Возвращение

Прошло четыре дня, Павел продолжал общаться с детьми в телефонном режиме, Лариса заняла позицию стороннего наблюдателя. Алина, решив, что одержала победу в одной схватке, не остановилась на достигнутом, и не оставила идею всеми правдами и неправдами вернуть себе полную семью. Она в буквальном смысле стребовала с отца совместный отдых на даче в выходные, и он ей уступил. Затем она устроила настоящий бунт, и добилась от отца прогулки  и похода в кинотеатр. Сын не отставал от старшей сестры, и пользовался расположением недавно обретённого отца на полную катушку. Лариса только молчаливо удивлялась, недоумевая, ну, как дочери удаётся безнаказанно притеснять Павла к стенке? Алина праздновала триумф. В радостной агонии она пребывала весь понедельник после отдыха на даче, и естественно не заметила, что между родителями совершенно ничего не изменилось. А за следующие два дня Павел ни разу не ответил на звонки дочери, и на смс. Лариса понимала, что у него была веская причина, пыталась объяснить расстроенной Алине, что он мог забыть телефон дома, на работе, но сама думала, что Павел нашёл бы возможность позвонить и с Луны. Что-то случилось, и узнать это можно было, только поехав к нему, но ехать ей совсем не хотелось. Павел уже не тот человек, которого она знала, одному Богу теперь известно, какие демоны царят в его душе.
Всё решил звонок Славы, как оказалось, он тоже искал Павла, но Лариса сухо ответила ему, дав понять, что не рада его слышать:
- Я думала, что он с тобой.
Слава понял, что это откровенная издёвка, но отреагировал неожиданно спокойно:
- Он был у меня. Вчера. Мне нужно серьёзно поговорить с ним, если ты знаешь, где его найти, скажи.
- Я понятия не имею, - вздохнула Лариса. – Он два дня не выходит на связь, дети волнуются.
- Ты бы съездила к нему, вдруг что…  - помолчав, предложил Слава.
- Тебе следовало волноваться о друге гораздо раньше, а не сейчас, когда ты отнял у него всё, что мог! – резко ответила она, и отсоединилась.
Слава сидел в это время в баре неподалёку от магазина автозапчастей, который они когда-то открывали вместе с другом. Отложив мобильный в сторону, он кивнул бармену, попросил повторить порцию коньяка. И снова вспомнил вчерашний разговор с Павлом…

Он пришёл к нему почти под конец рабочего дня, Слава не ждал его, видно было, что он растерялся. Чего нельзя было сказать о Павле; он ощущал себя в кабинете бывшего друга, словно и не уходил отсюда никогда. Когда-то, в прошлой жизни, это был и его кабинет, и он ещё помнил, как они со Славой сами делали здесь ремонт, едва получив помещение в собственность.
- Я пришёл за деньгами, - без приветствия, спокойно и уверенно сообщил он Славе. Тот не сразу понял, о чём речь:
- За какими деньгами?
- Ты сказал Ларисе, что магазин остался на равных правах в нашей с тобой собственности. Я хочу получить свою часть, - Павел заметил, как переменился в лице Слава, глаза заметались, он стал что-то искать на столе среди вороха бумаг. Задев пепельницу, уронил, выругался, и нервно спросил:
- Ну, да,  говорил.  А почему тебе понадобилась твоя часть именно сейчас?
- У тебя какие-то проблемы? – внимательно посмотрел на него Павел.
- Нет, никаких проблем,  - слишком беззаботно отозвался бывший компаньон, натянуто улыбаясь. – Просто у меня нет такой суммы наличкой, деньги в обороте…
- Жженов, не ври, - посоветовал Павел, не глядя на него, притворяясь, что рассматривает собственные ногти. – Просрал мои бабки, скажи честно.
- Почему просрал сразу?.. – несмело отозвался Слава.
- Потому что ты уже подарил автосалон восемь лет назад. Я не забираю у тебя последнее, я пришёл за своим, не хочу, чтобы ты подарил и мою долю кому-нибудь ещё, - хмуро посмотрел на него исподлобья Павел. – Отдай мне деньги, и мирно разойдёмся.
- Ты меня за горло взял. Где я тебе прямо сейчас возьму такие деньги? – завертел хвостом Слава. – Дай мне пару недель, я тебе всё верну.
- Нет у тебя пары недель, - не повышая голоса, ответил Павел. – Мне нужны деньги сегодня, прямо сейчас. И где ты их возьмёшь, не моя печаль.
- Я могу отказаться, - стал блефовать Слава. Павел покачал головой:
- Не можешь.
- У меня есть выбор, я не обязан выдать тебе деньги по твоему первому требованию.
Павел посмотрел на него, и криво усмехнулся:
- Хорошо, у тебя есть выбор. Варианта всего два; либо ты отдаёшь мне деньги, либо бизнес. Будешь дураком – я тебя привлеку. Прочувствуешь на собственной шкуре всё то, что пережил я за шесть лет. Думай, компаньон, - встал он из-за стола, - времени у тебя до вечера.
Обречённый вздох догнал Павла у порога:
- Стой. Давай поговорим. 
- О чём мне с тобой разговаривать? – оглянулся на него и отчуждённо спросил Павел. Слава смотрел на него с настоящим отчаянием в глазах.
- Бизнес был общим. Если ты сейчас заберёшь у меня магазин, больше ничего не останется. Это всё, что у меня есть.
- Ты сам отдал автосалон, добровольно, - прозвучал равнодушный ответ.
- Меня не спрашивали, чего я хочу, просто поставили перед фактом. Вот как ты сейчас. У меня прогорело несколько договоров, я должен прорву денег, - пустился в объяснения Слава. – Войди в моё положение? У меня тоже сын растёт, ты сам знаешь, сколько нужно денег, чтобы поставить его на ноги… Паша, не ради меня…
- А ты о моих детях подумал, когда из Москвы линял? Когда меня бросил, зная, что мне решётка светит? – с прищуром посмотрел на него Павел. – Если бы не Ларкин отец, не Абсула, где бы моя семья была сейчас?
- Спроси у Лары, у Светки, они тебе подтвердят – я ни на минуту не оставлял Лару с детьми, приезжал по первому зову, все эти восемь лет помогал, поддерживал…
- … потому что знал, что виноват! Иначе хрен тебя нарисовали бы! Кому ты помогал, дочери заместителя областного прокурора, крёстной дочери не менее влиятельного и уважаемого ресторатора Москвы? Лучше молчи, мразь… - почти шёпотом, с угрозой произнёс он, раздражённо прикрывая глаза, - иначе я за себя не отвечаю!
- Мне теперь на коленях у тебя прощения выпрашивать? – глаза Славы блеснули от злости и отчаяния. Павел криво усмехнулся:
- Начинай! Прямо сейчас!
- Я тебе при всём желании не верну эти шесть лет, толку сейчас от моих извинений? Ты же всё равно не поверишь, что мне не легче было. И не стало! Поставь себя на моё место, а потом суди, как хочешь за выбор, который я сделал!
- Мне, знаешь ли, как-то забыли выбор оставить, - съязвил Павел. - У тебя он, в отличие от меня, был.
- Да лучше в петлю, чем такой выбор!! - в отчаянии выкрикнул Слава. Успокоившись немного, продолжил: - Да, я во всём виноват, - он обречённо развёл руками: - Накажи меня больше, чем я уже поплатился.
-  На слезу не дави! - отчуждённо бросил ему Павел. – Хороша расплата; я мотал срок за здорово живёшь, ты жрал, пил, отдыхал на островах за мой счёт, а теперь я тебя пожалеть должен? Ты ничего не спутал?- перечислял он, медленно возвращаясь к столу, где сидел бывший друг.
- Так нечестно. Мы вместе поднимали всё с нуля, на равных... Оставь мне хоть что-то? - снова попросил Слава. Павел посмотрел на него, и повернулся лицом к окну, сунув руки в карманы. Жженов расценил этот жест однобоко: - Чего ты хочешь от меня? – сменил он тактику разговора. – Прости, я очень виноват перед тобой, и перед твоей семьёй. Но ты ничего не добьёшься, пытаясь выместить на мне обиду, ничего, понимаешь? Изменить прошлое невозможно, что сделано – то сделано…
- Ты предал меня, - не глядя на него, отозвался Павел.
- Я тебя не предавал – меня вынудили!
- Ты меня предал. А предательство не прощают.
- Я не в состоянии искупить свою вину и компенсировать тебе время, проведённое в тюрьме, - покачал головой Слава. – Что бы ты со мной ни сделал сейчас, никому из нас легче от этого не станет. Оставь мне хоть какую-то часть, и я исчезну из твоей жизни – это всё, что я могу обещать…
- Хорош, - поморщился Павел, - ныть кончай! Я просил тебя приехать в гостиницу. Что ты мне ответил?
- Через раз теперь мне это на хлеб будешь намазывать? Ведь сказал же, что меня щемили…
Павел повернулся, и навис над ним, опираясь руками на край стола. На его лице было такое зверское выражение, что Слава отшатнулся.
