Святой не безгрешный, но кающийся

На следующее утро Павел отвёз детей в школу, Светлану в больницу, и отправился в магазин. До обеда он разбирал бумаги, ушёл с головой в работу, и опомнился только тогда, когда желудок напомнил о себе громко и с чувством.
- Алёна, я на обед, потом домой, - вышел он в приёмную. – Все звонки перенаправляй мне.
- Будет сделано, Павел Александрович. Приятного аппетита.
Звонок Абсулы застал его на пороге отделения, где лежал Слава. Павел смотрел на телефон, решая, что ответить кавказцу.
- Слушаю тебя, Абсула, - включил он связь.
- Здравствуй. Что делаешь? Занят?
- Нет, свободен. Вышел на обед. Стою на пороге ожогового отделения НИИ Склифосовского, как раз собирался навестить Жженова.
- Жженова? – удивился кавказец. – А что с ним?
- Брось, Абсул. Лара тебе уже всё рассказала.
- Никто мне не звонил! – возмутился Абсула. – Я ничего не знаю!
- Ну, это уже не важно, - сбавил обороты Павел. – Я не собирался ничего скрывать. Два дня назад в Домодедово сгорел самолёт, Слава собирался лететь в Сургут, вместо этого угодил в реанимацию.
- Ты откуда знал, что он сгорел?
- Света ко мне в магазин приехала, сообщила.
- Просила помогать? – непонятным тоном уточнил Абсула.
- Просила, конечно. И я ей не отказал. Она с сыном сейчас живёт у нас, пока Жженов не поправится.
- Лара не против таких соседей?
- Против, мог бы не спрашивать, сам знаешь. Ты тоже? – с вызовом спросил Павел.
- Что я тоже?
- Ты тоже против того, чтобы я ему помог?
- Этим самолётом собирался лететь мой земляк, племянник, Аслан Тагериев, - ушёл в сторону от темы Абсула. -  Если ты там, спроси, есть такой? Три дня нет его, мать плачет, звонит сюда, я не знаю, что сказать.
- Хорошо… - растерялся Павел.
Он поднялся на этаж, где лежал Слава. В палате у друга сидела Светлана, она прижала палец к губам, дав понять, что муж спит, и махнула рукой на коридор. Павел вышел вместе с ней.
- Как он?
- В сознании. Врач сказал, сильное сотрясение, поверхностные ожоги верхних дыхательных путей, постельный режим не менее двух-трёх недель. Общее состояние стабильное.
- Что-нибудь нужно?
- Всё есть, спасибо, - улыбнулась одними губами Светлана.
- Я домой еду, тебя отвезти? Поешь, переоденешься.
- Я позже сама приеду, не надо.
- Звони, если что-то нужно, и не стесняйся, хорошо? Привет ему от меня передавай, когда проснётся, пусть на поправку идёт.
- Да, конечно. Обязательно. Спасибо тебе за всё.
Павел спустился на первый этаж, обратился в регистратуру, и узнал, не поступал ли в больницу земляк Абсулы. Информации о таком пациенте не оказалось. Павел позвонил другу из машины, и передал всё слово в слово.
- Извини, Паша, нашёлся Аслан, он не летел, отдавал билет.
- Ну, слава Богу, - усмехнулся Павел, - значит, жив, здоров, всё хорошо.
- Как Жженов?
- Я не заходил к нему, там жена с ним сидит. Сказала, врачи диагностируют стабильное состояние, лежать ему долго.
- Навещать будешь? – необъяснимым тоном спросил Абсула. Павел тяжело вздохнул:
- Я ещё не должен у тебя разрешения спрашивать?
- Дело твоё, - резонно ответил Абсула. – Если ты простил его…
- Абсул, ты человек? – на нерве спросил Павел. – Сам ведь четверть часа назад волновался из-за земляка. Никто ни от чего не застрахован, существует закон сохранения равновесия…
- Хороший закон, - как всегда спокойно ответил кавказец. – Только ты нагружаешь всего одну чашу своих весов, они скоро сломаются. Будь умный, ладно?
- Ладно… папа! – съёрничал Павел. - Буду! 
Лариса встретила мужа дома сухо и сдержанно.
- Был у Славы? – как бы между прочим, спросила она.
- Был.
- И как он?
- Стабильно плохо.
- Жаль. Пусть поправляется.
- Хорошо, передам… - таким же официальным тоном ответил ей Павел, и осёкся, сообразил, что его подловили. Лариса улыбнулась:
- Я так и знала – ты будешь к нему наведываться до тех пор, пока ему не станет стабильно хорошо. С чем я тебя и поздравляю.
- Я не говорил, что не буду вообще к нему ездить.
- По-хорошему прошу – дай деньги Светлане, и оставь его её заботам. Пусть она звонит, и сообщает тебе о его состоянии.
- Лара, я даже в палату  к нему не входил, он спал! Там Света была, я всё узнал от неё! – встретив скептический взгляд жены, он добавил виноватым тоном: - Завтра не поеду…
- Ты мне одолжение делаешь?
- И послезавтра не поеду…
- Паша, мне всё равно!
- Всё равно? И ты именно поэтому мне тут мозг выносишь, маленькое злобное создание? – Павел вдруг подхватил жену на руки, и понёс в спальню. – Я тебе сейчас популярно расскажу – как нужно себя вести с голодным, уставшим мужем, когда он приехал с работы! Отвыкла за восемь лет! Расслабили тут булки без меня! Сейчас я вам всем устрою перевоспитание! - бросив жену на постель под её визг, он добавил рычания в голос: - Ты – первая!
- С ума сошёл… - попыталась удрать от него Лариса, он перехватил её за талию у самого порога, закрыл дверь на ключ, и вернул жену на постель…
- Я думаю, скоро наша семья станет больше, - подмигнула брату Алинка.
- Почему? – не понял Санька, Игорёк молчаливо слушал друзей.
- Потому что взрослые всегда дарят друг другу самые необычные подарки, дурачок!
Ночью Павел долго не мог заснуть, то поворачивался к Ларисе, и обнимал её, то отворачивался, и вздыхал, зевал и страдал.
- Тебе твои обещания, которые ты мне сегодня дал, спать мешают? – наконец, включила ночник над кроватью жена. – Сколько можно трамбовать постель?
- Прости, пожалуйста, - щурясь от света, вытянул губы трубочкой Павел.
- Езжай к Славику хоть прямо с утра. И вообще, делай, что хочешь. Можешь прописаться в Склифе, только дай мне отдохнуть? – Лариса выключила ночник. Павел придвинулся к ней поближе, обнял и шумно задышал в шею носом. – Как это понимать? – обречённо вздохнула она.
