Святой не безгрешный, но кающийся

Время подходило к обеду, в кабинет постучала секретарь, и сказала, что к Павлу приехал бывший владелец магазина. С досадой прикрывая глаза, Павел вздохнул:
- Ну, пусть зайдёт.
Как только Слава вошёл, почему-то сразу стало ясно, что он пьян. Тяжёлый запах перегара, заполнивший кабинет, подтвердил догадку, Павел поморщился:
- Что же ты с утра пьёшь, Слав? Это на алкоголизм тянет.
- Я пришёл поговорить.
- Так ведь уже беседуем, - указал другу на стул у стола Павел. – Устраивайся, излагай, чего хочешь, что предлагаешь.
Слава не присел на стул, сунул руки в карманы брюк, и посмотрел себе под ноги. Молчание тянулось бесконечно, Павел по выражению лица понял, о чём он пришёл говорить, а точнее, чего просить.
- Не тяни, у меня мало времени, - нахмурился он.
- Для начала ты мне скажи, помнишь, как мы это всё открывали? – обвёл жестом кабинет Слава. – Ремонт здесь делали… искали рабочих… Ты помнишь, как я тебя сюда притащил? Я тебе сказал, что никому другому не поверю… - качнувшись на неверных ногах, он вяло кивнул. – Я оставил право владения магазином за тобой… Давай по-человечески? Нечестно вот так вот всё забрать… мы же друзья…
Глядя в стол, сдвинув брови, Павел глухо отозвался:
- Да, нечестно, согласен, - он поднял взгляд на Славу. – Но ведь ты же не поверишь, что мне тяжело было отнимать у тебя последнее, и не стало легче, когда я это сделал. У меня был выбор – оставить бизнес тебе, и самому перебиваться средним заработком, карабкаясь по высоткам, рискуя сорваться. Но, знаешь, лучше в петлю, чем такой выбор. Ты же знаешь, сколько нужно, чтобы поставить одного ребёнка на ноги, а у меня их двое.
Слава смотрел на него с отчаянием, Павел слово в слово повторил его слова.
- Зачем же ты так?.. – спросил он.
- Сам не знаю, - фальшиво удивился Павел, пожав плечами. – Понимаешь, какое дело? Я думал, у меня друг есть. Долго думал, почти десять лет. А потом, сидя в тюрьме, что-то сам понял, что-то умные люди подсказали. В общем, не друг ты мне, вот такая беда. И по-человечески у нас с тобой ничего не выйдет. Дверь там, - кивнул он Славе на дверь.
- Пашка…
- Иди, Слав. Иди по-хорошему, - отвернулся Павел.
- Пашка, ну, прости дурака! Что ты хочешь, чтобы я сделал? Ну, хочешь… на колени стану! Режь меня, гниду, на куски, живьём, я виноват!
- Уходи, Слава… - приглушённо отозвался друг. Смотреть на происходящее было выше его сил.
- Не могу я уйти… Нет мне хода назад, меня Светка сюда выгнала… - опустил голову Слава.
- Зачем это? – заинтересованно посмотрел на него Павел.
- Велела в ноги тебе упасть… - подняв голову, друг посмотрел на него слезящимися от алкоголя и бессонной ночи глазами. – Чего хочешь делай со мной… всё равно… Дай мне работу…
- Зачем тебе работа? – усмехнулся Павел. – Ты и так неплохо выглядишь. За что-то же ты пьёшь? Да и пришёл ты ко мне не по совести, не по своей воле. Ищи работу в другом месте, мне неуютно уже от того, что я по одной земле с тобой хожу, под одним небом, и дышу одним воздухом. Уходи! Это моё последнее слово! 
Слава сделал пару шагов в сторону стола, покачнулся, и рухнул на колени, раздался неприятный хруст, Павел поморщился.
