... Я рад за тебя! Ты принял правильное решение...
Природа охнула, и задорный весёлый смерч исчез в разверзнувшейся трещине мироздания. Гавриил устало, но очень довольно улыбнулся. А ведь какой хороший сегодня день! И парень хорош, не ошибся я в нём! Удачи тебе, малыш! И Гавриил засмеялся... А всё же мой уход был эффектнее! Намного. Ведь со мною был единорог!!!

Москва,2015 г.