- А как же сказка на ночь? – жалобным шёпотом, касаясь губами шеи, спросил муж.
- А сказка на ночь была уже, ещё до ужина! Ты перевыполнил план по сказкам… сказочник, блин…
- Я знаю новую… восточную сказку… - целуя жену за ушком, с улыбкой ответил Павел. Лариса повернулась к нему лицом:
- Длинная, поди, сказка-то, до утра, как три дня назад? – муж энергично закивал головой, глядя на неё сияющими глазами. - Шахерезад-самоучка… - усмехнулась жена.
С утра благостное настроение Ларисы претерпело изменения. Пока она варила кофе и собирала детей в школу, до слуха Павла то и дело доносилось приглушённое недовольное бормотание. Заинтересованный этим фактом, он взял её за руку, усадил за стол напротив, и кивнул:
- Ты чего, женщина? Муж зря свои силы выложил ночью?
- А ты надеялся на другой результат? Весьма недальновидно пытаться погасить мою неприязнь к твоему бывшему другу любовными утехами.
- Лар, ну, перестань, ради Бога, я тебя прошу, - сидя за столом с ножом в одной руке и с кусочком тоста в другой, попросил Павел.
- Ты снова поедешь к нему сегодня.
- Не поеду. Я обещал, - он улыбнулся жене, когда она него оглянулась. – До конца недели у меня много работы, и я хочу сегодня провести вечер с вами… - его пламенный спич прервал звонок мобильного. – Да, Свет, привет. Как он там?.. – Павел нахмурился, услышав ответ. – Я понял… Во сколько процедура?.. Прекрати посыпать голову пеплом себе и мужу! Я приеду, не бей панику.
Лариса швырнула на стол салфетку, и вышла из кухни, на ходу воскликнув:
- Я так и знала, этим всё закончится!
- Я подъеду, и поговорим, - бросил в трубку Павел, отключился, и побежал за женой, на ходу засовывая мобильный в карман. – Лара! Я тебе всё объясню… Славе не могли сделать ряд манипуляций, пока он был без сознания, сейчас эти действия необходимы, чтобы знать общую картину… Я завезу Свете деньги, и не буду там задерживаться… Ну, послушай, - он догнал жену у двери в спальню, она повернулась, оттолкнула его руки, и веско ответила:
- Он о тебе не думал, когда посадил!
- Во-первых, он меня не сажал, для этого у него нет должных полномочий, – нахмурился Павел. – А за всё, что он сделал, отвечать ему. Я не опущусь ниже его поступка.
- Ты уже встал на один уровень с этим человеком, в тот день, когда решил протянуть ему руку помощи.
Павел задумчиво посмотрел на жену.
- Я не мог предвидеть, что всё закончится именно так, когда забрал у Славы бизнес.
- Это бесполезный разговор. Если для тебя его ожоги – повод для прощения – нам не о чем разговаривать.
- Ему сгореть нужно было, что ли? – сильно удивился Павел.
- Люди раскаиваются только перед лицом смерти. Слава выжил.
- Чудом выжил, - добавил Павел. Лариса внимательно посмотрела на него. – Суды Линча, знаешь ли, отменили. Я помогаю человеку, попавшему в беду, не ради него, а ради себя. Мне легче остаться человеком самому.
- Ты не спросил меня, хочу ли я, чтобы ты помогал своему другу, пусть и бывшему, - не сдавала позиций Лариса. – Ты просто решил за всех, как всегда. Привёз Свету с сыном к нам, поставил меня перед фактом.
С минуту помолчав, Павел поднял голову, посмотрел на жену, и сообщил о своём решении:
- Я предлагаю компромисс. Пока Слава в больнице, я открою филиал магазина где-нибудь в области. Как только он сможет работать, назначу его туда. Тебе будет спокойнее, если мы станем встречаться с ним только по делу, крайне редко?
Лариса молчала, не глядя на него.
- Хорошо, - наконец, отозвалась она. – Я не против.
- Давай на этом прекратим все разговоры о Славе? Просто дай мне его вылечить. Я всё равно не смогу остаться в стороне.
- Если ты решил взять на себя ответственность за него, тебе и за последствия отвечать, - грустно улыбнулась Лариса. – Надеюсь, ты понимаешь, на что идёшь. И чем это может для тебя обернуться.
После занятий в школе Павел отвёз детей на танцы, перекусил в местном кафе, и привёз галдящую ораву домой. С порога мальчишки сбросили вещи в коридоре, раскидали обувь, и вломились в детскую, не помыв рук. Алина совсем как взрослая завернула сорванцов, прочтя им назидательную лекцию о порядке в доме, заставила поставить обувь на место и убрать вещи в шкаф. Пока дочь возилась с братом и Игорьком, Павел пришёл в спальню к жене. Лариса перебирала вещи в шкафу, на постели лежала аккуратная стопка его вещей.
- Ты меня выселяешь? – пошутил он, чтобы разрядить обстановку. – Тебе не угодишь; то ты просишь меня вернуться в семью, а то выгоняешь из супружеской спальни.
Лариса оглянулась на него, посмотрела на вещи, лежащие на постели, и без слов дёрнула плечом. Павел подошёл к ней, взял за плечи, и повернул к себе лицом:
- Давай поговорим? – заглянул он ей в глаза.
- О чём? О том, что ты очень хорошо научился врать? Или о том, что Слава стал тебе дороже семьи с недавних пор?
- Он не может быть важнее вас, не надо так говорить, - нахмурился муж.
- Особенно это было заметно сегодня утром, когда тебе позвонила Света.
- Лара, он пострадал, и я могу оказать ему посильную помощь. Это не значит, что он для меня важнее, чем ты и дети.
- Тогда почему ты здесь, я не понимаю? - сбросила его руки Лариса, взяла с постели вещи, и сложила в шкаф. - Беги к нему, подмени Свету, она наверняка устала. И не забудь взять побольше платочков, чтобы сопли ему утереть.
- Лара… - Павел протянул руку к жене, она шагнула назад.
- Ты дал денег Свете на всё необходимое?
- Я даже не поднимался в отделение, она сама ко мне спустилась, - с жалобной мордашкой начертил пальцем крест на животе Павел. – Я больше не буду…
- Шут гороховый, - бросила на ходу Лариса, направляясь к двери. Павел поймал её за руку, повернул к себе, и обнял:
- Я тебя не отпускал… - жадно впился он губами в её губы.