- Пашка, прости… - со слезами на глазах, стал просить бывший друг. – Пашка, не губи… дай мне шанс… Я не виноват, меня заставили… Он Светке угрожал… два месяца беременности… Ты же знаешь, как мы ребёнка хотели… по врачам, за границу мотались… Прости, Паша, прости, пожалуйста!.. Я запутался… испугался… Я всё, что хочешь… только не выгоняй…
Павел встал из-за стола, собираясь вытолкать колотящегося в истерике Славу, но дверь в кабинет открылась, и на пороге показался Абсула. Окинув взглядом живописную картину, кавказец кивнул:
- Что же ты не предупредил, что у тебя здесь концерт по заявкам, я бы взял билет в первый ряд.
- Для тебя вход по контрамарке, VIP ложе, - обречённо кивнул Павел. – Охрану надо позвать…
- Зачем охрану? – благодушно улыбнулся кавказец. – Сами справимся. Эй, аз! – он пощёлкал пальцами у лица глотающего слёзы Славы. – Как дела твои? – взяв парня под локоть, он рывком поднял его на ноги, подтолкнул в сторону двери, и по-отечески ласково посоветовал: - Не ходи сюда, понятно? Там внизу ребята стоят на дверях, я им лично скажу стрелять тебе по ногам, без предупреждения, - улыбка Абсулы напомнила Славе хищный оскал. – Аз, ты шакал паршивый, будешь ползать без ног отсюда, как змея. Хочешь, да? – Слава судорожно мотнул головой. - Нет? Тогда добрый путь, до свиданья! – он повернул его к порогу, поддал коленом под зад и захлопнул дверь.
- Спасибо, - Павел с шумом выдохнул, потёр лоб, и нахмурился ещё больше.
- Зачем пустил собаку?
- Откуда я мог знать, что он тут устроит?
- Ты чем-то расстроен? – удивился кавказец, заметив разобранный вид друга. Павел жалобно посмотрел на него, и признался:
- Хочешь, верь, хочешь, нет… ну, не могу я! Умом понимаю, сердца нет смотреть на него! Я себя гадом чувствую! Может, ну его к чёрту, вернуть ему всё, и пусть идёт лесом?
Абсула хмуро смотрел на него, затем кивнул, и сказал:
- Я тебя не просил это делать, ты сам так решил. Сам решил, сам и думай, что тебе делать дальше.
- Не знаю… - отмахнулся Павел.
- Аз, Паша, думай. Думай. Он пьёт, ты видел? У него есть деньги. Отдай ему всё, он спустит последнее, и тебя нищим оставит.
- Он спускает деньги, которые откладывал на счёт. Этой суммы ему хватило бы скромно существовать лет пять. За год пропьёт…
- Твоя какая печаль? У него своя дорога, у тебя своя. Его совесть спала, когда ты сидел, теперь ты своей глотку заткни! Игорь с рождения с отцом рос, твой сын тебя не знал, Сашку пожалей! 
Прошло больше года. Слава больше не тревожил семью Павла ни звонками, ни визитами, и Павел не имел понятия, где он и как живёт. За этот отрезок времени он поостыл, острота ощущений стёрлась, стали посещать мысли – всё ли правильно он сделал тогда, год назад? Подобные размышления посещали Павла редко, основное время занимала работа и, конечно, семья. Дети общались между собой в школе, от Алины и Саши он как-то случайно слышал, что со слов сына Славы тот часто не ночует дома, пьёт и ругается с женой. Дочь спросила Павла, почему крёстный так ведёт себя, он не нашёл, что ответить. В каком-то смысле ему было даже жаль бывшего друга; Слава привык жить, не заботясь о завтрашнем дне, всё было под рукой, полезные связи, открывающие многие двери. Забрав магазин, Павел практически лишил его смысла жизни – так же, как когда-то друг отнял у него будущее. В отличие от друга, Слава не смог снова подняться. Мысль позвонить и пообщаться приходила Павлу в голову много раз за последнюю неделю, но всё время что-то останавливало. В конце концов, он ведь не нянька бывшему другу. Да и что он ему скажет?
