Рядом с офисом

Рядом с офисом есть замкнутый двор, сформированный тремя пятиэтажными сталинскими домами. В центре двора детская площадка. Там хорошо курить днем, сбежав их офиса по надуманному предлогу. Один из домов образует глухой угол, куда редко попадает солнце. Пока снег. Очень хочется проснуться днем за одним из этих окон и пить кофе, глядя во двор, на пустые пивные банки и шкурки от банана, не донесенные до мусорки.

Как-то осенью Депримов по дороге на работу резким поворотом в сторону из города подарил себе 20 минут тишины в парке в Можайском. Утром там не было никого. Пустые скамейки, гладь тихого озера, не потревоженная даже поплавками рыбаков. Запачкав туфли и пальто, он ходил по листьям, перелезая через поваленные деревья и был счастлив.

Почему не хочется в офис? Когда закончился этот порыв завоевания большого города? Летом в поезде он увидел этот порыв в глазах попутчицы Насти и вспомнил себя. Украдкой рассматривал её и завидовал. Почти исчезнувшая небольшая гематома чуть ниже маленьких шортиков зеленого химического цвета, искренность и доверчивость, вера в успех маленькой кафешки.

Интересно, что попутчица Настя, рассказав очень много о себе, ни разу не спросила ничего о Депримове. Что это? Неинтересно?

Эти уколы по самолюбию в последнее время участились. Вот так и приходит старость – в прекрасную теплую летнюю ночь на пустынной Итальянской площади в центре города в виде некрасивой девушки неопределенного возраста, которая пренебрежительно сказала пьяному Депримову: «А ты чего пришел? Лысый, старый?».

Хотя, может быть это и к лучшему, если смотреть с другой стороны. Любой предмет, даже просто точку в пространстве можно мысленно обойти, посмотреть и описать с другой стороны. Это он понял, когда увидел картину Матюшина «Ветка в небе» в его, чудом сохранившемся, деревянном домике-музее за Карповкой.

Может быть, съездить к родителям? Хотя он уже пробовал. Что там? Деревья шелестят, приветствуя после долгой разлуки. Там всё знакомо и давно надоело. Именно на эти деревья он смотрел, когда 23 лет назад принял решение уехать.
Некоторые дырки в асфальте Депримов помнил с детства. Вон там слева дорога в кулинарию, в которую его посылала мама, очередь в которую отложилась в памяти как зря потраченное время. Ещё левее «Дом Скачковой», увлечении его друга и тайном увлечении самого Депримова. Под её балконом они показывали шоу, казавшееся им самим веселым.

Справа в даль уходит дорога в столицу области и дальше, вообще, в мир, в котором есть Пермь, Москва и даже Калининград, и, наверное, есть Ленинград…

Недавно, разбирая старые бумаги, Депримов поймал себя на мысли, что он остановился в развитии. Всё, что он делал и как он думал 10 лет назад ничуть не глупее, а иногда и умнее, того, что он делает и о чем думает сейчас. Это неожиданным образом выродилось в сухую, неприятную для всех логичность, с которой он стал реагировать на всё.

В правое ухо раздалось теплое сопение. Депримов вспомнил, что восьмилетний сын напросился вчера поспать с мамой и папой. Он повернулся и увидел забавно смятое подушкой маленькое лицо с пухлыми губами. Вспомнил как ночью сын своим частым ворочанием во сне затолкал его в самый угол кровати, постепенно скинул одеяло, замерз и вжался в отца, пытаясь согреться.