Слава сидел у окна, пытаясь посмотреть вниз, во двор больницы. Много дней ему пришлось провести на больничной койке, сегодня первый раз медсестра помогла ему устроиться у окна. У крыльца отделения, где лежал Слава, остановилась уже знакомая машина, из неё вышел Павел, к нему подошли Алина и Санька, следом за ними Игорёк. Слава знал, что Лариса и Светлана привезли детей, но их не пустили к нему врачи. Что они делали у крыльца отделения, и почему он их не видел, пока не приехал бывший друг? С усилием Слава взялся руками за подоконник, тяжело поднялся на ноги, и встал у открытой рамы. Теперь ему была видна большая часть двора больницы. На асфальте цветными мелками в окружении цветочков и бабочек дети написали два больших слова “Крёстный, улыбайся!” Павел что-то говорил детям, они показали ему рисунок, Алина махнула рукой наверх, и сама посмотрела на окна палаты крёстного.
- Крёстный! Игорёк, смотри, твой папа у окна, - повернула она сына Славы в сторону окон больницы. Сын махнул ему, крикнул привет. Слава кивнул им, улыбаясь и не выпуская из слабых пальцев единственную опору – подоконник. Павел оставил детей во дворе, и зашёл в здание.
- Привет, больной, - переступая порог палаты, поздоровался он. – Лара не у тебя?
Стоя спиной к нему, держась двумя руками за подоконник, Слава, чуть повернув голову в сторону, негромко ответил:
- Она заходила час назад.
Рядом с бывшим другом стоял стул со спинкой, на полу валялся плед.
- Ты один? Где Света?
- У врача.
- Вижу, ты уверенно идёшь на поправку.
Слава осторожно опустился на стул, и, как показалось Павлу, расслабленно выдохнул. Павел поставил пакет на тумбочку у кровати:
- Здесь фрукты. Лекарства я сейчас отнесу врачу, - Слава ничего не ответил, Павел сухо спросил: - Как самочувствие твоё?
- Нормально…
- Ну, и благо, - слишком бодро отозвался Павел. – Если всё нормально, я тогда поеду. Поправляйся. Бывай, - он уже взялся за ручку двери, когда услышал тихий голос Славы:
- Подожди…
Павел оглянулся, бывший друг не смотрел на него, что-то показалось ему странным.
- Я тебя слушаю.
Слава несколько секунд усердно притворялся, что занят рассматриванием изменений кожи на руках, затем сглотнул, и негромко произнёс:
- Я больше месяца пытаюсь с тобой поговорить, и всё это время постоянно что-то мешает. Сегодня выпала такая возможность, может, ты меня выслушаешь?
- Я тебя слушаю, - повторил Павел.
Слава посмотрел на него беззащитным взглядом. Следы ожогов на лице, и шрам на лбу дополняли трагическую картину.
- Прости меня…
Тяжело вздохнув, Павел негромко спросил:
- За что я тебя должен простить?
- За всё, что тебе пришлось пережить по моей вине… за то, что сделал, и чего не сделал, но мог…
- Оставь всё, как есть, - помолчав, ответил Павел.
- Это понимать, как положительный ответ? – посмотрел Слава на него через плечо.
- Я войну не объявлял, - резонно заметил Павел.
- Паш, прости меня, - глядя другу в глаза, тихо попросил Слава. Тот посмотрел на него внимательным взглядом. – Я не хотел ломать тебе жизнь. Я не знал, что всё так получится, - он сглотнул, и отвёл взгляд. – Прости, если сможешь…
Павел молчал долго, Слава решил, что он ничего ему не ответит.
- Я на тебя зла не держу. Святой не тот, кто безгрешен, а тот, кто кается.
- Не представляю, что бы сейчас сделал, чтобы вернуть всё назад, прожить жизнь по-другому… - не глядя на Павла, чуть слышно произнёс бывший друг.
- Не надо оглядываться назад. Не оплакивай совершённые ошибки, постарайся избегать новых.
- Спасибо… - кивнул Слава. – Постараюсь…
- Ты говорил, Лара заходила к тебе?
- Они были вдвоём со Светой, - посмотрел на Павла бывший друг.
- Разговаривала с тобой? – внимательно глядя ему в глаза, спросил Павел. Слава кивнул:
- Да, спросила, как я себя чувствую, что говорят врачи.
- Она нормально к тебе отнеслась?
- Абсолютно. Пожелала скорее вернуться домой.
- Хорошо. Выздоравливай, я поехал.
Павел вышел из палаты, прошло не более пяти минут, дверь снова открылась. Слава оглянулся с улыбкой, полагая, что друг что-то забыл, увидел гостя, и улыбка стекла с лица.
- Привет, - с изменившимся выражением лица поприветствовал он Абсулу.
- Привет.
- Что-то случилось из ряда вон, раз уж ты пришёл ко мне.
- Пришёл посмотреть, как ты здесь, - незлобиво отозвался кавказец.
- Твоими молитвами, - ухмыльнулся Слава.
- Я тебя в своих обращениях к Всевышнему не упоминал. То, что ты выжил и идёшь на поправку – заслуга совсем других сил.
- Да, здесь хорошие врачи, - отвернулся к окну Слава.
- Врачи? – уточнил Абсула. – Ну, да. Врачи, конечно.
- Абсула, перед тобой моя совесть ничем не замарана. А перед Пашей я уже не раз покаялся, - с неприязнью посмотрел на горца Слава.
- Покаялся, - задумчиво произнёс кавказец.
- Он меня простил.
- Он каждый день звонит твоей жене, бросает все дела, отвечает на каждый звонок от неё – покой потерял, переживает. Из-за твоих проблем его дети ездили в Турцию на отдых без него, с Ларой. Паша здесь оставался, чтобы помогать тебе.
- Паша – друг мне! Других у меня нет!
- Он и поступил как твой друг. Главное, чтобы ты это помнил и после того, как вернёшься домой.
- Тебя волнует моя память?
- Меня волнует Паша. Он не вспомнил зла, протянул тебе руку помощи. Ты не друг ему, я боюсь не за твою память – я боюсь, ты его снова ранишь.
Слава горько усмехнулся:
- Похоже, что Паша для всех пятый элемент, и окружать его должны только такие же люди – с кристально чистой совестью, и никогда не согрешившие.
- Ты не только подлый, ты ещё и глупый. Никто не требует от тебя святости. Тебе недоступна даже самая обычная человечность.
- Ты считаешь трусость подлостью? – посмотрел на кавказца Слава.
- Считаю, - твёрдо ответил Абсула, подтверждая свой ответ кивком головы. – И всегда считал! Трус боится за себя, друг ничего не боится! Зачем друг, если он не сказал правду, спрятался? Шакал ты, не друг.