- Ты до конца жизни своей, сука, будешь это вспоминать. Я тебе не дам забыть! – сквозь зубы процедил он. – Ты отдашь мне мои деньги или отдашь магазин, и отдашь по-хорошему, иначе ответишь за всё. Тебе некуда деваться!
- Хорошо, - после непродолжительной паузы ответил Слава, и встал из-за стола. – Едем к нотариусу!
“В жизни всё повторяется дважды, но в виде драмы только однажды. А во второй раз, насмешки вроде бы, в виде пародии, только пародии” Слава вспомнил слова Шекспира, подписывая договор. Точно так же восемь лет назад он ездил в круглосуточную нотариальную контору, чтобы попрощаться с автосалоном. Магазин автозапчастей сегодня отошёл бывшему другу. Безусловно, вина его перед Павлом и его семьёй безмерная, он поступил подло, струсил, заключил сделку с собственной совестью – как это ни назови, итог один, он предал друга. Но он совсем не хотел, чтобы всё сложилось именно так, и уж никак не ожидал, что тот так разделается с ним. Отбросив авторучку на стол, он обречённо кивнул:
- В расчёте, - откидываясь на спинку офисного кресла, Слава уныло посмотрел на бывшего друга.
- О расчёте речь не шла, - спокойно отреагировал на его реплику Павел.
- Молодец. Вставил меня, отыгрался, - фальшиво улыбнулся Слава. – За милостыней к тебе приду, не прогонишь?
- Не ёрничай, - встав из-за стола, Павел направился к двери. – Ищи работу, сотни людей так делают, - у порога он оглянулся, и добавил: - Я не издох. И ты выживешь.

От воспоминаний Славу отвлёк телефонный звонок, Светлана напомнила ему, что пора и честь знать, и ехать домой. Допив остатки коньяка, он попросил счёт, накинул пиджак, и вышел из бара. Коньяк в любимой забегаловке, иномарка, дорогие сигареты, одежда и обувь, мелочи и необходимые вещи сыну – во всём этом он будет нуждаться постоянно, а оставшихся от некогда большого бизнеса денег не хватит до конца года. Павел вчера посоветовал ему искать работу. Он не привык работать на кого-то, и не будет этого делать! А что ему делать дальше, он подумает завтра, решил Слава, садясь за руль. По городу он ехал неторопливо, пытаясь оттянуть момент встречи с женой, она снова начнёт отчитывать его, как школьника, припомнит всё, что было и не было. Въезжая во двор, он разминулся с машиной из неотложки, но не придал этому значения – выпитый коньяк начал заволакивать мозг…
После разговора с бывшим другом мужа, Ларисе стало интересно, о чём они могли вчера разговаривать, и зачем Павел сам приезжал к Славе. Она всё же решила поехать к нему домой, и выяснить хоть что-то, тем более, что теперь у неё было целых два повода для встречи. Алина просилась вместе с мамой, Саша тоже, но она не знала, как её встретит бывший муж, и что она может увидеть у него дома. Да и дома ли он вообще? Поэтому Лариса убедила детей лечь спать. Она уже собралась выходить из квартиры, но как раз в этот момент заиграл мобильный. На экране был незнакомый городской номер.
- Слушаю? - взяла она трубку.
- Лара, Абсула звонит, здравствуй, – прозвучал голос кавказца.
- Здравствуй, - она вздохнула. – Если ты тоже ищешь Пашу, то я только что собиралась ехать к нему. Он два дня не даёт о себе знать.
Помолчав, Абсула произнёс:
- Я не ищу Пашу, он сам приходит ко мне. У меня плохие новости.
- Что случилось? Ты знаешь, где он? Что с ним? – разволновалась Лариса.
- Всё расскажу, волноваться сильно не надо. Я тебя жду в машине возле твоего дома, выходи, поговорим, - как всегда спокойно ответил друг мужа. 
- Господи… - выдохнула Лариса, ощущая, как начинают дрожать руки, и на глаза навернулись слёзы. – Сейчас… подожди…
Уже в машине горца она запоздало вспомнила, что не взяла с собой ни сумочку, ни  телефон, выскочила лишь со связкой ключей в руке.
- Он жив? – с сумасшедшей надеждой посмотрела она на Абсулу.
- Живой, - кивнул тот. – Только разбил мою машину, сам пострадал.
- Твою машину? – переспросила Лариса.
- Ты ничего не знала?
- Он не говорил…
- Аз, зачем ты сама не спросила? – Абсула нахмурился, сказал водителю адрес, автомобиль выехал со двора на оживлённую трассу. - Он работал высотником в Коряжме, затем получил объект в Москве и перевёлся сюда. Я дал ему машину, оформил по генеральной доверенности. Мне позвонили сегодня, сообщили, что два дня назад попал в ДТП водитель на моём автомобиле. Они вышли на меня по базе данных. 
- Где сейчас Паша? – со слезами в глазах прошептала Лариса.
- В Склифосовского, в травматологии, - неохотно отозвался кавказец. – Возьми себя в руки. Он в коме.
Она медленно махнула головой, всхлипнула, и уронила лицо в ладони, Абсула крепко пожал её плечо.
В приёмном отделении им сообщили этаж и номер палаты, где лежал Павел. В палату к мужу Ларису пустили не сразу, лечащий врач Павла вкратце обрисовал ей общую картину; многочисленные ушибы и порезы, в основном на лице, и сотрясение мозга. На все вопросы плачущей женщины эскулап пожал плечами:
- Мы не можем ничего прогнозировать наверняка, остаётся только ждать. Вследствие острого нарушения кровообращения в головном мозгу происходит нарушение функциональности всего организма. Обычно это угасание рефлексов до полного их исчезновения. Как скоро к вашему супругу вернётся сознание, зависит от состояния организма, а он ослаблен. Неправильное питание, недостаточный отдых, нервное напряжение…
- Поплачь здесь, - обнял Ларису Абсула, когда врач ушёл. Она ткнулась лицом в его дорогой бархатный пиджак, пахнущий хорошим парфюмом, и дала волю слезам. – Поплачь, потом иди, сейчас не надо. Его плохо, тебя плохо, зачем два – надо один хорошо. Ты сильная женщин, за тюрьма его дождала, теперь всё будет хорошо… - Лариса всхлипнула, понимая по резкому акценту кавказца, что он волнуется не меньше.
- Спасибо тебе…
- Не надо меня спасибо, Паша должен тебя говорить спасибо, - улыбнулся ей Абсула, - это ты хороший женщин, его повезло.
Павел выглядел сносно, худшие опасения Ларисы не оправдались; ссадины образовались лишь на левой скуле и подбородке, под левый глаз залёг уродливый тёмный синяк. Она присела на краешек больничной кровати, склонилась над мужем, всматриваясь в родные черты, провела пальцами по лицу. Заметная и ощутимая щетина царапнула кожу. Только при ближайшем рассмотрении она заметила небольшую рану в волосах над виском. Как давно она не обнимала его, как долго они были далеко друг от друга. Теперь она может быть ближе к нему, а он не ответит.
- Я буду с тобой, я тебя не оставлю, - дрогнувшим голосом шепнула она Павлу.
В палату зашла медсестра, и отдала Ларисе пластиковый пакет с вещами мужа. Вернувшись домой, она достала из пакета содержимое; две пачки сигарет, зажигалка, связка  ключей от квартиры и машины, бумажник, а в нём водительское удостоверение и три аккуратно сложенных листа бумаги. Лариса развернула их по очереди, пробежалась глазами, и чуть не выронила. Один из документов оказался генеральной доверенностью на автомобиль, второй копией страхового медицинского полиса,  а в третьем говорилось о нотариально заверенной передаче недвижимого имущества (магазина автозапчастей) Жженовым Вячеславом Пантелеевичем Соколову Павлу Александровичу. Слава отдал магазин автозапчастей? Но почему? И с чем остался он сам? Когда это произошло? Почему она не знала? Сколько вопросов без ответов. Взглянув на дату подписания договора, она всё поняла – Павел попал в аварию в тот самый день, когда получил в собственность бизнес бывшего друга.
Прошло пять дней, Лариса проводила почти всё время у постели мужа, пыталась ободрить себя, разговаривая с ним, но не была уверена, что он её слышит. Павел слышал. Детям Лариса сказала о том, что папа в больнице после аварии, и они уже дважды приезжали с ней, но в палату их не пустили, пришлось довольствоваться видом в окно из коридора. Алина по дороге домой расплакалась; сначала она сетовала на то, что папа ужасно невезучий – то тюрьма, то теперь вот больница – потом вспомнила, что на носу последний звонок, и совсем раскисла.
- Главное, чтобы папа поправился, - резонно заметила Лариса, - последний звонок мы и на даче отметим потом, все вместе.
Разговор в машине состоялся вечером, а на следующий день, в обед,  Ларисе позвонил лечащий врач и сообщил, что Павел пришёл в себя. Алина буквально выпросила у мамы разрешения поехать в больницу с ней, Лариса не хотела брать детей, понимая, что для мужа длительный визит сейчас не по силам.