Сидя у иллюминатора, Слава вспомнил последние шесть месяцев своей жизни до сегодняшнего дня. Беспросветный запой и туман в голове, полную апатию ко всему, что окружало, и к себе самому в частности. Он засыпал и просыпался лишь с одной злостью на бывшего друга за то, что тот отобрал у него магазин. В то же время глубоко в подсознании долго зрела трезвая мысль о том, что теперь ему придётся жить с тем, что он сделал, с последствиями своего поступка. Он мог отвести беду до того, как всё случилось, если бы прислушался к Павлу, и прекратил свою интрижку на стороне. Он мог спасти друга и после разразившейся трагедии – честно признаться во всём отцу Ларисы, свидетельствовать в суде в пользу Павла, не сбегать, в конце концов, из Москвы! Ничего этого он не сделал – предпочёл увезти подальше беременную жену, и самому отсидеться в затишье, пока всё уляжется. И потом смотреть в глаза жене друга, и врать – чтобы остаться хорошим в её глазах и глазах детей. Несколько недель назад он нашёл в себе силу воли остановиться и выйти из запоя, пожалуй, самого тяжёлого за всю его непродолжительную жизнь. Положения это не спасло, денег практически не осталось, пришлось продать автомобиль Mitsubishi Outlander. Часть денег он оставил на первое время Светлане с Игорьком, купил билет до Сургута, и оставшуюся сумму взял с собой. В административном центре Ханты-Мансийского округа его ждала новая работа. Почему не в Москве, Слава и сам не смог бы ответить на этот вопрос. Он потёр глаза, слезящиеся после бессонной ночи и от усталости…
- Пожар! – крик, треск и хлопок заставили Славу вскочить на ноги. Его обдало ледяной волной ужаса, когда он увидел людей, заметавшихся в панике, и чёрный дым, заполняющий салон. Толпа пассажиров ринулась через проход к дверям, Славу кто-то сильно толкнул, он упал на сиденья, и только чудом не свалился на пол. Но, уже спустя мгновение, понял, что спастись от обезумевшей толпы и дыма можно действительно лишь на полу. Об этом кричали и стюардессы, призывая прекратить панику и дать возможность подобраться к выходам, чтобы открыть их. Славу сотрясала крупная дрожь, внутри всё сжималось от ужаса; огонь и дым заполняют салон буквально на глазах, люди в панике, в ушах стоит крик и плач. Уже ясно, что никто отсюда не выберется  живым, каждый вдох даётся с трудом. Забившись под иллюминатор между сиденьями, он зажал уши ладонями и зажмурился; никогда ему не приходилось задумываться о смерти, он не знал, не представлял, что это такое, как это происходит, что человек при этом чувствует, что будет потом. Дым проник в лёгкие, ногу обожгло, загорелась одежда, паника накрыла с головой. Поддаваясь животному страху, Слава рванулся в проход, его тут же сбили с ног, что-то резануло по лицу. Он откатился в сторону, пытаясь сбить с себя огонь, из кармана куртки выпал мобильный, и тут же отозвался незатейливой мелодией. На мгновение перед глазами мелькнул дисплей с изображением Павла. Забыв обо всём, Слава схватил трубку, включил связь, и как раз в этот момент стюардессам удалось открыть выходы. Кто-то схватил Славу за одежду, и потянул к выходу, сзади догонял нарастающий гул. Телефон он выронил, повернулся в ту сторону, куда улетела трубка, и в лицо ударил огонь, полыхнувший с удвоенной силой от ворвавшегося в салон воздуха. В ушах взорвался чей-то душераздирающий крик – от боли и ужаса Слава не узнал собственного голоса. Глаза заволокло пеленой, сердце подскочило к самому горлу, дыхание перехватило, и всё исчезло…
На следующий день в обед к Паше заглянула секретарь, и сказала, что встречи с ним просит женщина, назвалась женой его друга, Светланой. Он нахмурился:
- Пусть заходит, - ответил, и мимоходом подумал, что могло случиться, чтобы к нему приехала Светлана? Она вошла в кабинет, и осталась стоять у двери. Павел сразу заметил её нервозное состояние, что женщина, впрочем, и не скрывала – её сотрясала дрожь, глаза покраснели от слёз, она едва держалась на ногах, в руках теребила смятый платочек. – Что случилось? – настороженно спросил он.