- Чего ты хочешь от меня? – устало спросил Слава. - Я тебе присягнуть сейчас должен, что больше никогда в моей жизни не случится никакого говна, которое вынудит меня совершить моральный обмен не в пользу друга?
- Обещай это себе, - спокойно ответил Абсула.
- С какой стати я вообще должен давать какие-то обещания? Убеждать тебя в чём-то? Твоё право – как ко мне относиться! Я не понимаю, зачем ты пришёл, если я тебе неприятен, как человек! Я тебе ничем не обязан!
- Ты мне неприятен как друг моего лучшего друга. Твоё существование дурно влияет на его нравственность. 
- Это его выбор, - неестественно улыбнулся Слава.
- Мельница Божья мелет медленно, но верно. Счастливо оставаться, - коротко кивнул кавказец, и вышел из палаты.
Только спустя два месяца, Слава смог самостоятельно вставать с постели. Все сопутствующие состоянию последствия давали о себе знать ещё долго. Головокружение, тошнота, нервное состояние после болевого шока, слабость и истощение. К вечеру начинала болеть голова, поднималась температура. Павел приезжал к нему через день-два, Светлана всё время была с ним. Выздоровление тянулось медленно. Вернее, так казалось Славе - на самом деле ему обеспечили надлежащий уход и лечение, и согласно этим условиям дело однозначно шло на поправку. Измученный перевязками, уколами и процедурами, он хотел одного - попасть домой из этого нескончаемого кошмара, нормально выспаться и отдохнуть. Павел звонил ему, подбадривал, как мог, жена ходила вместе с ним по кабинетам.
Игорёк, наоборот, ощущал себя комфортно в гостях у дяди Паши и тёти Лары. Ему выпала возможность каждый день общаться с Сашей и Алиной, вместе делать уроки, гулять. Ларисе он не доставлял хлопот, пытался помогать по дому вместе с Алиной, поставленной папой за старшую.
Только Павел оказался между двух огней. Слава испытывал угрызения совести и неловкость из-за того, что другу приходится возиться с ним, тратить на него время и деньги. Лариса ворчала на мужа по этим же причинам, и делала всё, чтобы лишний раз не пустить его в больницу. Павлу каждый раз приходилось буквально выпрашивать у неё разрешения отвезти продукты и обсудить лечение с врачом. Прошло ещё две недели, и он стал почти похож на больного друга - осунулся, стал забывать бриться, волосы отросли почти до плеч. У Ларисы появился новый повод для возмущения - упавший аппетит мужа. На днях у него намечалась встреча с поставщиками и важная сделка. Лариса установила ему жёсткий режим, выдвинув условие; он минимум до этого дня не ездит к Славе, нормально спит и ест,  и только в этом случае она согласится навестить больного друга вместе с ним. Павел предпочёл уступить ей.
Сделка состоялась, встреча прошла в приятной деловой атмосфере, обе стороны достигли согласия. На радостях Павел даже не стал заезжать домой и переодеваться,  прямо в костюме забрал Ларису с работы, по пути в больницу созвонился со Светланой и купил всё, что нужно. А, когда приехал, увидел её уставший вид, и настоял на том, чтобы она немедленно ехала домой и отдохнула. Друзья  разговорились, Лариса устроилась на стуле у окна с отрешённым видом. Светским тоном спросив Славу, как он себя чувствует, она тут же о нём забыла. Всё время, что она находилась в палате, он ощущал её неприязнь почти физически. Нужно было быть дураком, чтобы не понять, что она против их общения, и против него самого.  Ему сразу стало тоскливо и неуютно, он стал отвечать на вопросы Павла невпопад, и совсем замкнулся. Снова он становится между ними камнем преткновения, яблоком раздора. Наверняка, другу приходится выслушивать из-за него от жены, он же не признается сам, чтобы не расстроить.
- Что-то ты мне сегодня не нравишься, - деловито сказал Павел.
- Всё нормально, - смущённо улыбнулся Слава. - Скучно просто. Надоело. Курить бросил. Они здесь не выпускают, а Светка сигарет не даёт. И стрельнуть не у кого...
- Бедняга, - изобразил страдальческую рожу Павел. - Веничек покури. Оно попустит.
Слава посмотрел на него искоса, и не удержался от улыбки.
- Смотри веселей!
Друг кивнул. Дверь в палату открылась, заглянул врач:
- Добрый день. Мне сказали, что вы приехали. Мне нужно с вами поговорить. Пройдите в мой кабинет.
Павел посмотрел на жену:
- Подождёшь?
- Не убегу, иди, - чуть заметно улыбнулась она.
У врача Павел был недолго. Возвращался в палату в приподнятом настроении — Славе осталось лечиться ещё дней пять, максимум, неделю. Предвкушая, как сообщит новость, он открыл дверь... и замер, словно наткнулся на невидимую преграду. Лариса вырвалась из рук Славы, и влепила ему затрещину. Затем закрыла лицо руками, судорожно вдохнула воздух. Павел стоял на пороге, глядя на друга убийственным взглядом. Слава кисло улыбнулся, и неудачно пошутил:
- Последний гвоздь в крышку гроба…
Павел ощутил, как в душе поднимается смерч, и понял, что может сейчас натворить непоправимых дел.
- Ты его уже забил. Только что, - хрипло произнёс друг.
- Придётся остаться для всех плохим. От своей сущности никуда не денешься…
 Потухший взгляд Павла не выражал никаких эмоций. В душе всё сжалось так, что стало больно. Он отказывался верить в то, что увидел. Так не бывает. В голове стоял шум, заглушающий все остальные звуки, глаза застилал туман. Единственным реальным до жути ощущением было только одно — земля явственно уходила из-под ног. Рвущийся наружу крик раздирал лёгкие. Не помня себя, Павел в ярости всадил кулаком об дверь с такой силой, что она с треском ударилась о стену, и практически повисла на высаженных петлях. В дереве образовалась трещина от удара. В следующую секунду он уже нёсся по коридору больницы. Ноги его здесь больше не будет! Хоть бы эта тварь и подыхала собачьей смертью — он знать о нём больше не хочет! Желание убраться прочь отсюда  опережало ноги, гнало его в спину. Павел бросился, сломя голову, вниз по лестнице, на одном дыхании выскочил на улицу, к машине.
- Паша!.. – отмерла Лариса. Муж вышел из палаты, не обратив на неё внимания. Она несколько секунд стояла, слово остолбенела, затем опустилась на стул. Слава тяжело вздохнул, Лариса посмотрела на него. – Я не хотела… - жалобно произнесла она. – Прости, пожалуйста…
- Это уже не важно. Главное, что ты нас развела только что окончательно. Ты ведь этого добивалась. Тебе бы радоваться, в чём ты каешься?