Приоткрыв глаза, Павел увидел размытый силуэт, знакомые очертания, длинные светлые волосы, овал лица. По мере того, как сознание прояснялось, он узнавал голос жены. Он проснулся от того, что Лариса поглаживала пальцами внутреннюю сторону его руки чуть выше кисти. Слабость и усталость не отступали, ему всё время хотелось спать, он ощущал себя разбитым. Всё ещё плохо воспринимая реальность, Павел рассмотрел, что мог, мутным взглядом – повернуть голову казалось невозможным, он ощущал себя словно закованным в гипс с макушки до самых пяток. Ориентация потеряна полностью, координация тоже, тело ватное, словно чужое, дышать тяжело, в глазах сплошной туман, всё размыто. В голове звон, ощущение невесомости. Он с усилием вздохнул, пытаясь набрать побольше воздуха в лёгкие, в груди заболело. Заправив волосы за ухо, Лариса всмотрелась в его лицо. Он видел только нечёткий размытый силуэт, иначе заметил бы и усталый, потухший взгляд, и тревогу в глазах, и покрасневшие от бессонницы веки. С трудом разлепив сухие губы, он нахмурился, и что-то произнёс, она не расслышала, но потянулась к нему. От её волос повеяло знакомым ароматом, лица коснулась тёплая, мягкая ладонь. Снова закрыв глаза, Павел на несколько секунд провалился, память вытащила из потаённых глубин сознания яркий эпизод;  полумрак комнаты, свечи, лепестки роз, нежное шёлковое платье…
 Медленно возвращаясь к реальности, он вяло подумал – жена практически всё время была здесь, где в это время были Алина с Санькой? Надо выяснить это у Ларисы, как только станет немного лучше. Меньше всего хотелось, чтобы она видела его в таком разобранном состоянии, но деваться было некуда. Павел вспомнил события вечера, когда угодил в ДТП.

Он ехал к себе домой из нотариальной конторы, где Слава передал ему официально магазин. Настроение было ни к чёрту, невзирая на вину друга во всём случившемся с ним, Павел ощущал себя гадко. Он прекрасно понимал, что отнял у Славы последнее, что тот имел, и в сравнении с тем, как обошёлся с ним друг, это было лояльным поступком. Но легче на душе от этих мыслей не становилось. К тому моменту на улице уже стемнело, припустился противный мелкий дождь, собиравшийся с утра, а фары дальнего света в машине Павла работали слабо. Вылетевший навстречу жигулёнок ударил его в бок, не успев отреагировать, Павел от толчка врезался головой в стекло дверцы, брызнули осколки. Выстрелившая подушка безопасности ударила прямо в грудь, ему показалось, что рёбра лопнули, дыхание перехватило, в глазах заплясали блики. Он ещё помнил, как его вытащили из машины и уложили прямо на обочине недалеко от места аварии. В реанимацию его привезли уже без сознания…

Лариса осторожно и ласково касалась пальцами виска, тело отзывалось на забытую ласку, было приятно и уютно от этих касаний. Она тронула губами его губы, он слабо ответил ей.
- С возвращением, - тихо сказала она, улыбаясь, её тёплое дыхание согрело щёку. У него, наверное, ужасный вид – лицо в ранах от осколков, щетина и грязные волосы – а её это не отталкивает. Павел попытался крепче сомкнуть пальцы на её руке, у него это не вышло. Он устало прикрыл глаза. Лариса шепнула ”поправляйся”, он хотел остановить её, но вместо этого снова провалился в сон.
Улучшение состояния, обещанное Ларисе лечащим врачом Павла, наметилось лишь спустя две недели. Придя в очередной раз к мужу в палату, она была слегка удивлена, и в то же время, обрадовалась, когда он открыл глаза и посмотрел на неё ясными глазами.  Осмысленный взгляд и тихое приветствие сказали Ларисе, что кризис миновал.
- Я привезла тебе фрукты, - поставила она пакет на тумбочку. – Честно говоря, не надеялась, что они тебе пригодятся, но ты, похоже, идёшь на поправку уверенным шагом, - смущённо улыбнулась Лариса.
- Строевым… - невесело пошутил Павел, отводя взгляд. Помолчав, спросил: - Сколько я уже здесь валяюсь?
- Почти три недели. Я рада, что тебе уже лучше.
Приподнимаясь на локте, и воровато оглядываясь на дверь, он тихо спросил:
- Уверен, никто не расстроится, лишившись одного пациента. Может, ты поможешь мне выйти отсюда?
- Ого, какая прыть! – восхитилась Лариса. – Смерть по нужде отпустила, а ты и рад сделать ноги от своих же спасителей?
- Я на тот свет не собирался, сдал билет в один конец в кассу, - поморщился Павел. – Мне действительно лучше, я нормально себя чувствую.
- Избавь меня от соучастия в твоём суициде, я на это не подписывалась! – открестилась Лариса. – Будешь лежать здесь столько, сколько понадобится, вплоть до полного выздоровления!
- Я здоров! – возмутился он.
- А твоему лечащему врачу я так и передам, что ты намерен сам себе навредить!
- Вот спасибо, - с иронией ухмыльнулся Павел. – Ты настоящий друг, - он состроил до невозможности жалобное лицо: - Забери меня от этих эскулапов. Я скорее дома поправлюсь, чем здесь.
Присаживаясь на край кровати, Лариса заговорила с ним тоном матери, уговаривающей ребёнка:
- Тебя полностью обследовали при поступлении, твой лечащий врач сказал, что твоё состояние оставляло желать лучшего. Ты выбивался из сил на работе, питался урывками, неполноценно, всё время находился в нервном напряжении, и вдобавок эта авария. Организму практически нечем было восполнить затраченные ресурсы, поэтому он дал такой мощный сбой. Если хочешь прийти в норму и вернуться домой, тебе стоит довериться медикам. Всё зависит только от тебя.
Павел слушал её, низко наклонив голову и глядя исподлобья. Как только она замолчала, он откинулся на подушку, и разочарованно вздохнул.
- Чудесно. Собственная жена сдала меня в клинику и потворствует врачам в их издевательствах.
- Прямо издевательствах, скажешь тоже. Это в твоих интересах.
- Здесь не еда, а дрянь, жидкая и протёртая! Они меня за младенца держат? У меня жевательный рефлекс пропадёт такими темпами! Мне нужна нормальная пища! Я не козёл, чтобы травой перемолотой питаться! И не птичка – кашки глотать!
- Ты почти неделю был без сознания, тебя поддерживали серьёзными препаратами, восстанавливали баланс организма практически с нуля…
- Я здоров! – повторил Павел. – И хочу домой. Я требую, чтобы мне дали выписку или сам уйду отсюда.
- Какой же ты упрямый. Тебе добра желают. Не будь ребёнком, прими это как необходимость.
Павел долго молчал, разглядывая свои пальцы на руках, затем поднял глаза на жену, и вдруг спросил:
- А ты ко мне до сих пор неравнодушна?
От прямоты вопроса, от неожиданности, от того, что он смотрел ей прямо в глаза, Лариса растерялась:
- Почему ты спрашиваешь?
- Иначе тебя бы здесь не было, - самоуверенно прищурил он глаза.
- Я не вижу связи с предыдущей темой разговора.
- Если я тебе до сих пор небезразличен, почему бы тебе не уступить, и не помочь мне попасть домой?
От возмущения Лариса замерла и, казалось, перестала дышать. Затем встала, и устремилась к двери со словами:
- Это твой выбор. Поступай, как знаешь.
- Подожди, - негромко позвал её Павел, она не остановилась, и он спустил ноги с кровати, собираясь встать. О том, как ему это удастся в его ослабленном состоянии, он не задумался, накатившая волна удушья и головокружения вынудила его схватиться за спинку кровати, как только он поднялся на ноги. На глаза наползла плотная молочно белая пелена, в ушах раздался звон. Павел смутно заметил мелькнувшую рядом тень, словно сквозь плёнку, заложенные от шума уши уловили чей-то далёкий голос. Он стремительно летел в пропасть, и уже ожидал удара столкновения, но его подхватили чьи-то руки – он опустился в них мягко и медленно, словно в колыбель.
- Как же ты меня напугал… - начал доноситься до слуха родной голос. Лицо ему нежно гладила прохладная и влажная рука, ласковые и нежные пальцы скользили по вискам и шее. – Глупый…
- Меня срубило… - облизав пересохшие губы, не открывая глаз, хрипло произнёс он, и с усилием сглотнул.
- Домой он собрался… - странно дрогнувшим голосом отозвалась Лариса. – Главное показать себя гордым и независимым…
Повернув голову набок, Павел заинтересованно приоткрыл глаза. Она быстрым движением смахнула слёзы и улыбнулась:
- Мне соринка в глаз попала… потекла тушь – я сегодня плохо спала…
- Рассказывай… - недоверчиво нахмурился он. – Иди сюда, - решительным жестом обнял её и привлёк к себе. – Прости меня, - проникновенно попросил он, и, встретив удивлённый взгляд широко распахнувшихся глаз, добавил, - я не хочу, чтобы ты плакала. Я всё сделаю, чтобы этого больше не было…
Лариса обняла его, прижимаясь лицом к шее. Она слышала, как бьётся его сердце, ощущала пульс щекой.
