Двадцать пять тысяч за дырочки

«Купить или не купить»,- как на качелях раскачивалась неопределенность по поводу увиденной на прошлой неделе в «Балдинини», что рядом с институтом психоанализа, дамской сумочки.
«Обязательно купить! Она же так подошла к твоим любимым белым босоножкам. И цвет один в один, и дырочки того же диаметра… Эта сумочка как сестра родная твоим босоножкам – они одной кожи! Мы же целый год искали именно такие дырочки»,- соблазняли эмоции.
«Двадцать пять тысяч за дырочки? За такие деньги можно и в Италию слетать - дыры недостатка активного отдыха и новых впечатлений заполнить»,- парировал разум.
«Ах, уж эта твоя практичность! Конечно, в Италии за эту сумму не одну сумочку можно купить, но где гарантия, что найдем именно такие дырочки? Да и потом… неужели ты не способен сделать нам такой подарок прямо сейчас, не откладывая на потом? Мы же так много работаем! Ты еще никогда не дарил нам таких дорогих сумочек. Не ценишь нас что ли? Может хоть разок докажешь самому себе, что тебе для нас ничего не жалко?»,- затороторили эмоции. «Мы уже и так долго слушаемся тебя, во всем с тобой соглашаемся, без твоего одобрения не транжирим бюджет и забыли уже, когда последний раз пьянились шопингом», - надув губки, изображая несчастное лицо, бубнили эмоции.
« Еще бы! Упиваясь прошлыми шопингами, похмелье помните? Если бы я вовремя не вмешивался, давно бы уже спились», - не поддаваясь на манипуляции, отвечал разум.
« Кто старое помянет, тому…» Сам постоянно твердил мне, что негоже жить прошлым, а как только мы озвучили тебе настоящие – сиюминутные желания, так ты сразу прошлым и попрекать начал. Ну и что? Ну, перешопивались иногда. Ну, кто не ошибается? Зато такой накал страстей от чувства вседозволенности тебе дарили, помнишь? Ты даже дар речи терял от нашего восторга», - широко открыв глаза, поджав губы и приподняв брови, незамедлительно напомнили эмоции.
«Хм. С даром речи я и сам себя терял! Некому было говорить просто», - глубоко вздохнул через нос и долгим медленным выдохом разомкнул поджатые губы разум.
Ступени эскалатора, поднимавшие людей из подземки, в конце движущейся тропы исчезали, вынуждая дальше двигаться самостоятельно. Внутренний диалог приостановился.

«Я решила закончить наши встречи, ибо не вижу никакой мотивации для их продолжения», - в полном душевном равновесии сказала я своему психоаналитику. «Во всем должен быть какой-то смысл, а в наших беседах я перестала его видеть», - разочарованно добавила я и пристально посмотрела в глаза душевному доктору.
«Вы опять прервете работу со мной и потом обратитесь к другому специалисту? - поинтересовался психоаналитик.
«У меня все хорошо с памятью и я не прерывала работу с Вами – мы просто ее закончили тогда – пять лет тому назад. Я не забыла, с каким запросом пришла к Вам впервые. А сейчас я пришла наверно для того, чтобы просто поделиться с Вами тем, что произошло в моей жизни за это время… По правде говоря, я и сама не знаю, что привело меня сюда к Вам снова. Может быть, все дело в сумочке, которую я так долго искала и которую обнаружила, случайно заглянув в итальянский бутик по соседству с Вами? Вполне вероятно, меня эта сумочка сама и позвала сюда, только я, не сразу это разгадала, ну и по, уже ранее привычному маршруту заглянула к Вам», - хитро улыбнулась я своим умозаключениям.
«Да Вы живете в каком-то своем придуманном мире», - эмоционально взбудоражено произнес аналитик.
Мои размышления о том, что я могла просто перепутать двери итальянского бутика с дверьми института психоанализа, явно не по вкусу пришлись моему собеседнику. Но внутри меня, торжествовала женщина!!! Самая настоящая женщина, которой намного приятнее было бы сейчас выбирать себе новую модную сумочку, нежели препарировать свою жизнь в этом, лишенном радости, кабинете. Два кресла, письменный стол, кушетка и стены – все пропитано какой-то безжизненной тоской. Даже вешалка у дверей источала энергию не поддержки, а виселицы для верхней одежды посетителей. Окно наглухо задернуто шторой. Даже солнцу сюда заглядывать, видимо, запрещено.
«Странно,- подумала я про себя – шла сюда в хорошем настроении, а вошла в этот кабинет, села в кресло и словно стала пропитываться мрачной энергией стен этой небольшой комнатки, до такой степени, что выть хочется…»
Прислушалась внимательнее к себе и, не обнаружив ни одной собственной причины для завывания, легко высказала свое личное мнение, смелости которому сама себе же и позавидовала.
«А Вы свой мир себе не придумали? Ну, к примеру, мир, в котором Вы психоаналитик, принимающий пациентов в этом кабинете, пропитанном душевными страданиями? Или кто-то за Вас решил создать вокруг Вас этот мир? Я сижу в этом кресле и ощущаю, как этот мир, в который я к Вам зашла, вынуждает меня выискивать проблемы, грустить и плакать над ними. И я также ощущаю, что это не мои проблемы – это окружающая меня обстановка так заразительна. Я не вижу никакого смысла удерживать себя в этом Вашем мире, в котором я не чувствую себя живущей. Можно сидеть здесь – в этом кресле перед Вами и целый час размышлять о жизни. Но можно этот же час прожить, гуляя, например, по парку, что я и собираюсь сделать сразу после прощания с Вами. Знаете, что я еще сейчас чувствую, точнее сказать, вижу? Я вижу над Вашей головой бегущую строку «один звонок клиента может кормить целый год»…
Аналитик смущенно опустил глаза в пол.
«Вы уж меня простите, но я не хочу Вас больше кормить», - продолжилось уже в глубине моих глубин. И это было уже адресовано не столько данному аналитику, сколько тем, сверлящим дырочки в душе, сущностям, питающимся её щедростью и милосердием, принимая мою невозмутимость за наивную слепоту…
Каждый сам себе придумывает мир, в котором потом и живет. В моем мире люди уважают друг друга, доверяют друг другу, поддерживают друг друга, а не используют в своих корыстных интересах. Мой мир – это мой мир, небольшая капля в Мировом океане, но в этот, мною придуманный мир, вход открыт далеко не для каждого…

Не заметив времени, будто телепортировавшись, я уже стояла на остановке в ожидании общественного транспорта.
 Троллейбус выпускал из себя пассажиров, которые то и дело натыкались на желающих войти.   Отразившись в оконном стекле троллейбуса, как на экране старого телевизора с рогатой антеной, только не на ножках, а на колёсах,  замелькали выходящие сквозь меня  силуэты  разных людей. Дождавшись выхода последнего и поудобнее расположившись на сидении у окна, я поехала в парк на Крестовский остров, где  собиралась вдоволь налюбоваться выставкой тюльпанов.