Лариса увидела тоску в его глазах, негромкий голос друга мужа добил её окончательно.
- Слава, прости, - она встала со стула, шагнула к нему, и обняла за шею. – Я всё объясню Паше. Он поймёт… Господи… Прости меня, я не понимаю, как эти ужасные слова сорвались у меня с языка! Я так не думала!..
- Не надо, - Слава убрал её руки. – Езжай домой. Ничего не говори ему, пусть думает, что всё так и было, как он увидел.
- Но ведь ничего не было! Это я виновата, ты ничего не сделал!
- Лара, это уже не важно! Оставь всё, как есть, пусть так и будет!
Павел сбросил скорость только на окружной трассе. Чёрт его сюда занёс. Что ему здесь нужно? Впереди замаячил огнями ресторан кавказской кухни "Абсула". Он усмехнулся, на душе стало немного легче. Ну, конечно, куда же ещё он мог поехать в таком состоянии? На парковке он некстати вспомнил разговор с Абсулой на следующий день после того, как простил Славу. Рассудительный горец удивился доброте и всепрощению друга, сам он вряд ли простил бы обидчика. Живя в Москве вот уже как двадцать лет, он до сих пор не мог понять этой присущей лишь одним славянам широты души. Проявив такт по отношению к Павлу, он оставил право выбора за ним, но очень советовал не слишком доверять Славе. И вот Павел снова здесь. Слова Абсулы оказались пророческими. Лариса говорила то же самое. Они оказались правы так же, как и в прошлый раз, а он ещё на что-то надеялся. Как теперь смотреть им в глаза?
 Он выключил зажигание, лёг грудью на руль, и с тоской посмотрел на дорогу. Всё, что скажет ему Абсула, он и так уже знает. Нет, не упрёки ему сейчас нужны, и не сострадание. Не хотел он и разговора по душам. Напиться. Напиться до такой степени, чтобы загасить эту тупую, давящую боль внутри. Чтобы ни о чём не думать. Чтобы рухнуть, и сразу же отключиться. 
Закрыв глаза, он положил голову на руль. Сколько он так сидел, неизвестно. Чья-то рука легла на плечо. Павел удивлённо и вяло отметил для себя, что даже не вздрогнул, словно только этого и ждал. Подняв голову, он встретился глазами с хозяином ресторана. Тот сразу понял по его глазам, что приехал он не просто приличия ради.
- Пойдём, - кивнул Абсула в сторону ресторана. Павел отчётливо понял — он обо всём догадался. Злость на себя, на Славу, на весь мир захлестнула с новой силой. В горле запершило смесью горькой обиды, унижения, и жалости. - Что пить будешь? - зашёл в кабинет Абсула, и приглашающим жестом указал другу на кресло у стола. Тот присел. Дальнейший диалог у них получился односложный и короткий.
- Коньяк...
- Что случилось?
- Я лох...
- Ясно. Что думаешь с этим делать?
- Завтра подумаю... 
В кабинет вошёл мальчик официант, кавказец негромко попросил:
- Конья;ты Павл;а ;кел, - мальчик ушёл, Абсула проворчал себе под нос: - А;ылсыз бастан барлы; м;селелер. Ел? - обратился он к Павлу. Тот сидел, опираясь локтями на колени и опустив взгляд под ноги. 
- Не успел. У меня сегодня прошла удачная сделка...
- Нет повода не выпить — у вас так говорят? - друг взял у пришедшего мальчика-официанта бутылку, открыл и поставил на стол два бокала. - За сделку? - сказав официанту ещё несколько слов, он куда-то отправил его. Тот вернулся с подносом, оказалось, Абсула позаботился о “хлебе насущном” для друга. - Ешь, ешь! - заметил он выражение лица Павла при взгляде на еду. - С голодным пить не буду!
- Не хочу, не заставляй... - нахмурился Павел. - Я домой, - он встал из кресла.
- Стоять! - остановил его за руку Абсула. - Сначала поешь, выпьешь со мной — потом поедешь. Зачем приезжал? - он  разлил коньяк по бокалам. - За встречу! Давай, давай! Обидеть хочешь?
Павел тяжело вздохнул, еле коснулся бокалом бокала друга, и осушил одним глотком. Горло обожгло, глаза заслезились, он закашлялся. Абсула воспользовался моментом, и протянул ему кусочек мяса в кляре. Павел обалдело уставился на него, взял предложенное, заторможено прожевал. Только проглотив мясо, он ощутил, насколько проголодался за весь день, коньяк сделал своё дело - в голове прояснилось, а организм потребовал подкрепления. Рука сама потянулась за закуской, рефлекторно. Павел, наконец, ощутил потребность выговориться, и начал своё повествование со сделки. За рассказом они опустошили большую половину бутылки, тогда Абсула и начал осторожно выяснять, почему Павел приехал к нему как с креста снятый.
- Всё нормально! - широко и неестественно улыбнулся тот. Он хотел ещё что-то добавить, но заиграл мобильный. На дисплее фотография Ларисы. Павел протянул трубку Абсуле, тот взял, ни слова не говоря, включил связь, и довольно бодро поздоровался:
- Абсула говорит. Здравствуй, дорогая.
- Здравствуй. Я так и подумала, что он у тебя.
- Что-то случилось?
Лариса помолчала, и вздохнула:
- Скажи ему, что я дома, всё в порядке. И пусть приезжает. Я сама во всём виновата.
Абсула ничего не понял, но обещал всё передать слово в слово:
- Домой не пущу, - добавил он от себя. - Машина не у меня, Паша выпил. Я его не обижу, в моём кабинете отоспится. Ты не возражаешь?
- Что ты! Нет, конечно! - согласилась она. - Спасибо тебе за заботу.
- Не за что. Отдыхай, будь спокойна, - он вернул мобильный Павлу. - Ты зачем жену обижаешь?
- Это я её обидел? - Павел посмотрел на него удивлённым, явно не трезвым взглядом, расслабленно лежавшая на подлокотнике рука сжалась в кулак. Абсула понял, что ему уже хватит. - Знаешь, где она сейчас? В больнице, у этого упыря! Я только что оттуда! - Абсула нахмурился, сопоставляя слова Ларисы и Павла, и понял, что где-то нестыковка, но Павел не заметил его замешательства: - Этот хренов ушлёпок отблагодарил меня за всё! По полной! - он врезал кулаком об подлокотник, замахнулся ещё раз, Абсула ловко перехватил его руку и удержал:
- Спокойно... Спокойно! Угомонись, да?
Павел зарычал от бессилия, но руку опустил.