- Где дети? – спросил Павел, минуту спустя.
- В кафе, этажом ниже.
- Им разрешат сюда войти?
- Конечно. Позвать их? – Лариса присела на кровати. Павел поднял глаза вверх:
- Она ещё спрашивает!
- Сначала поцелуй меня, - склонилась она над ним. Он не сразу отреагировал, успев отвыкнуть от её близости, на какое-то время возникло замешательство. – Мне долго ждать? – усмехнулась Лариса. В её глазах плясали солнечные зайчики, на щеках появились ямочки. Павел ошалел от простой мысли – как он мог так долго быть не рядом, ведь он любит её до безумия, до потери самообладания!
- Поцеловать? – лукаво глядя на жену, улыбнулся он. Лариса охнуть не успела, он опрокинул её на кровать, прижал запястья к постели, и жадно завладел её ртом…
- Мама, твой телефон… - раздался на пороге голос дочери, - ой! – тут же хлопнула дверь в палату, не закрылась до конца, и в образовавшуюся щель донёсся взволнованный шёпот Алины: - Стой здесь, туда нельзя! Родители заняты!
Павел прижался разгорячённым лбом ко лбу жены, и обречённо вздохнул.
- Значит, не время ещё… - смущённо улыбнулся он. Лариса встала, поправляя платье, и игриво взлохматила ему волосы:
- Фаталист, - усмехнулась она, - теперь всё время наше… - тряхнув волосами, она позвала: - Дети, папа ужасно соскучился, идите к нам.
- Уже можно? – сунула голову Алина в приоткрытую дверь. Павел махнул ей рукой, и раскрыл объятья – дети рванули к нему, забрались на кровать, и завалили отца на спину, обнимая и тормоша.
Павел постепенно пришёл в норму, месяц ему понадобился, чтобы более-менее восстановиться. В день выписки Лариса приехала за ним на машине.
- Не против, если я сяду за руль? – спросил он, когда они вышли на улицу. Лариса заметила в нём перемены ещё пару недель назад – он стал негромко разговаривать, перестал себя накручивать, спокойнее реагировать на происходящее. Она понимающе улыбнулась, когда он подошёл к машине.
- Соскучился?
- Давно на ней не ездил, - он с тоской провёл ладонью по дверце автомобиля, словно гладил лошадь. Его обожаемая Panamera, он заказывал её из Германии в своё время. Кое-где по корпусу виднелись мелкие царапины, следы потёртости, диски на колёсах стояли уже не родные, шины пора было менять. На него нахлынули воспоминания, Лариса окликнула его:
- Садись, будешь сегодня моим водителем.
Павел привычным движением открыл дверцу, и сел за руль. Подумать только, пронеслось у неё в голове, куда подевались его манеры? А как же открыть женщине дверцу?  Глядя на то, как он осматривает салон изнутри, начисто забыв о ней, Лариса поняла – машина сейчас представляет собой целый отрезок прошлой жизни для него. Он во власти воспоминаний, совсем другие события его сейчас окружают. Что ж, пусть, не так уж это и плохо. Устроившись рядом с ним на пассажирском сиденье, она на всякий случай уточнила:
- Куда поедем – к тебе или к нам?
- Домой… - нахмурился Павел.
- Хорошее объяснение, - усмехнулась Лариса. Он отвернулся. – А главное, всё понятно. Ты даже не хочешь увидеться с детьми? Они тебя ждали.
Павел посмотрел на неё искоса, она вопросительно кивнула, не понимая, чего он хочет, и заметила, как дрогнули уголки его губ.
- А с юмором у тебя не всё в окее? – не сдержал он улыбку. Лариса не оценила шутку, в её глазах появилась грусть. – Извини, - накрыл её руку своей Павел, - неудачная идея. Говори, если что-то не так, не молчи, договорились?
- Как скажешь, - повела плечом она. – Только старайся больше не нервничать. Побереги себя.
- Попробую, - кивнул он, и повернул ключ зажигания.
Дети встретили его воплями, оба бросились на шею. Слабость ещё не отпустила его, он качнулся, но удержался на ногах. Лариса пришла ему на помощь:
- Алина, Саша, папа устал, дайте ему отдохнуть.
- Ничего подобного, - Павел запротестовал, прижимая к себе детей. – Алик, ролики есть?
- Есть! – глаза дочери засияли.
- Тащи. Собираемся в парк, будем кататься. Как раньше, помнишь? – подмигнул он дочке.
- У-у… - с завистью протянул Санёк, - заговорщики… Папина любимица…
- Это ещё что такое? – нахмурился Павел. – Что за слова? Кто тебе сказал эту глупость?
- Дурак… - чуть слышно произнесла Алина, показывая брату кулак исподтишка.
- Так. Понятно, - кивнул Павел. – А ну, марш в гостиную, сейчас руки помою, и приду разбираться.
- Стукач! – обозлилась на Сашу Алина.
- Подлиза! – отбил подачу тот.
- Много текста! Контры отменяются, чтобы я этого не видел! – Павел дождался, пока дети уйдут в гостиную, и повернулся к Ларисе. – Как это понимать? Ты знала, что дети ссорятся из-за меня?
- Знала. Это началось после дачи. И не смотри на меня так, я объясняла Лине, что это неправильно! Знаешь, тебе тоже нужно кое-что понять. Раз уж ты решил остаться с детьми, и принимать живое участие в их судьбе, будь так добр хотя бы изредка поступаться своими принципами. Не путай между собой наши конфликты и общение с ними.
- У меня нет с тобой никаких конфликтов…
- Не буду с тобой спорить.
Павел промолчал, дёрнув плечом – этот жест сказал Ларисе, что продолжать разговор он не хочет. Он ушёл в ванную мыть руки, она занялась ужином. Алина в это время вполголоса препиралась с братом, Павел застал только часть их перепалки, остановившись на пороге гостиной:
- Ты просто не хочешь, чтобы мы жили все вместе, как раньше.
- Меня тогда не было, я ещё не родился. Я не знаю – как раньше.
- Тогда сиди и не мешай мне!
- А я могу тебе помешать? – подал голос Павел. Девочка оглянулась на дверь, он смотрел на неё строго, сунув руки в карманы. Мимоходом Алина заметила, как папа похудел за то время, что они не виделись. Он подошёл к дивану, где сидели дети, и присел перед ними на корточки. – То, что ты задумала, не совсем удачная идея. Не хочу тебя огорчать, но ничего не получится. Мы уже говорили с тобой на эту тему на даче, ты со мной согласилась.
Алина скрестила руки на груди, и надулась:
- Я знала, что ты нас уже не любишь…
- Неправда, люблю. И тебя, и Сашу, и ты это знаешь лучше меня.
- А маму?
- А с мамой мы сами разберёмся, мы взрослые.
- Видишь?
- Что я должен видеть?
- Не отвечаешь – значит, не любишь!
- А что ты хотела услышать? – в недоумении раскрыл глаза Павел. – Откуда ты можешь знать, люблю я маму или не люблю?
- Если бы любил, жил бы с нами! А ты уехал на месяц домой, и даже не звонил!
- В общем, дочь. Вот тебе моё отцовское слово, - кашлянул в кулак Павел, прочищая пересохшее горло. – Пони не летают.
- Пони?.. – не поняла Алинка, удивлённо вытянув лицо. Саша слушал их, приоткрыв рот.
- Есть такой анекдот. Парень клянётся девушке, что сделает для неё абсолютно всё, девушка просит парня подарить ей летающего пони. Он отказывает, она считает его обманщиком.
- Пони - лошади, а лошади не умеют летать.
- Так вот то, что ты просишь – тоже невозможно. Я не могу жить с вашей мамой.
- Потому что не любишь!
- Замкнутый круг какой-то… - расстроено пробормотал Павел, и тяжело вздохнул. – Ладно, попытаюсь объяснить по-другому… - понизив голос почти до шёпота, он попросил: - Обещай мне, что этот разговор останется между нами? Ты ни слова не скажешь маме о том, что я сейчас скажу, договорились? И Саша тоже, - посмотрел он на сына.
- Обещай! – толкнула брата в плечо Алина.
- Так нечестно! Почему только я один? Чего она толкается? – заныл Сашка.
- Ясно. Отложим этот разговор до лучшего времени, - покачал головой Павел, поднимаясь корточек.
- Обещаем! Мы обещаем! – хором и, перебивая друг друга, закричали дети. Отец улыбнулся, глядя на них.
- Всё, момент ушёл. Мне нужны взрослые собеседники.
- Вот так всегда! – расстроилась Алина. – Взрослые всегда так делают!
Павел присел на диван между детьми, привлёк их к себе и обнял. Всё, что тяготило, отошло на задний план – то, ради чего он столько вытерпел, пережил, теперь было единственным смыслом всей жизни. Без этих сорванцов он бы и не жил сейчас.