- Здравствуй. Я пришла, чтобы извиниться перед тобой… за себя… и за Славика… за то, что мы тебе сделали…
- Света, - хмуро посмотрел на неё Павел, - что случилось?
- Ничего. Правда, ничего… - судорожно закивала головой жена бывшего друга. – Можно… я присяду?.. – тихо попросила Светлана. Он кивнул ей на стул у стола, она подошла и присела напротив. – Я ненадолго… я сейчас уйду… Мне нужно тебе сказать…
- Ну, говори, говори, - согласно кивнул Павел, попутно просматривая бумаги на столе. – Я слушаю.
- Я знаю, сколько горя мы причинили твоей семье, я и Славик… Большей частью виновата я, всё произошло из-за меня… - склоняясь в сторону Павла, Светлана оперлась локтём на край стола, так же теребя в руках платочек. – Прошу тебя… пожалуйста… ты должен понять Славика, у него… у него не было выбора…
- Никак не могу понять, о чём ты меня просишь? – отстранённо отозвался Павел, не отрываясь от папки с документами.
- Прости его… - дрогнувшим голосом попросила женщина. – Пожалуйста, прости… Славик ради меня пошёл на подлость… Ты не знал тогда – я была беременна, и вся эта ужасная ситуация… - Светлана взялась за виски, шумно выдохнула, собираясь с силами, чтобы продолжить разговор. – Славик наказан, я тоже… он лишился всего по глупости, и друга, и бизнеса…
Откладывая бумаги в сторону, Павел в упор посмотрел на собеседницу.
- Света, если ты пришла, чтобы просить меня вернуть магазин или взять твоего мужа на работу, то это бесполезная трата времени. Славик не смог отдать мне мои деньги, я забрал дело.
- Вы были такими друзьями… - со слезами в глазах закусила губу Светлана.
- Да, мы были друзьями. Сейчас это в прошлом, и ничего не меняет. Не надо переубеждать меня в обратном.
- Ты никому из нас ничего не должен… - две крупные слезы скатились по лицу женщины. – Я пришла за прощением, больше ничего…
- Я не Господь Бог, Света, - глядя в столешницу, сдвинув брови, негромко ответил Павел, - прощать не мой промысел. Если Слава хочет выяснить со мной этот вопрос, пусть сам и приходит. Передай ему, что не надо вести со мной переговоры через десятых лиц.
- Скажи, что ты его прощаешь…
- Мы сами с ним это обсудим, - ушёл он от ответа. – Езжай домой, у меня ещё много дел сегодня.
- Конечно, - Светлана встала со стула, - извини… - она дошла до середины кабинета, остановилась, повернулась, и тихо позвала: - Паша…
- Да? – поднял он на неё глаза, отрываясь от бумаг. Она едва сдерживалась, слёзы стремительно покатились по лицу одна за другой, плечи вздрогнули:
- Помоги… помоги, пожалуйста… - на глазах у изумлённого хозяина кабинета жена бывшего друга опустилась на колени прямо на ковёр. - Мне больше не к кому пойти… - закрыв лицо руками, она безутешно и горько разрыдалась. Павел со стоном запустил пальцы в волосы, и обречённо спросил:
- Алтарь вам всем здесь, что ли? С ума ты сошла? Встань сейчас же! – вместо того, чтобы исполнить его просьбу, Светлана тяжело оперлась на руку, и обмякла, очевидно, растеряв все силы. Она не могла успокоиться, Павел обошёл стол, подошёл к ней, и, подняв на ноги, взял под локти. Светлана повисла у него на плече. Он подвёл её к стулу, и усадил, поднял с пола сумочку, положил женщине на колени, и подал ей стакан воды. Пока жена бывшего  друга судорожными глотками пила воду, Павел придерживал стакан. – Теперь говори, что случилось? – присел он перед ней на корточки.