- За что? - уже жалобно посмотрел он на друга. - Скажи мне, за что? Я простил ему всё, я через себя переступил! Так не бывает!.. Так нельзя, понимаешь?
- Я тебе говорил, - спокойно отреагировал Абсула. - Что теперь кричишь? Аз, у тебя эмоций впереди! Ты не бизнесмен! Что ты хочешь? Сердце мягкий — голова пустой! Думать не хочешь, никого слушать не хочешь! Кого прощаешь? Зачем прощаешь? Нервы только теряешь, меня и себя нервы теряешь! - он досадно отмахнулся. - Без него жил — нет проблем! Пожалел шайтан недоделанный — все проблема начался! Что сказать? Деньги дай, да - пусть идёт, куда хочет! За ветром, на … ! - разгорячился горец. Павел вытер ладонью рот, шмыгнув носом, совсем как незаслуженно обиженный ребёнок.
- Я с врачом разговаривал... Вернулся в палату... он с Ларой...
Абсула с трудом удержался от возгласа.
- Ты, давай, мне мозги не крути? Как с Ларой?
- Я дверь открыл, он её за руки держал...
- Зачем?
- Ты смешной, - невесело улыбнулся Павел. - Откуда же мне знать, что у него на уме было? Она отбивалась от него, ясно, зачем. Что тут ещё думать?
Абсула тяжело вздохнул, и снова наполнил бокалы:
- Давай выпьем. И расскажи мне, наверное, всё по порядку. Нормально. Спокойно. Без нервов... - он замер, не закрыв бутылку. Павел закрыл лицо руками, опираясь локтями на колени. Таким Абсула его ещё не видел. - Да ты чего, в самом деле?!
- Не буду я больше пить, хватит! Я сейчас поеду...
- Куда? - Абсула успел вскочить и выкинуть руку вперёд, схватил Павла за лацкан пиджака. Тот перехватил его руки, рванулся, но Абсула удержал.
- Пусти... - нехорошо посмотрел Паша на друга. Губы сжались, в глазах горела бешеная злоба.
- Куда собрался?
- Назад! В больницу! Я ему башню развалю на хрен! - надрывался Павел. Абсула притянул его вплотную к себе, и прямо в лицо медленно и тихо проговорил:
- Слушай меня. Сейчас поедешь туда — я тебе не помощник. Тронешь урода, сам будешь за всё отвечать. Я тебе после этого руки не подам, сгниёшь за решёткой к такой-то матери. Жене твоей и детям всё, как есть, выложу. Дурак будешь — я тебя не знаю, забудешь, что я есть. Всё понял? - Павел снова в ярости рванулся из его рук, он его тряхнул. - У тебя отсюда только одна дорога. Назад не вернёшься. Отпущу тебя сейчас, уже завтра о тебе не вспомню, кто ты и как тебя зовут. Хочешь? Иди! - он оттолкнул его, Павел еле устоял на ногах. Абсула отвернулся и устроился в кресле.
- Он к Ларе и раньше подкатывал, пока я сидел…
- Лариса тебя ждала! Не говори, чего не знаешь!
- Поэтому она сейчас там, с ним в больнице?
- Лариса дома, с детьми, - вздохнул Абсула. - Она тебе просила передать, что сама во всём виновата... - он дождался, пока Паша осмыслит то, что он сказал, и попросил: - Рассказывай всё сначала.
- Я тебе всё рассказал, - вымученно и устало перевёл дух Павел, тяжело опускаясь в кресло. - Лара поехала со мной в больницу. Зашёл врач, позвал меня в кабинет, сказал, что Жженову максимум неделя осталась до выписки. Я вернулся, открыл дверь. Лара отбивается, он её за руки держит. Меня увидела — по морде ему съездила, он её отпустил. Сказал... - Павел нахмурился, напрягая память. - Сказал что-то вроде того, хочет плохим остаться для всех... Ублюдок!
- Ты уехал?
- Да... 
- Его не трогал? - уточнил Абсула.
- Дверь в палату разбил... с петель вроде слетела... не помню...
- Уже легче, - с облегчением вздохнул горец.
- Надо было ему чердак развалить!
- Спать ложись, да? - Абсулу утомила его истерика. - Отдохни, - он помог другу  раздеться, устроил его на диване, отдал указания персоналу, пожелал спокойной ночи, и вышел.
Утром, пока Павел спал, Абсула вызвал такси, и отправился в ожоговый центр Склифосовского. Естественно, не с пустыми руками.
Врач предоставил ему полную картину состояния пациента. Абсула особенно поинтересовался последствиями сотрясения, и на удовлетворительный ответ врача пояснил:
- Человек хороший. Жаль будет, если дураком останется.
Врач деликатно упомянул о близком друге пациента, дескать, тот вчера испортил дверь в палату. Абсула понимающе улыбнулся, спросил, сколько, возместил ущерб, и  направился “навестить лучшего друга”. Слава в этот момент сидел на кровати по-турецки, и с кем-то разговаривал по мобильному. Входя в палату, Абсула быстрым взглядом окинул дверь — трещина в дереве в аккурат посередине, и вывороченные “с мясом” петли, правда, уже прикрученные на место. Да, Павел вчера дал здесь душе разгуляться, ничего не скажешь. Занятый изучением двери, он не обратил внимания на Славу. Тот его заметил на пороге, и сделал вполне логическое умозаключение; раз уж сам Абсула здесь — ничего хорошего не жди. Значит, он в курсе вчерашних событий.
Слава смотрел на него снизу вверх, не зная, что сказать. Поставив пакет с фруктами на тумбочку, Абсула устроился на стуле напротив кровати.
- Ну? Здравствуй, что ли?
Слава молча кивнул, и после короткой паузы выдавил, спуская ноги с кровати:
- Здравствуй...
- Что дрожишь? Меня испугался? - усмехнулся Абсула.
- Чего мне бояться? - пытаясь показаться равнодушным, дёрнул плечами Слава. - Температура долбит...
- Температура? - насмешливо уточнил горец. - А я думал, совесть.
- Тебе-то чем моя совесть не угодила?
- Не в ладу ты с ней живёшь.
- Это тебе Паша сказал?
- Это я тебе говорю.
Слава вздохнул, посмотрел себе под ноги, и негромко произнёс:
- То, что ты приехал поговорить по поводу вчерашнего, я сразу понял. Что ты хочешь от меня услышать?
- Как обычно. Правду. Не молчи, рассказывай! - подогнал его Абсула.
- Мне нечего рассказывать, - не поднимая головы, чуть слышно отозвался Слава. - Паша тебе всё рассказал, ты в курсе. Что ещё?