- Я люблю маму… - тихо шепнул он. Алинка встрепенулась, подскочила на диване с сияющими глазами, Павел прижал палец к губам: - Тихо, - Санька повторил его жест, а дочь захлопнула двумя ладошками рот. И тут же бросилась обнимать папу.
- Вам надо помириться, и ты к нам вернёшься, - доверительно заглядывая ему в глаза, сказала Алина.
- Мы не ссорились, - печально улыбнулся Павел.
- Ссорились, я видела на даче.
- Не всё так просто. Как же тебе объяснить, чтобы ты поняла правильно? – тяжело вздохнул он.
- Как есть, - просто ответила девочка, став серьёзной.
- На даче мы ругались. И мне стыдно за этот скандал. Я повёл себя не лучшим образом, показал тебе пример, как делать не нужно.
- Мама сказала, что не ожидала от тебя такой реакции, - кивнула Алина. – Она тебя увидела совсем другим, раньше ты таким не был.
- Всё меняется. Люди тоже.
- Мама за тобой скучает.
- Неправду говоришь, - нахмурился Павел.
- Она скучает, - не отступала Алина.
Помолчав, он сдался:
- Я тоже скучаю.
- Значит, надо вернуться! Это же просто!
“Рисовали на бумаге, да забыли про овраги, а по ним ходить…” подумал Павел. Если бы всё было так просто, как кажется дочери.
- Давай поступим так. Нам с мамой нужно время, мы очень долго не виделись, всё теперь по-другому. Так, как раньше, уже не будет. Я тебе обещаю, что больше не буду ни спорить, ни ругаться с мамой, мы постараемся жить дружно. А дальше будем смотреть по обстоятельствам.
Алина долго молчала, прежде, чем ответить. Потом с самым серьёзным выражением лица заявила:
- А этот парень из анекдота совсем тупой. Он, что, не мог привязать пони крылья и подарить его своей девушке, как летающего?
Павел оторопел, открыв рот от удивления. Больше всего потрясло не то, что он распинался, а дочь в это время изобретала выход из ситуации в анекдоте, а то, что она подсказала ему выход из трудной ситуации в его собственной жизни. А ведь действительно, ну, почему парень не догадался включить фантазию? Пусть даже пони и не полетит, девушка всё равно оценила бы по достоинству и его чувство юмора, и изобретательность. И что мешает ему самому перестать копить обиду, открыть душу жене? Он упивается своей обидой, погрузился в собственную боль, и просто теряет драгоценное время, которое мог бы отдавать семье.
- Похоже, что нам с вашей мамой тоже нужно “привязать пони крылья”, - усмехнулся он.
- Ужинать идёте? – зашла в зал Лариса.
- Да, - вскочил первым с дивана Санька. – Пап, ты с нами?
Павел встал с дивана, и ощутил, как закружилась голова.
- Я домой, наверное…
- А как же на роликах покататься? – напомнила Алина.
- Какие ролики, Алик? Ты посмотри на папу, он устал, - возмутилась Лара.
- Пусть выйдут на полчаса, и мы с ними прогуляемся. Аппетит лучше будет, - мягко стал уговаривать её Павел.
- Всё остынет, - расстроилась Лариса. – Зачем готовила?
- Я виноват, меня ругай, - улыбнулся он. – Обещал, надо выполнять.
- Разбалуешь мне детей совсем, - притворилась недовольной Лариса. – Возмутитель дисциплины.
- Вернёмся с прогулки, и поставишь меня в угол, - он погладил её по плечу. Лариса удивилась этому жесту, но вида не подала.
Дети заразительно рассмеялись. Алина прилипла к папе:
- А ты не будешь с нами кататься?
- Я не прихватил свою пару по случаю, дома где-то валяются. В следующий раз обязательно поносимся.
- Не забыл ещё, как кататься? – улыбнулась Лариса.
- Не знаю, не пробовал. Надо будет проверить, - Павел вспомнил, как они каждые выходные катались в парке, гоняли тогда ещё со Славиком, соревнуясь, сколько раз он падал, как учил Алинку стоять на роликах, а затем ездить. – Здорово было… - задумавшись, произнёс он вслух. Встретив взгляд жены, отогнал воспоминания, и переключил внимание на детей: - Кого ждём? Почему до сих пор не собраны? Вот я сейчас… - Алинка шмыгнула в дверь, Санька за ней, Павел следом. Из детской донёсся визг, и крик Саши:
- Вали его!
- Мама! – взвыл Павел, что-то грохнуло. Лариса устремилась на шум под притворный крик мужа: - Заговор! Спасите!
Дети завалили его прямо на пол, забросали подушками и пледами, и теперь щекотали, лишив возможности отбиваться.
- Что же вы делаете? – испугалась Лариса. – Оставьте папу в покое… Перестаньте… 
- Подмога! – вывернулся из рук детей муж, схватил её за низ платья, и завалил в общую кучу, дети в восторге набросились на них, завязалась весёлая возня.
Раскрасневшиеся, лохматые и встрёпанные, но довольные, в приподнятом настроении принялись наводить порядок в комнате. Павел поднял упавшие со стола книги, выпрямился, и покачнулся.
- Ты в порядке? – сразу же взяла его за руку Лариса, тревожно заглядывая в глаза. Он высвободил руку из её пальцев, глухо произнёс:
- Я сейчас… - и вышел из комнаты. Она оставила детей закончить уборку, и пошла за ним. Он завернул в кухню, тяжело осел на стул.
- Паша? – Лариса подошла к нему. – Плохо?
- Нормально… Голова закружилась…
- Давай перенесём прогулку. Тебе нужно отдохнуть.
- Сколько можно обманывать детей? – поднял он глаза на жену. - И так уже заврались, они половины правды не знают. Может, хватит?
- У тебя слабость, - попыталась переубедить его Лариса. – Детям можно объяснить, договориться с ними. Незачем себя так загонять.
Павел отрицательно махнул головой:
- Выйдем ненадолго, воздухом подышу.
- Останься на ужин. Тебе нужно поесть.
- Хорошо, - согласно кивнул он, - уговорила.
С прогулки Павел вернулся, словно с креста снятый. Он не показывал, что чувствует себя неважно, но Лариса догадалась – он переоценил свои силы после больницы. За ужином Алина озвучила её мысли:
- Классно вечер провели. Вот бы каждый день так.
- Значит, будем стараться, - улыбнулся Павел.
- Пап… - вкрадчиво позвала девочка.
- Что уже задумала, хитрюга? – раскусил он её планы. – С таким лицом точно что-то просить собралась.
Алина помолчала, посмотрела на маму, и попросила:
- Останься сегодня у нас? Не хочу, чтобы ты уезжал.
- И я не хочу, - словно по сигналу, встрепенулся Санька. – Пап, оставайся!
Павел посмотрел на жену. Она сразу открестилась:
- Можешь даже не смотреть на меня, я от вас весь вечер не отходила, это не моя идея!
- Сводня мелкая, - негромко пробурчал он. – И где мне спать, по-вашему, господа хорошие? В коридоре на полу?
- Можно в гостиной, - предложила Алина.
- А почему не с мамой? – искренне и наивно удивился сын. Павлу краска бросилась в лицо, Лариса вспыхнула. Меткое попадание.
- У кого тарелка до сих пор полная? – перевёл стрелки отец. – Смотри, смотри! Что это? Кошмар! – указал он на сына пальцем.
- Где?.. – испугался Саша, оглядывая себя со всех сторон. Павел ткнул пальцем ему в живот:
- Дырка! Там пусто! Давай, ешь быстрее!
За столом раздался дружный смех. Саша обиженно надулся:
- Я не маленький, эти шуточки для детсадовцев.
- А ты у нас взрослый парень, серьёзный. Шутки в сторону, - сделал умное лицо Павел, и тут же подмигнул: - Наворачивай. Настоящие парни должны есть хорошо. Чтобы наращивать мышечную массу. Представь, идёшь ты по улице, весь такой – ух! – и все девчонки твои!
- Ты специально – чтобы я ел, - не поверил мальчик.
- Посмотри на меня. Твоей маме, кстати, нравится, - склонился отец к уху сына, изображая секретность.
- Маме не нравится, то, что от папы осталось, - подключилась к разговору Лара, - он сам уже битый час языком работает вместо ложки.
- Вилки, - показал прибор муж.
- Суть от этого не меняется – тарелки у обоих полные.
- Давай, бегом, - подмигнул сыну Павел, - кто последний доест, тому мыть посуду.
Условие подействовало безотказно, обе тарелки мгновенно опустели. Павел привлёк детей к уборке в кухне после ужина, и сам помог Ларисе. Спустя полчаса, все звуки в доме стихли. Вернувшись из детской, Лариса застала Павла там же, где и оставила – он курил в открытое окно в кухне, стоя спиной к двери.
- Поздно уже…
Затушив окурок в пепельнице, Павел, наконец, повернулся к ней лицом:
- Сейчас поеду. Такси вызову… - он достал мобильный, стал искать номер. Лариса мягко взяла его за руку, закрывая ладонью телефон:
- Оставайся, зачем ехать ночью?..