- Слава… - отрывисто выдохнула Светлана, нервно обтягивая низ тёмного платья.
- Что Слава? – терпеливо спросил Павел. Она всхлипнула, попыталась взять себя в руки, и выдохнула:
- В больнице…
- Что случилось?
- Он вчера собрался лететь в Сургут на новую работу… Самолёт загорелся на взлётной полосе… сгоре-ел… - Светлана снова разрыдалась, Павел отшатнулся от неё:
- Кто сгорел?! Слава?!!
- Самолёт… - прозаикалась Светлана. – В Домодедово… Славик обгорел… я всю ночь была в больнице…
С минуту переваривая то, что услышал, Павел, наконец, осторожно спросил:
- Он живой?.. – жена Славы продолжала рыдать, он взял её за руку. – Успокойся. Не надо так убиваться. Соберись, и ответь мне – твой муж жив?
- Жив… - забыв о платочке, вытерла лицо тыльной стороной руки Светлана. – Он… сильно пострадал… 
- В какой он больнице?
- Ожоговый центр НИИ Склифосовского…
- Поехали, - Павел решительно встал на ноги, взял ключи от машины. – К нему пускают? – Светлана кивнула. Он взял её за руку, и они вышли из магазина. – Я завтра буду, - махнул на ходу рукой продавцу Павел.
Павлу подробно изложили ситуацию, и только потом пустили в палату по просьбе жены Славы. Выглядел Слава пугающе; рваная рана тянулась через весь лоб и левую половину лица. Опалённые волосы, обожжённая шея, руки, ожоги на груди. Павел содрогнулся при виде такого зрелища.
- Врачи сказали, у него тяжёлое сотрясение мозга...  поэтому он так долго без сознания...
 Павел ничего не ответил, покачал головой и тяжело вздохнул. Светлана присела на стул у постели мужа.
- Как это случилось?
- Я провожала его в аэропорт, всё произошло на моих глазах… так быстро… - Светлана содрогнулась, вспомнив ещё такие свежие события вчерашнего вечера. Клубы дыма из самолёта, крики… потом люди стали просто прыгать в открытые двери…
- Причину пожара установили? – негромко спросил Павел.
- Да, короткое замыкание…
- Много людей пострадало?
- Не знаю... - Светлана закрыла лицо руками. - Я ничего не знаю, ничего не помню... Я испугалась... - жалобно посмотрела она на него.
- Ты родственникам его сообщила? - дождавшись, пока она немного успокоится, поинтересовался Павел. Светлана подняла на него заплаканные глаза, и удивлённо моргнула:
- Ты ничего не знаешь?..
- О чём? – растерялся он.
- Поверить не могу… Ты не знал? Вы ведь столько лет с ним общались…
- Да что я должен был знать?
- У Славы нет родственников, кроме дяди… и он ему не родной, он забрал Славу из детдома очень маленьким…
- Да ладно… - недоверчиво покосился на Светлану Павел. – Он мне ничего не говорил.
- Правильно… - она грустно улыбнулась. – Теперь понимаешь, почему он так поддерживал тебя после смерти твоих родителей, почему не сказал тебе, что женится?..
- Он назвал совсем другую причину! – возмутился Павел. – Подожди… а ты откуда знаешь, что он поддерживал меня? – он тут же понял абсурдность своего вопроса. – Я вижу, Слава много тебе рассказал.
- Я в курсе, почему в тюрьме оказался ты, он признался мне во всём, когда мы уехали из Москвы… - Светлана покачала головой.
- Ты простила ему любовницу? – с прищуром посмотрел на неё Павел. – Ты тоже всё знала и молчала?
