Вход на выход Часть III Гл. VII

        Васка встретила нас недовольно. Она сидела на койке, ссутулившись и упершись кулаками в матрас.
        Я плюхнулась перед ней на свою койку:
        – Васка, ты чего такая?.. Случилось что?
        – Главное, что у тебя все тип-топ! – недружелюбно отозвалась она. – Съешь лимон.
        – Зачем?   
        – Чтоб рожа не так сияла! Сколько можно шляться? Ты мне по делу нужна!
        – Васка, не сердись, так получилось...
        – Ладно, – отмахнулась она, – гони бабло!
        – За что?! – воскликнула я, предположив, уж не вздумала ли она штрафануть меня за долгое отсутствие?
        – За помывку! Сегодня наша знакомая «стюардесса» на смену снова заступила. Я клинья подбила, после полуденного кормления пойдем в душ, помоемся, наконец. Завтра меня выписывают, на прощание надо устроить баньку, а то в моей коммуналке горячая вода не водится. И тебе тоже не мешает тыкву мокнуть, гы-гы-гы!
        – Вот так новость! – обрадовалась я. – Значит, наконец, искупаемся, и я смогу снять с головы эту дурацкую косынку?
        – Да, – подтвердила она, – бабло гони! Мне надо успеть все устроить еще до кормления.
        – Сколько? – уже потянулась я под подушку за косметичкой-кошельком.
        – По пять рэ с рыла, итого – червонец. И о бане – молчок! Усекла?
        – Угу, усекла, – кивнула я, отсчитала не десять, а пятнадцать рублей и подала их Васке.
        – Почему пятнадцать? – удивилась она.
        – Это деньги за Ольгу, – пояснила я, – пусть она тоже пойдет с нами.

        Васка фыркнула:
        – С какого х..?!
        Я посмотрела на нее с мольбой:
        – Васка, пожалуйста, пусть она тоже помоется.
        – Нет! – обрубила она. – На кой нам свидетели?! Ты знаешь, кто она такая?
        Я сказала, что Ольга хорошая. Но Васка стояла на своем: свидетели не нужны, идем вдвоем, и – баста!
        – Тогда держи пять рублей, и иди в баню одна! – чуть помешкав, решила я.

        Васка просверлила меня желчным взглядом, но я выдержала его. Так и не взяв денег, она молча рухнула в койку и уставилась в потолок, скрестив руки на груди.
        Недолго думая, я аккуратно положила рядом с ней пять предназначенных для нее рублей и тоже улеглась.

        Несколько минут мы обе лежали, дуясь друг на друга, но Васка вдруг вскочила:
        – Ладно, черт с тобой, гони пятнадцать!

        Обрадованная, что гнев сменился на милость, я быстренько добавила червонец.
        Васка хватанула деньги и ушла в коридор.

        Вернулась она скоро, подошла и резко вскинула кулак под самый мой нос:
        – Смотри у меня!
        – …Что это? – отпрянула я от внушительного кулачища.
        Она медленно разжала его, в ее ладони лежал ключ.
        – От душевой! – затаенно сообщила она. – После кормления устроим баню!

        – Здорово! – обрадовалась я, что ошиблась относительно намерений вскинутого кулака. – Но мыться чем будем? Мочалок-то нет…
        – Твоими трусами потремся, – ухмыльнулась она.
        – Вот видишь, Васка, – закивала я, – а ты говорила, что трусы не пригодятся. А они очень даже понадобились!

        – Ладно тебе, – благодушно буркнула она. – Готовься, давай.
        – Сейчас, я только Ольге скажу, чтоб она тоже собиралась…
        – Не лезь! – одернула она меня: – Сама скажу…

        Она вальяжно повернулась к Ольге и вполголоса сообщила ей радостную новость, по ходу велев, когда пойдем из палаты, запрятать казенное полотенце под халат, а свой язык – за зубы.
        Ольга приняла известие с покорной благодарностью…

        После обеда мы покинули палату.
        – Только тихо! – велела Васка, лишь мы оказались в коридоре. – Никто не должен нас видеть…

        Бесшумно, то и дело озираясь, будто партизаны, мы направились к душевой, адрес которой был известен только Васке. Свернув за угол, в дальнем конце коридора остановились у двери без какой-либо надписи и таблички, запертой навесным замком.

        Еще раз оглядевшись, Васка осторожно вставила ключ в замок, неслышно повернула его, сняла замок с петель и положила его в карман своего халата.
        Послушно ее руке дверь распахнулась.
        По команде Васки мы, одна за другой, юркнули в душевую, тихо прикрыв за собой двери.

        В душевой окно было настежь открыты, и я зябко передернулась:
        – Васка, да здесь невозможно мыться, околеем! 
        – Сейчас натопим! – басонула она, бросилась к окну, махом захлопнула его, а затем пустилась открывать краны с горячей водой во всех кабинках.