- В свою спальню приглашаешь? – пошутил Павел, но она не оценила шутку:
- Можешь спать, где тебе удобно.
Лариса заметила в его взгляде необъяснимое выражение.
- Зачем? Так хорошо вечер провели, настроение у всех отличное. Не надо портить себе впечатление.
- Я буду переживать, тебе не в соседний дом идти, через весь город ехать. Ты только сегодня из больницы, вечер получился насыщенным. Я же вижу, что ты себя нехорошо чувствуешь.
- Завтра всё будет нормально, - натянуто улыбнулся ей Павел.
Лариса пожала плечами, у неё  не нашлось слов, чтобы ответить ему, а спорить не хотелось. Он упрямый до безумия, и всё равно сделает всё по-своему, если она сейчас станет настаивать, только хуже будет. У самого порога кухни, когда она уже собиралась выходить, Павел против всех её ожиданий шагнул к ней, и взял за плечи, повернул к себе лицом, взял в руки её голову, запустив пальцы в волосы:
- Я останусь, - Лариса вскинула на него изумлённые глаза, и он добавил таким же ровным тоном, - если тебе это нужно.
- Я тебя не понимаю… - опешила она.
- Не торопи меня, - странно дрогнувшим голосом ответил он, поглаживая её лицо  пальцами, всматриваясь в глаза. – Я привязан к детям, и к тебе тоже. Мне было плохо без вас, очень плохо. Я хотел и хочу вернуться, - Лариса смотрела на него широко раскрытыми глазами, полными слёз, но он словно не видел. – Дай мне время. Наберись терпения, пожалуйста. Ты знаешь меня, как никто, знаешь, что мне нужно. Я сам приду и останусь, когда пойму, что уже не смогу уйти. Подожди, не подгоняй меня, - Павел привлёк её к себе, нежно обнимая. – Не могу я вынуждать тебя и детей ждать моего материального благополучия, я должен заботиться о вас.
- Ты даже представить не можешь - как мне было тяжело без тебя, как тебя здесь не хватало… Алинка без конца спрашивала, ждала… Я ничего не могла ей сказать…
- Тише, - прижимая её голову к плечу, отозвался он, – не надо, чтобы дети слышали, мне и так совестно перед Алинкой за скандал на даче.
Лара постепенно затихла в его руках, он ласково гладил её плечи, волосы.
- Ты нужен здесь. Останься… – тихо попросила она. Павел ответил не сразу, молчал несколько секунд.
- Не сегодня, - грустно улыбнулся он. – Ты большая девочка, всё понимаешь.
- Ты приедешь завтра? – спросила жена, больше всего на свете желая сейчас оказаться действительно маленькой девочкой, в его руках.
- Конечно…
Спустя пару дней, Павел приехал и засел с детьми за уроки, заданные на летние каникулы. Лариса любовалась на эту картину с улыбкой, мужу доставляло недюжинное удовольствие быть полезным, быть отцом. Он ушёл с головой в детские проблемы; Алина не понимала физику, Сашка плавал в математике и музыке – Павел терпеливо объяснял им всё, что знал. Они возились до вечера, Лариса ушла в кухню разогревать ужин, и уже оттуда услышала, как в гостиной заиграло пианино. Для неё это стало откровением, вот, чего она никогда не знала о муже, так это того, что он умел играть. Заинтересованная этим фактом, она осторожно подошла к дверям гостиной. Павел действительно сидел у пианино, дети стояли рядом. Мелодия, которую он наигрывал, была ей незнакома,  Алина и Санька смотрели на него, приоткрыв рот, как на Бога – не меньше.
- И я хочу так играть… - тихо произнесла дочь, когда он закончил.
- Как у тебя получилось? – отмер Санька. – У тебя даже нот нет.
Павел почесал пальцем у основания носа, и смущённо улыбнулся:
- Я вообще нот не знаю.
- Как? – удивился сын.
- Мне показывали порядок клавиш. Я просто запомнил. Не за один раз, конечно, три месяца учил.
- Ого, - восхищённо выдохнул сын. – Мне покажешь?
- Не-а, - шкодливо прищурился отец. Санька расстроился:
- Почему?
- Сначала ты помоги мне выучить ноты. Идёт? – подмигнул Павел. Лара не удержалась от улыбки, хитрый ход, однако, он знает, чем заинтересовать ребёнка. Павел заметил её на пороге, и повернулся к ней. – А маме в детстве не говорили, что подслушивать нехорошо.
- Мама, мам, ты слышала? – устремилась к ней Алина. – Папа так здорово играет!
- Слышала, - Лариса обняла дочь. – Правда, здорово.
Санька сообразил, что внимание папы осталось ему одному, подбежал к столу, откопал ноты, и вернулся:
- Давай, научу.
Павел обнял его за плечи, склонился с ним над брошюркой.
- Сделайте перерыв, - усмехнулась Лариса, - трудоголики. Ужин стынет.
- Бегом кушать, - подогнал Саньку Павел. – Перерыв, - отправив детей в кухню, он кивнул Ларе: - Я выйду на лестницу, покурю. Сейчас вернусь.
Лариса успела поесть вместе с детьми, а его всё не было. Она невольно подумала, что ему вдруг вздумалось уйти, но сама усомнилась в своих предположениях. Не дождавшись, решила выяснить, в чём дело, и открыла дверь.
- Я ничего не обещал, давай не будем?.. Я этого не говорил… - Павел нервно затягивался, разговаривая по телефону. – Сейчас уже не важно. Пойми, это – мои дети, я не хочу, чтобы они были замешаны в нашем общении… Потому что ты начнёшь их гонять! Я не позволю тебе срывать злость на меня на моих детях – я им сам найду другую школу танца!.. Что ещё тебе не понятно? Это моя семья!
Он разговаривает с Ириной Власьевной, тренером Алины и Саши. Лариса вдруг вспомнила, что видела их вместе. Неужели у них отношения? Неужели Павел способен… У неё душа похолодела, она прислонилась плечом к стене у входной двери, и скрестила руки на груди, вслушиваясь в разговор.
- Ира, я тебе ничего не должен. Что ты себе придумала, я не знаю. Ты знаешь,  почему сюда вернулся, я тебе с первого дня объяснил, и сейчас повторяю – я не знал, вернусь ли вообще, что будет. Моя вина, я пытался построить с тобой отношения, создать что-то новое, потому что считал свою прежнюю семью потерянной для себя. Прости меня, я был не прав. Давай на этом закончим, пожалуйста… Не надо устраивать скандал…
Собеседница что-то кричала ему в трубку, но слов Лариса не разбирала.
- Если ты так хочешь, - каменным голосом ответил ей Павел. – Всего хорошего! – он сбросил вызов, сунул телефон в карман, затушил окурок, и повернулся. Лариса не смогла бы подобрать слов, чтобы описать, что произошло за несколько секунд с его лицом.
- Ужин остыл, - совершенно спокойным тоном произнесла она. – Мы уже поели, осталась твоя тарелка, - она вернулась в квартиру, Павел зашёл следом. Он стоял на пороге кухни, пока жена мыла посуду, как только она выключила воду, он кашлянул, прочищая горло.
- Я всё объясню.
- Меня не волнует то, что ты связался с этой женщиной, - спокойно ответила Лариса.
Павел с трудом справился с эмоциями, попытался взять себя в руки, и негромко ответил:
- Между нами ничего нет, ты можешь мне верить.
- Хорошо, - жена кивнула ему на стол, - ты не ужинал, поешь. Разогреть?
- Не хочу, - мотнул головой он. - Где ребятня?
- В своей комнате.
Павел в два шага пересёк кухню, повернул жену лицом к себе, и посмотрел в глаза:
- Мои отношения с этой женщиной закончились больше двух месяцев назад.
- Ты спал с ней? – будничным тоном поинтересовалась Лариса, словно спрашивала о чём-то обыденном. Покачав головой, он с большой неохотой спросил:
- Врать?
- Врать, - кивнула она, решив, что он просто был не способен быть с кем-то ещё, кроме неё. Тюрьма изменила его, но не его привязанности, не его чувства. Ведь ревновал же он её к Славе, решив, что она ушла к его бывшему другу!
- Я с ней не спал… - обречённо развёл руками Павел. Лариса впервые не поняла по выражению его лица, врёт он или сказал правду.
- Ты соврал только что? – осторожно спросила она.
- Ты сама просила соврать, - опустил он глаза. Лариса отвесила ему пощёчину, кивнула, словно утвердила своё действие, и ответила:
- Я тебя простила, авансом, можешь не извиняться.
- Сумасшедшая! - выдохнул Павел, потирая ноющую щёку. – Остынь, пока я выйду, прогуляюсь,  - он шагнул к порогу, Лариса решительно взяла его за руку и развернула.
- Присядь, - указала она ему на стул у стола. Он странно смотрел на неё. - Присядь, - повторила она, подождала, пока он сядет к столу, взяла тарелку, и поставила в микроволновку. – Поешь, и можешь идти, куда хочешь. Хоть не возвращайся, но голодным я тебя отсюда не выпущу!