- Объясни своё поведение? Твой друг отсидел шесть лет, ни разу за этот отрезок времени тебе не пришло в голову подбить клинья к его жене. Его рядом не было, тебе все карты шли в руки. Объясни мне - почему сейчас? - Слава молчал, Абсула развёл руками: - Не понимаю. Или я дурак, или твоя логика хромает.
- Я не буду ничего объяснять. Зачем тебе это нужно? - посмотрел на него Слава.
- Я понял, - с иронией кивнул горец. - Это нужно тебе. Ты человеку в душу нагадил, это ты понимаешь?
- Понимаю...
- Значит, осознанно действовал? - оживился Абсула. - Молодец, поздравляю! Ты чего добивался? Чтобы он сомневался в жене? Он сейчас думает, что ты с ней шашни крутил, и продолжаешь крутить!
- У меня ничего нет с Ларисой! - вскинулся Слава.
- Стенку целуй! На чужих жён зачем бросаться?
- Я её не целовал! Я к ней не прикасался вообще! Я просто хотел поговорить! Она мне предъявила, что я не друг ему! Я убедить её хотел, что хочу всё исправить... она начала кричать на меня... Не трогал я её, чем хочешь клянусь!
- Как получилось, что ты её за руки держал? За что она тебе по роже заехала?
Слава открыл рот, но тут же и передумал отвечать, мотнул головой, и отвернулся. Абсула ждал. Наседать на него уже не имело смысла, половина сути ясна как божий день, об оставшемся нетрудно догадаться.
- Она на эмоциях была... - тихо произнёс Слава. - Я тоже...
- Что сказала?
- Что было бы лучше, если бы я в самолёте остался...
- И ты её схватил.
- Не хватал я её! Она собралась уходить, я попросил дождаться Пашу, взял её за руку,  она крик подняла. Начал успокаивать — Паша зашёл, она мне в морду...
- Дальше?
- Всё! Ничего дальше! Он дверь вынес с кулака... и ушёл!..
- И это всё? - недоверчиво посмотрел на него Абсула. Слава кивнул, и только тогда понял, что, сам того не желая, всё рассказал. - Ясно, - встал со стула Абсула. - Насыщайся витаминами. Поправляйся. А мне пора.
- Ты куда? - вскочил следом Слава.
- В ресторан, - оглянулся у двери с улыбкой Абсула. - Ты ещё что-то вспомнил? Или не досказал?
- Нет... - Слава поник, опускаясь обратно на кровать. - Ты же ему всё расскажешь...
- А ты до сих пор не понял, зачем я сюда приезжал?
- Они  разругаются, - расстроено сделал вывод Слава. - Оставь всё, как есть.
- Тебя это не должно волновать, - нахмурился Абсула. - Паша тебя так или иначе сожрёт без хрена и соли.
Он ушёл, а Слава начал метаться, как тигр в клетке. Если Павел не знал причины того, что видел, как он отреагирует, когда узнает всё? Это он знал наверняка — в течение получаса здесь, в палате, будет ураган, тайфун и торнадо в одном флаконе. После этого хоть святых выноси. А самое главное, и самое хреновое во всей этой ситуации то, что Лариса окажется в эпицентре событий. И снова из-за него!  А за неё Павел по голове не погладит. Чёрт, что же делать, что делать? Абсула, может, и не преподнесёт это всё в искажённом варианте, может, и обставит всё так, что никто не останется недовольным, а, может, и нет. Особой симпатии он к Славе никогда не питал. Сейчас тем более не пощадит, после всех событий. Меряя шагами палату из угла в угол, он бросил взгляд на мобильный на тумбочке.
Павел спал сном праведника. В кабинете Абсулы звукоизоляция  говорила сама за себя, ни один шорох до него не доносился. Окон не было, кондиционер хозяин кабинета выставил на таймер. Единственным, кто не дождался пробуждения хозяина, был мобильный — он взорвал бомбу в мозгу мирно спящего. Павел вздрогнул всем телом от резкого звука, медленно открыл глаза, снова закрыл, и на ощупь нашёл телефон. Звонил Слава. Не поверив своим глазам, Павел моргнул несколько раз, и снова посмотрел на дисплей. Всё верно — Жженов.
- Урод, мать твою... - прохрипел он. - Да пошёл ты! – он сбросил вызов, и заблокировал входящие вызовы с номера друга. Зарывшись лицом в подушку, Павел пролежал так, пока хватило дыхания, потом поднял голову и окинул взглядом кабинет. Вспомнил, что он у Абсулы. Сел на диване, и сразу ощутил болезненный спазм в голове и сухость во рту. Взлохматив волосы, зевнул. Голова раскалывалась, в глазах всё плыло. Одеваясь, Павел не устоял на ногах, и тяжело сел обратно на диван, успев натянуть лишь брюки. На глаза попался столик со всеми атрибутами “реанимирования” - на столике стояла бутылка коньяка, бокал и упакованная в пищевую плёнку нарезка.  Он улыбнулся — Абсула о нём позаботился.
Хозяин кабинета и ресторана  застал гостя за трапезой.
- Проснулся? Как самочувствие?
- Спасибо, - кивнул Павел на бутылку, - уже веселее. Не дал умереть мучительной смертью. А ты с утра как огурчик. Пил наравне со мной, и уже успел куда-то сгонять.
- Видок у тебя совсем не весёлый, - нахмурился Абсула. - Помятый, уставший. Лара увидит — ахнет! Мне машину привезли. Махнём в сауну по пути домой?
Павел настороженно нахмурился, присматриваясь к другу. Он не помнил его таким весёлым и активным.
- Аз... - на манер Абсулы спросил он. - Ты где был?
- Тебе скажи, и ты захочешь, - подмигнул Абсула. - Ну, что, в сауну поедешь?
- Можно, - пожал плечами Павел.
Уже в сауне, когда друг отошёл от вчерашней попойки, и обрёл способность трезво мыслить, Абсула ему, наконец, признался:
- Я ездил в Склиф, к Жженову.
- Это пока я спал, что ли? - растерянно спросил Павел. - Зачем?
- Ты хоть помнишь, что было вчера? - скептически усмехнулся Абсула.
- Отлично помню.
- Всё помнишь? Как свистоплясил, тоже помнишь?
Павел залился краской стыда, и отвернулся:
 - Что тебе сказал этот дегенерат?
- Сам ты... - начал Абсула, и махнул рукой. У друга вытянулось лицо до неузнаваемости:
- Не понял! Объясни?
- Охотно! Жженов фактически не виноват. Во всяком случае, не в этой ситуации. Он, конечно, дерьмо-человек, с этим не поспоришь. Но вчера его спровоцировали.