- Я узнала, когда всё уже случилось… Если бы не моя беременность… Он переживал, Паша… - заметив, что Павел отвернулся от неё, Светлана добавила: - Ты можешь мне не верить, но он очень сильно переживал…
- Мы не о том сейчас говорим, и не в том месте, - отрезал Павел.
Они разговаривали негромко, вполголоса. И никто не заметил, как Слава открыл глаза. Всё, что его окружало, он видел словно сквозь мутную плёнку: размытые силуэты, очертания мебели. Окно показалось ему одним сплошным огромным квадратом, состоящим из света. Глаза заболели, он снова закрыл их. Звуки тоже доносились как будто из глубины колодца. Но и они стихли как-то сразу. С усилием снова разлепив веки, он увидел Павла, не чётко, но достаточно, чтобы узнать. Павел смотрел на него тревожным, озадаченным взглядом. Слава не поверил своим глазам. "Паша... Откуда?.. Его не может здесь быть... Бред какой-то...".
Светлана отследила направление взгляда Павла, и прихлопнула рот ладонью. Она бросилась к мужу, Павел её остановил:
- Не так быстро! Дай ему прийти в себя.
  Взгляд Славы был далёким от осмысленного, блуждал, ни за что не цепляясь.
- С возвращением, - сказал ему Павел, его он услышал приглушённо и растянуто, словно в замедленной съёмке. Снова прикрыв глаза, он отчётливо увидел всё, что произошло вчера. Наконец, в сознании оформилась одна, но ясная, мысль – он жив. Он выжил в этом жутком пожаре. Слава вяло сглотнул, в горле першило, он надышался дымом. Павел, хмуро сдвинув брови, ждал, когда он снова откроет глаза. Досталось ему крепко, не позавидуешь. Вся злость на бывшего друга куда-то исчезла, словно её и не было никогда. Он и раньше не отличался ни злорадством, ни злопамятностью — тюрьма мало, что изменила в нём.
Дверь в палату открылась, вошёл лечащий врач.
- Больному нужен покой, - кивком поприветствовал он Павла и Светлану. - Подождите меня в коридоре. Я проведу осмотр, и мы с вами поговорим.
Павел подошёл с другой стороны постели, и кивнул Славе:
- Поправляйся, давай. Я ещё приеду.
Вместе со Светланой он вышел в коридор. Она обняла его за шею от переполнявших её чувств, и выдохнула в ухо:
- Спасибо тебе... Не бросай его... пожалуйста... Ты так нужен ему... особенно сейчас...
Павел сдержанно погладил её по плечам:
- Всё нормально, не переживай. Сейчас поговорим с врачом, узнаем, что ему нужно. Держи меня в курсе всего, и не стесняйся. Я помогу, обеспечу всем необходимым. Договорились? - Света судорожно кивнула, всхлипывая. - А тебе нужно домой, и отдохнуть. Кстати, малый ваш где? - опомнился он, отстраняя её.
- Игорь у соседки... - она начала рыться в сумочке, искать телефон. - Я ей сейчас позвоню...
- Не надо, - взял её за руку Павел. - Заедем вместе, я его заберу к нам, пока всё не утрясётся. Тебе спокойней будет, и ребёнку нервы не трепи лишний раз.
- Нет-нет… - запротестовала Светлана, - что ты, не нужно… Ларисе это не понравится…
- Я сам с ней поговорю, - нахмурился друг мужа.
Лариса приняла нежданных гостей благосклонно, вопреки опасениям Светланы. Игорька усадили с детьми ужинать, взрослые ушли в комнату, туда жена Павла принесла кофе и домашний бисквит.
- Со Славой случилось несчастье, - начал разговор первым Павел. – В аэропорту на взлётной полосе загорелся самолёт, которым он собирался лететь в Сургут на новую работу. – Лариса молчаливо размешивала неспешными движениями сахар в чашке, и не поднимала взгляд на него. – Я предложил Свете с сыном побыть у нас, пока Слава в больнице, - продолжил Павел, но и на эту фразу ответа не последовало. – Скажи что-нибудь?