- Я не хочу есть, - попытался сопротивляться Павел, - аппетита нет…
- Поговори у меня, - в шутку пригрозила Лариса, показывая ему кулак.
- С ложки будешь кормить? Насильно? – усмехнулся он. Она посмотрела на него, и вполне серьёзно ответила:
- Скажи, что тебе не этого хочется.
Микроволновка запищала, Лариса достала тарелку, поставила перед ним, и без предисловий взяла ложку. В её намерениях сомнений не осталось, Павел взял её за руку,  и посмотрел в глаза:
- Я сам, не надо…
- Что так? – подняла брови Лариса.
- Ты ревнуешь… Боюсь, покалечишь ненароком…
За дверью послышалось сдавленное хихиканье, Павел оглянулся, сто против одного, сейчас сорванцы наблюдают за родителями. Он понял, что это его шанс оттянуть момент расправы, и демонстративно скрестил руки на груди:
- Я не буду есть один. Мне нужна компания.
Дети дружно вломились в кухню, и схватили его за руки:
- Мама, мы держим – корми! – в восторге, с сияющими глазами, дала добро Алина. Павел жалобно посмотрел на бывшую жену, она пожала плечами и протянула ему ложку:
- У тебя нет выбора. Открывай рот.
- Попался, который кусался! – захлебнулся от радости Санька. – Открывай рот по-хорошему, а то нос зажму – мне мама так в детстве делала!
- Саша! – вскрикнула Лариса.
- Хорошие методы… - выразительно посмотрел на неё Павел. Она изловчилась, и сунула ему ложку в рот. – Вот теперь точно попался… - с полным ртом прошамкал он. – М-м… вкусно…
- Когда я ем – я глух и нем, - назидательно поучила его Алина. – Ешь молча. Приятного аппетита.
Павел рассмеялся, высвободил руки, и обнял детей:
- Спасибо. Я покушаю, честно, обещаю. Что там с уроками?
- Мы сегодня перевыполнили норму, - вздохнула Алина. – Может, полчаса за компьютером?
- Бегом, - подмигнул он. – Я засекаю. И потом спать.
- Ты придёшь пожелать нам спокойной ночи? – выглянул из-за угла Санька.
- Конечно! Беги, - повернувшись к столу, Павел принялся уничтожать ужин. Лариса присела рядом:
- Приятного аппетита.
- Спасибо. Вкусно, правда, - он повернулся к ней, обнял за шею, и поцеловал в макушку. – Соскучился по твоей стряпне…
- Ешь… - смутилась жена, улыбаясь.
Наконец, дети улеглись, Павел отправился пожелать им спокойной ночи. Они негромко разговаривали втроём какое-то время, потом Алина доверительно обняла его за шею двумя руками, и шепнула на ухо:
- Пап, я тебе хочу что-то сказать…
- Надо же, какая секретность, - усмехнулся Павел. – Ну, говори, - таким же шёпотом приободрил он дочь.
- Ты только не говори сразу “нет”, ладно?
- Ну… - смутился Павел, догадываясь, о чём будет разговор, - попытаюсь, честно. Но обещать не буду.
- Мама обещала мне купить красивые туфли…
- Это и весь секрет? – расслабленно усмехнулся  он.
- Нет. Дослушай… - девочка помолчала, и продолжила. – Я подумала, и решила – туфли мне не так уж и нужны…
- Интересно! По какому поводу такая самоотверженность? – искренне удивился Павел.
- Я тебе обещаю, что буду слушаться маму, делать все уроки, подтянусь по предметам…
- Алина…
- … а ещё буду помогать маме по дому, научусь готовить… Саше тоже буду хорошим примером…  - глаза Алины блеснули, голосок предательски дрогнул. – Только не уезжай сегодня. Оставайся с нами, я хочу, чтобы вы с мамой жили вместе, как раньше…
- Алик, послушай, мы же с тобой всё обсудили, и решили. Всему своё время…
Девочка крепче обняла отца, и всхлипнула:
- Это будет долго, а я сейчас хочу…
Саша присоединился к ним, и тоже обхватил шею папы руками, только ничего не просил. Павел дрогнул, сердце больно кольнуло – обнимая детей, он  разозлился сам на себя. Неужели он не способен ради их улыбок наступить на горло собственному страху и принципам?!
- Я вам обещаю, что вернусь, останусь и больше никуда не уйду, - целуя по очереди детские макушки, ответил он чуть подрагивающим от волнения голосом. – Это случится скорее, чем вы думаете, уже совсем немного осталось.
- Обещаешь? Мама говорит, что нужно держать своё обещание, если даёшь его, - добавил Саша, - и неважно, с каким трудом тебе это даётся. Если знаешь, что не сможешь сдержать своё слово, лучше не обещай ничего.
Павел поднял правую руку ладонью перед собой:
- Клянусь! – и снова обнял детей. – Я сам хочу вернуться, больше, чем кажется, на самом деле…
- А тогда почему уходишь? Оставайся, - прильнул к нему Саша. Павел открыл рот, но тут, же мотнул головой, и тяжело вздохнул:
- Не могу.
- Почему? – две пары детских глаз смотрели ему прямо в душу.
- Ты сама мне пять минут назад говорила, что согласна помогать маме, научиться готовить, быть примером брату… - обратился он к дочери.
- Я тоже! – вскинулся Саша. – Я тоже буду маме помощником!
- Конечно, будешь, - растрепал его светлые волосы Павел, улыбаясь, и почти сразу помрачнел: - Только вот из меня сейчас помощник никудышний… ни маме, ни вам… Потому и не могу вернуться и остаться. Мужчина обязан помогать своей семье, вы у меня взрослые, и уже понимаете, что я имею в виду. Чтобы помогать вам и маме, мне нужна хорошая работа. Раньше у нас с твоим крёстным, - посмотрел он на дочь, - было собственное дело. Сейчас нет ничего. Какой из меня помощник? – грустно улыбнулся Павел.
- А мама говорила, что ты из любого трудного положения найдёшь выход. И для тебя всегда семья была на первом месте, - запротестовала Алина.
- Раньше я мог больше, чем сейчас…
- Мама и сейчас в тебя верит! Она сама мне сказала, что человек на многое способен, если есть, кому в него верить!
Павел едва заметно дрогнул, слова бывшей жены, произнесённые дочерью, попали прямо в цель.
- Если мама так говорит, значит, так оно и есть, - согласился он с Алиной. – Мама знает, что говорит, она права.
- Мама всегда права, - добил его окончательно сын. – Она же девочка… то есть, женщина. А девчонкам с детства уступать надо. Настоящие мужчины всегда так поступают.
- Это тоже мама сказала? – осторожно спросил Павел, чуть искоса глядя на мальчугана.
- Ага, - кивнул тот, широко улыбаясь.
- Ладно, давай спать, - махнула рукой брату Алина. – Мама права – “все Овны упрямые”. Если ей не удалось убедить папу вернуться, нам точно ничего не светит…
- Эй! – возмущённо выкрикнул Павел, мгновенно улавливая тактику Ларисы в поведении дочери. Она в точности повторяла хитрый приём матери, ещё в молодости вынуждавший его сдаваться в любом споре. – Я не сказал, что больше не приду! Это шантаж!
- Спокойной ночи, - укрываясь одеялом, притворилась сонной малолетняя хитрюга. Сашка последовал её примеру. 
- Похоже, с вашей мамой придётся поговорить более обстоятельно… - задумчиво и слегка недовольно произнёс Павел, пожелал им спокойной ночи, и вышел из детской. Лариса всё ещё стояла в кухне у окна, не меняя позы с той минуты, как он ушёл в спальню.
- Дети почти спят. Я поеду, проведи меня.
- Один вопрос. И можешь ехать, - она оглянулась, Павел кивнул. Лариса медленно подошла к нему, и посмотрела в глаза: - Зачем ты забрал магазин у Славы?
Он нахмурился, отвернулся в сторону двери, и долго молчал, глядя куда-то в угол.
- Откуда тебе известно? - необъяснимым тоном произнёс он, не глядя на жену.
- Когда ты попал в больницу после аварии, мне отдали твои вещи. Я нашла договор у тебя в бумажнике.
- Тебе не говорили, что копаться в чужих вещах нехорошо? – исподлобья посмотрел на неё Павел.
- Говорили. Да, ты стал чужим, и не тюрьма тому причиной. В твоих поступках нет логики; тебя тянет в семью, тянет к детям, ты не хочешь отсюда уходить, но каждый вечер уезжаешь. Я физически ощущаю твоё состояние. Объясни мне – зачем такие жертвы, самоистязание?
- Я пытаюсь вам помочь по мере возможности, принимаю участие в жизни детей. Вернуться я не могу, и ты знаешь, почему.
- Ты столько времени молчишь о том, что магазин в твоей собственности. Раньше ты не был таким скрытным.
- Я не был там с того дня, как Жженов подписал договор, о чём говорить?
- Ты сильно отвык от меня, - грустно посмотрела на мужа Лариса. – Ты понял вкус личного пространства, нашёл свой угол уюта.