        Душевая начала наполняться паром и быстро нагреваться.
        – Айда! – приглушенно скомандовала Васка, стягивая с себя халат, рубаху, «маваси», и запрыгивая в ближайшую кабинку.

        Не успели мы опомниться, как она уже размашисто плескалась под душем, разбрызгивая вокруг себя воду и фыркая от удовольствия:
        – Ой, бабы, до чего же хорошо! Вот это кайф! Чего стоите-то?! Ныряйте скорей, времени у нас в обрез!

        Подзадоренные, мы с Ольгой заторопились скинуть одежду и разбрелись по кабинкам.
        Вода, долгожданная «баня» казались чудом! Хотелось плескаться, дурачиться и веселиться, но чувство, что совершаем что-то непозволительное, остужало пыл. Но только не Васкин!
      
        Она урчала под душем довольной львицей, потом выскочила из кабинки, с хулиганским видом затребовала мои трусы, и, получив их, быстро нырнула обратно. На скорую руку потеревшись, она вернула мочалку-трусы мне, а сама стала рьяно плескаться под дождиком, буквально ошалев от обилия воды!
        Вволю натешившись, довольная и разгоряченная, она принялась носиться из кабинки в кабинку, проныривая под струи воды, азартно бултыхаясь там и сям.

        Мы с Ольгой благодушно посмеивались, глядя, как великорослая Васка носилась по душевой, радостно подпрыгивая, точно малолетняя девчонка.
        Объемистые груди ее с капельками просочившегося на сосках молока колыхались. Полный, увесистый зад ходил ходуном, но это ничуть не смущало ее.
        Казалось, Васка весьма комфортно чувствовала себя нагишом. Она издавала полудикие звуки, взвизгивала, айлюлюкала, от души веселилась собственным проказам и выглядела столь беззаботной, что мы с Ольгой невольно заразились ее бесшабашностью, тоже развеселились.

        Вдруг Васка увидела в углу душевой скрученный спиралью на полу шланг, галопом подпрыгнула к нему и на всю катушку открыла кран на стене. Под мощным напором шланг забился у нее под ногами, извиваясь змеей.

       – Ё-мое! – взвизгнула Васка и стала ловить вертлявый шланг. Наконец она поймала его и с игривым видом тушителя пожара замаршировала к моей кабинке.
       – Пум-пум-пум-пум, – аккомпанировала она каждому своему шагу, потешно надувая щеки и выпячивая губы.
       Я подсмеивалась над ее уморительной физиономией, но не успела опомниться, как упругая струя из шланга ударила мне в бок, чуть не сбив с ног.

       В отместку я швырнула в Васку трусы, но промахнулась, и они плюхнулись в центр душевой. Тут же я вылетела из своей кабинки посмотреть, что будет дальше: Васка пошла в атаку на Ольгу, но та опередила неминуемый шквал воды.
       Со звонким смехом она выпорхнула из-под самого носа Васки и, поддразнивая ее, стала убегать. Васка настигала ее, пытаясь окатить, но с непослушным шлангом в руках она была куда менее проворной.

       К их озорной игре присоединилась и я. Теперь уже втроем мы гонялись по душевой, заливаясь смехом. Пытаясь окатить то меня, то Ольгу, Васка хохотала так, что неожиданно выронила шланг, и он отлетел в сторону.

       Все трое рванули к нему наперегонки, поскальзываясь и бултыхаясь на полу. Шланг метался из стороны в сторону, поливая все вокруг...

       Наконец Васка изловчилась поймать его первой, и с видом победителя направила мощную струю в Ольгу. Секунду-другую, окатанная с ног до головы, Ольга захлебывалась водой и смехом, а Васка гоготала во все горло, уже хватаясь от смеха за живот.

       В этот момент Ольга изловчилась выхватить у нее шланг и направить струю прямо в ее гогочущий рот.
       Васка зафыркала, отплевываясь от воды, а Ольга поскользнулась, выронила шланг и плюхнулась на пол, распластавшись у ног Васки. При падении она ненароком подсекла Васку. Ту крутануло, и она не замедлила рухнуть прямо на Ольгу. Какое-то мгновение они лежали друг на друге, умирая от смеха, а я, согнувшись в три погибели, корчилась от нестерпимого хохота возле.

       Ольга брыкалась под грузной Ваской, а та размахивала руками на манер пловчихи и распевала жутким басом:
       – Мы плывем на льдине, как на бригантине!
       Ольга противилась быть льдиной, но Васка, похоже, намеревалась в дальнее плавание и не спешила покидать «плавсредство».

       В самый пик безудержного веселья дверь в душевой распахнулась, и в ней образовался незнакомый Халат.
       – Что здесь происходит?! – взыскательно вскрикнул Халат.
       Как по команде, мы затихли. Халат безмолвно оценивал обстановку: Ольгу с Ваской, лежащих друг на друге в циничной позе, мои трусы по соседству, и меня, сидящую на корточках возле неприличного вида парочки.