- Ты на что намекаешь? - сощурив глаза, недобро посмотрел на друга Павел. - Этот упырь, хочет всю вину свалить на Лару?
Абсула совершенно спокойно докурил сигарету, затушил окурок в пепельнице, расслаблено откинулся на спинку кресла, и посмотрел на Павла.
- Жженов сказал, что не трогал твою жену. Он пытался с ней поговорить. Она его не поняла, и они завелись ругаться. В гневе чего не скажешь, Лариса выразила сожаление по поводу того, что он, дескать, не остался в том самолёте.
- Лара не могла этого сказать! Она сама захотела со мной поехать навестить его!
- Ты можешь дослушать?
- Не хрен слушать! Я сейчас поеду к нему, и морду разобью, собственные зубы проглотит!
Абсула сокрушительно вздохнул:
- Я тебе только вчера сказал — думай. Ты сразу не думаешь, мозги винтом — и вперёд! Разберись сначала. Не трогал он Ларису, мне веришь? Она хотела уйти из палаты, он её попросил дождаться тебя, взял за руку. Она это расценила по-своему. А тут и ты вернулся.
- Не верю, - уже не так уверенно повторил Павел. - Не может этого быть. Лара  умная, рассудительная женщина... - Павел достал мобильный, набрал номер телефона жены, и долго слушал гудки. На том конце взяли трубку. - Привет. Ты как там? Где сейчас?
- На работе, - растерянно ответила Лариса. - Дети в школе. А ты?
- Езжай домой. Я скоро подъеду.
- Паша, я хотела тебе сказать...
- Дома поговорим. Сейчас не надо.
- Нет, ты должен знать, это я во всём виновата! Я спровоцировала Славика своим предвзятым отношением! Он ни в чём не виноват! Я была не права... - Лариса замолчала, Павел не знал, куда себя деть. Она ему словно обухом по голове врезала. Желваки гуляли, как заведённые, он пытался держать себя в руках. Абсула жестами показывал ему, чтобы не сорвался. Тяжело вздохнув, он ответил жене:
- Зачем ты так? Ему неделя до выписки осталась, все документы у меня на руках, всё готово уже. Я мог его убить вчера, если бы не Абсула! Что ты со мной делаешь?
- Прости меня, пожалуйста, я была на эмоциях, я не хотела никому навредить...
- Ладно, - решительно остановил её Павел. - Всё хорошо. Я сам к нему поеду, и всё объясню, ты езжай домой, жди меня.
Слава ещё метался, не зная, что предпринять. Сидя на кровати, он тупо набирал номер Павла, даже понимая, что тот занёс его номер в чёрный список. Дверь в палату открылась, он оглянулся, полагая, что пришла медсестра, как обычно в это время, чтобы забрать его на процедуры. Увидев друга на пороге, изменился в лице. Павел хмуро смотрел на него исподлобья, скрестив руки на груди, и молчал. За его спиной показался Абсула. Слава ударился в панику, и не смог скрыть своего состояния. Зрачки расширились, в глаза мелькнул испуг. Он встал с кровати, и шагнул к окну.
- Что вы от меня хотите?.. – тихо спросил Слава. Павел бросил взгляд на его руки, правая заметно подрагивала, пальцы судорожно сжимали телефон. Он ничего ему не ответил, продолжая сверлить взглядом, и друг не вынес напряжения: - Разбираться со мной пришли, оба? Не маловато вас на меня одного, может, кого третьего позвать?
- Заткнись, - негромко бросил Павел. - Развонялся... - он направился в его сторону неспешным шагом, Слава отступил назад, упёрся спиной в стену, и понял, что дальше бежать некуда. Павел остановился в двух шагах от него. Слава бросил мобильный на кровать, и кивнул другу:
- Бей, давай.
Павел взмахнул рукой, Слава зажмурился и неожиданно для себя самого выставил блок перед лицом, как в настоящем бою. Полминуты царила мёртвая тишина.
- Стукали-пали, я тебя нашёл, - мрачно пошутил Павел. - Ты водишь.
Слава осторожно открыл глаза, но всё ещё ничего не понимал. Павел смотрел на него хмурым взглядом, но и с его лицом творилось что-то непонятное. Сдержанно фыркнув, он попытался удержать всё тот же мрачный вид, не сумел, и расхохотался. Абсула отвернулся, давясь хохотом, лицо покраснело. Слава ещё какое-то время в недоумении смотрел на них, потом в сердцах сплюнул, и выругался.
- Чудесный человек, - восхитился Славой Паша. - На всю голову чудесный!
- Больной он на всю голову, а не чудесный! - подытожил Абсула.
- Значит, ты решил, что придётся остаться для всех отрицательным персонажем? Пришёл к выводу, что вариантов нет?
- А что мне оставалось? – смутился Слава.
- Позвонить мог?
- Вот именно потому, что я тебя знаю, ни оправдываться, ни звонить, ни писать я и не стал. Это ты сейчас остыл, после того, как напился, а потом Абсула тебе глаза открыл на правду. А вчера ты бы меня с землёй сравнял, не будь я в больничной палате…
- Если бы Абсула меня вчера не удержал, я бы вернулся, и навалял тебе, - согласно кивнул Павел. Слава красноречиво вскинул руки и выразительно улыбнулся, подтверждая свою правоту.
- Спасибо тебе, мил человек, - повернулся он к кавказцу. – Если бы не ты, лежать бы мне сейчас где-нибудь на Ваганьковском кладбище, под грудой веников и венков.
- Ну, ты особо-то передо мной не распинайся. Я имею ко всему этому весьма посредственное отношение. Благодари Лару, она сама мужу всё поведала.
- Правда, что ли? – посмотрел на друга Слава.
- Всё нормально. Не переживай, никто тебя ни в чём не подозревает и не винит.
- Вы поссорились? – вскинулся Слава.
- С чего ты взял? – нахмурился Павел.
- Кан-Кан ты, что ли, станцевал на радостях? Абсула сказал, что Лара тебе призналась.
- И это повод к ссоре?
- Откуда мне знать? Ты наехал на неё из-за меня?
- Зачем? – откровенно не понимая, усмехнулся Павел.
- Абсул, скажи правду, у них всё нормально? – повернулся к кавказцу Слава, не добившись правды от друга. Тот утвердительно кивнул, пристально глядя на него. Меньше, чем за четыре месяца, проведённые в больнице, друг Павла изменился буквально на глазах. Вина и осознание собственной беспомощности сотворили с ним удивительную метаморфозу.
- Если нас с Ларой что-то или кто-то и сможет рассорить, то это будешь однозначно не ты – тебе это точно не под силу, - улыбнулся Павел.