- Ты знаешь, что это не так… - попытался что-то сказать в своё оправдание Павел, Лариса остановила его жестом, дав понять, что не хочет слушать:
- Магазин твой, и он не перестал приносить доход от того, что Слава отдал его тебе. Почему бы не вернуться в семью в таком случае? Ты ведь ждал собственной материальной стабильности, кажется, так ты сказал Алине на даче?
- Если ты перестала понимать меня, я объясню тебе проще, - завёлся Павел. – Есть вещи, которые ломают мне хребет, и я не могу заставить себя поговорить об этом даже с тобой, так понятно?
Лариса заинтересованно присмотрелась к нему, она не узнавала собственного мужа, его словно подменили очень удачной копией.
- Иди… - напустив на себя безразличный вид, пожала она плечами, и отвернулась. Бороться с ним бесполезно, если он что-то решил, мало, кому удастся переубедить его. Лариса могла бы вернуть его, даже заставить остаться сегодня, и он бы думал, что это было его решением. Но она достаточно увидела и услышала за один вечер. Не стоит его вынуждать насильно, он и сам хочет быть рядом, ему нужно лишь немного времени. Больше месяца он не сможет избегать совместной жизни, однажды останется, и приложит втрое больше усилий, чтобы быть полезным.
- Не хочу… - Лариса подняла глаза на него, и удивлённо замерла. За несколько секунд с мужем произошло невероятное перевоплощение, он смотрел на неё с таким отчаянием, что её сердце дрогнуло.
- Что ты сказал? – тихо переспросила она.
- Я не хочу уходить, - Павел обнял её.
- Я тебя не понимаю… - пробормотала Лариса, наблюдая за тем, как его руки скользят вверх по её рукам,  а выражение лица меняется на глазах.
- Я тоже себя не понимаю… - шепнул он, обдав её лицо, горячим дыханием, и пресёк все дальнейшие разговоры поцелуем.
- Дети ещё не спят… - коротко выдохнула Лариса, на секунду отрываясь от него, и он снова закрыл её рот своими губами.
- Тс-с... – нежно прикоснулся он пальцем к её губам, вплотную прижимая к себе. Его рука задрала халатик, пальцы коснулись обнажённого тела. Он смотрел ей глаза в глаза, короткими сдержанными выдохами обдавая лицо тёплым дыханием... – Я задолжал тебе восемь лет... – Лариса широко раскрыла глаза. - Я люблю тебя... – он склонился к шее жены, тронул губами кожу за ухом. Она поёжилась, передёрнув плечами, он ещё сильнее прижал её к себе. Лариса на ощупь нашла за спиной ручку двери в ванную, повернула её, и в этот момент до их слуха донеслись шлёпающие шаги босых ног.
- Мам… - сонно позвал Саша. Павел подхватил жену за талию, и буквально внёс в ванную, закрыв за собой дверь. – Мам… - раздался уже в коридоре голосок сына, - ты где?
- Что случилось, родной? – отозвалась Лариса.
- Папа уже уехал?
Павел встретился взглядом с женой, несколько секунд стояла тишина, затем он медленно кивнул.
- Папа уехал, - глядя ему в глаза, ответила сыну Лариса. – Я приму душ, и приду поцеловать тебя.
- Спокойной ночи, - шаги босых детских ног удалились.
- Зачем ты заставил меня врать ребёнку?
Развязывая пояс шёлкового халатика жены, Павел посмотрел на неё искоса лукавым взглядом:
- Мне очень, очень стыдно… - халатик скользнул с плеч Ларисы, и упал на пол. Она осталась в полупрозрачной маечке на тонких бретельках, практически ничего не скрывающей.
- Ах, ты плут, - принимая его игру, улыбнулась она, и обняла его. Шумно выдохнув, он завладел её ртом, запуская пальцы в волосы жены, притесняя её к стене. – Тише, не так быстро… - усмехнулась Лариса его прыти. Он не ответил, шагнул к ванной, увлекая её за собой, отвернул оба крана до упора, и включил душ. – Что ты творишь?.. – сдержанно рассмеялась она, когда Павел поднял её, поставил в ванную, под струи воды, и присоединился к ней. – Ты весь мокрый теперь…
- Плевать… - рывком стащил футболку через голову Павел, бросил прямо на пол, взял лицо Ларисы в ладони, и снова поцеловал. Она расстегнула ремень на его брюках, он задохнулся, ощущая её проворные, ласковые пальцы, оторвался от любимых губ, и посмотрел жене в глаза. Мокрые волосы, свисающие на лицо, глаза, покрасневшие от попавшей в них воды – как долго Лариса не видела этого. Скользнув по нему глазами, она наткнулась взглядом на то, чего раньше не было.
- Что это?.. – взяв мужа за руку, она заставила его повернуться к ней левой стороной, и приглушённо ахнула, прикрывая рот рукой. Глаза пытались охватить картину целиком – на предплечье, на шее и  на лопатке, занимая большую часть спины, красовалась не цветная татуировка. Весь рисунок состоял из узоров, похожих на изогнутые шипы, лопатку покрывал огромный цветок гибискуса. На предплечье затейливо переплелись две заглавные буквы его имени и фамилии. Она снова посмотрела на Павла с немым вопросом в глазах.
- Это не наколка, - добродушно улыбнулся он. – Я сделал тату в Коряжме, пока жил у сестёр.
- Зачем?
- Тогда я не думал, что это испортит мне романтический вечер в душе, - обречённо вздохнул он, и присел на бортик ванной. Лариса прислонилась спиной к стене, и сложила руки на груди, приготовившись слушать. – Эти узоры  называются  tribal-стилизация. В трактовании полинезийской культуры – Мана – жизненная сила, энергия, душа и магия. Бред полный, но если быть точным, когда я её сделал, я должен был начать жить согласно эскизам, сделанным на теле.
- Ничего не поняла, - нахмурилась Лариса, - но будем считать, что ты объяснил. А цветок и буквы?
- Буквы – мои инициалы, они ничего не означают, просто дополнение к узорам. Гибискус… - Павел замолчал, и задумчиво посмотрел на неё. – Символ…
- Символ, - подтолкнула его к продолжению фразы Лариса, - чего?
- Символ прошлого, того, что было ярким и хрупким, - он заметил, как дрогнули её зрачки, в глазах мелькнуло что-то необъяснимое, неуловимое. Она смотрела на него, словно ждала, что он ещё что-то скажет. – Не смотри мне в душу, - тихо попросил Павел, - ты меня мучаешь… - помолчав с минуту, он ещё тише добавил: - Я тебя не забывал, ты это хотела услышать?..  Я до чёрта разозлился, увидев тебя со Славиком!..
- Забудь, ничего этого не было… забудь, как страшный сон… – Лариса опустилась на колени в ванную, обняла его за плечи, и тесно, но нежно прижала его к себе, он крепче обнял её в ответ.  Казалось, ему хотелось стиснуть её в объятиях  ещё сильнее, но он сдерживался, боясь не рассчитать силу, поддавшись эмоциям. Она мягко провела рукой по его волосам. Его сердце колотилось с такой силой, что она слышала каждый удар, ощущала своей грудью…
Из ванной они вышли вдвоём, Павел воровато осмотрелся по сторонам, прислушался к тишине в квартире. Лариса тронула пальцем его плечо, он оглянулся, она взглядом указала ему на его туфли в коридоре:
- Не желаете замести следы, мистер Х? – улыбнулась она. Он сделал шкодное лицо, и замотал головой:
- Не-а!
Утром Павел встал раньше всех, решил сварить жене кофе, осторожно приоткрыл дверь в спальню, и вышел на цыпочках…
- Ну? Что я тебе говорила? – под дверью стояла Алина, рядом с ней Санька. Дети скрестили руки на груди, и смотрели на отца. – Ты проспорил, - сказала она опешившему Павлу.
- Проспорил? Я? – удивился он. – Я ни с кем не спорил…
- Не отвертишься, - помахала пальцем у его лица дочь. – Ты обманщик, сказал, что не можешь вернуться, а сам остался.
- Нужно было уехать домой? – надломил бровь Павел, встал в позу, выставив одну ногу вперёд, и скрестил руки на груди.
- Кру-у-уто!!! - отмер сын, уставившись на его тату. Отец воздел руки к потолку.
- Ты забыл наш уговор? – толкнула его в плечо сестра. Мальчишка встрепенулся, и спросил у отца:
- Обманывать некрасиво?
- Ну-у… в общем, да, - промямлил Павел, всем нутром чуя подвох.
- Обманщиков нужно наказывать, правильно? – добавила Алина.
- Вы что задумали, мелочь? – прищурился отец.
- Я ставлю на брата, а ты? – деловито посмотрел на Алину Санька.
- А я на сестру.
- Чего? – открыл рот Павел.
- Правильно, лучше двойняшки, - подмигнул сестре сын. – Тебе подружку, мне напарника.
- Ты крупно влип, папочка, - лукаво улыбнулась Алина.
- Ах, вы… - от возмущения у Павла спёрло дыхание. – Вот я вас! – дети с визгом бросились прочь, он сорвался в погоню за ними по квартире.