       Все застыли недвижимо, и только черный шланг продолжал бесноваться на полу.
       Васка опомнилась первой.
       – П-ц! – тихо, но смачно выругалась она, неуклюже сползая с Ольги-льдины. – Кажется, приплыли…

       Обескураженные тем, что застуканы, мы робко поднялись на ноги. Украдкой мне удалось подобрать с пола трусы и зажать их в кулаке. Стыдливо прикрывая руками груди, мы уставились на Халат.

       – Что здесь происходит?! – с напором повторил он.
       Никто не ответил.
       – Я вас спрашиваю, что вы здесь делаете?! – обратился он к Ольге.
       – … Мылись, – честно призналась Ольга.
       – А как вы сюда попали?! – допросил он Васку.
       – … Через дверь, – честно призналась она.
       – Откуда ключ? – дошла очередь до меня.
       – Не знаю, – честно призналась я.
       – Кто разрешал?! – обратился он ко всем сразу.
       Ответа не последовало. Халат примолк, взыскательно раздувая ноздри, и, чуть помедлив, велел:
       – Немедленно выключить воду и одеться. Живо!

       Мы стремглав метнулись к кабинкам, выключили краны, схватились за полотенца. Пока Васка с Ольгой обвязывались «маваси», я тайком пихнула мокрые трусы в карман своего халата.

       Халат наблюдал за нашим суетливым туалетом, и когда мы уже стояли одетыми, с накрученными чалмой полотенцами на головах, процедил:
       – Я еще раз спрашиваю, каким образом вы попали в душевую? Замок где?
       – Замка не было на двери, – и глазом не моргнув, соврала Васка.
       – Быть не может! – не поверил Халат. – Так, где замок?
       Снова никто не ответил.

       – Молчите?! Тогда будем стоять здесь, пока я не узнаю, с чьей руки вы попали в душевую, – пообещал Халат, перекрыв собой доступ к выходу. – Так я жду!
       И он ждал. Ждали и мы, виновато опустив головы и вперив глаза в пол – точно провинившиеся дети.

       Неожиданно Халат принял новое решение.
       – Быстро в палату! – скомандовал он.
       Почуяв близкую свободу, мы с облегчением двинулись к выходу. Первой в дверной проем сквозь Халат протиснулась Васка. За ней проскользнула Ольга и, наконец, я. 
       Но неожиданно Халат преградил мне проход нарочито выпяченным животом:
       – А вы пойдете со мной!

       Васка выразительно хмыкнула, Ольга бросила на меня встревоженный взгляд, а я, заикаясь, спросила:
       – Куд-д-да?
       – На консультацию врача, – деловито сообщил он.
       – …Какую? – переспросила я.
       – Какую надо! – ступил Халат за порог.

       Чеканным шагом он двинулся по коридору в противоположную от нашей палаты сторону, я понуро зашагала за ним.
       Ольга с Ваской так и остались стоять в коридоре, глядя мне вслед, а я, едва удерживая между ног неподвязанную бинтом прокладку, по-пингвиньи топала от них прочь, то и дело оглядывалась.

       Ольга тихонько махала мне рукой в знак поддержки, а Васка приложила палец к губам, давая знак: «Не болтай!».
       Обе не сдвинулись с места, пока мы с Халатом не скрылись за углом.

       Сколько коридоров, поворотов было пройдено вслед за Халатом – трудно сказать. Наконец, мы зашли в тупик, где остановились у дверей с табличкой:

                "Главврач Федулов О. П."
      
       Здесь Халат велел мне обождать, а сам тихонечко постучался в дверь кабинета и, получив разрешение войти, прошмыгнул внутрь.

       Послышались обрывки фраз из кабинета:
       – Олег Петрович, наконец-то удалось… да, привела… нет, не могу сказать… было трое… одна здесь, за дверьми.

       Странно, но из кабинета доносился знакомый  голос – густой, насыщенный бас. И когда он громко велел: «Пусть войдет!», я была уже уверена, что мне не почудилось, и голос этот уже доводилось слышать.
       А лишь ступила за порог, обмерла: в глубине просторного кабинета, за длинным Т-образным столом, под портретом Вождя на стене, в массивном кресле большого начальника, в освещении настольной лампы, склонившись над записями, восседал Главный. Тот самый Главный, который совершал обход «дородового» вместе с экскурсией практикантов: серое, как ствол тополя, лицо, нос с горбинкой, тонкий рот, недобрый прищур глаз. И, на сей раз, – слегка затемненные очки на носу.

       – Сюда, – не поднимая глаз, велел главврач подойти мне ближе, по ходу повелительным жестом дав сигнал Халату покинуть помещение.
       Тот направился к выходу, но в дверях угодливо спросил:
       – Олег Петрович, мне обождать?
       Хозяин кабинета едва заметно кивнул, двери за Угодливым прикрылись.

       – Сюда, – корявым пальцем указал мне Главный на стул для подчиненного.



Продолжение:http://www.proza.ru/2015/08/05/1719