Помолчав ещё немного, Лариса подняла глаза на мужа, и неожиданно улыбнулась:
- Я всегда знала, что род моего мужа происходит от библейских самаритян.
- Давай только без иронии, - вспылил Павел.
- Ты уже подставил Славе вторую щёку или ещё не успел? Ах, да – прости – он же обгорел. Мои соболезнования, Света, мне очень жаль.
- Лара, не надо, - выразительно посмотрел на неё Павел.
- А Света в курсе – что произошло восемь лет назад? – по очереди посмотрела на жену бывшего друга и на собственного мужа Лариса. Светлана кивнула:
- Да, я всё знаю. Слава рассказал мне, когда мы уехали в Подмосковье…
- В Подмосковье? Ну, надо же! – искусственно восхитилась Лариса. – Знаешь, милая, я никак не предполагала, что наше Подмосковье является заграницей.
- Почему заграницей?.. – опешила Светлана.
- Твой супруг утверждал, что вы ездили ради операции в Израиль, а оказывается, это так близко находится. Я не знала, возьму на заметку.
- Лариса, хватит! – выпрямился в кресле Павел. – Не будь жестокой, у людей случилось горе!
- Когда у меня случилось горе, этих людей не было рядом, - с убийственным спокойствием ответила ему Лариса, не повышая голоса. – И это горе случилось по их вине. Назови мне хотя бы одну причину, почему я должна им сочувствовать, тем более – помогать?
- Человечность. Сострадание. Ты не такая, как хочешь сейчас показать.
- Твой бывший друг очень человечно смылся из России от всех возможных вопросов, когда тебя арестовали. И глубоко сострадательно корчил из себя паяца, когда я ему сказала, что тебя осудили на 10 лет за убийство. А ведь он знал, что ты не совершал этого, но предпочёл молчать столько лет. И Светлана тоже притворилась непричастной, - улыбнулась бывшей подруге Лариса.
- Света тебе только что сказала, что они не уезжали никуда, - возразил Павел.
- Это что-то меняет?
- Лара… - дрогнувшим голосом произнесла Светлана, - Слава чудовищно обошёлся с Пашей, я его не оправдываю. Я готова понести любое наказание за себя, и за него… - она сложила вместе ладони, на глаза навернулись слёзы. – Я умоляю только о помощи… у меня ничего нет, мне больше некого просить… - Светлана всхлипнула так жалобно, что Павел нахмурился, глядя на жену. – Позволь Паше помочь… мне, не Славе… и я уйду, прямо сейчас… Заберу Игоря, и мы поедем домой… а завтра…
- Никуда вы не поедете, я вас не отпускал! – восстал Павел.
Повисла напряжённая тишина, Лариса смотрела в стол, Светлана нервно теребила воротничок платья.
- Лара, Света с Игорьком останутся здесь, - с металлом в голосе настойчиво повторил муж. – Я не позволю ребёнку куда-то ехать против ночи.
Вздохнув, Лариса негромко ответила, не поднимая глаз:
- Я не сказала, что хочу помогать. Но и не указывала на дверь. Это действительно было бы бесчеловечно… Игорёк может спать в детской, Паша перенесёт ему туда кровать из гостевой. А тебе, - посмотрела на жену Славы Лариса, - могу предложить диван здесь в зале или…
- Мне ничего не нужно, Лара, - взяла её за руку Светлана, - я только сегодня у вас переночую. А потом буду у Славика в палате… я ему сейчас очень нужна… За Игорька не волнуйся, я буду сама отвозить и забирать его из школы…
- Не пори горячку, - вмешался Павел. – Детей я беру на себя.
Жена Славы покачала головой, и расплакалась; ей хотелось многое сейчас сказать, но эмоции взяли верх, иначе бы и Лариса, и Павел узнали обо всех её переживаниях и муках совести.