Разоблачение

В Коряжме Павел за короткое время освоил новую профессию – промышленный альпинизм. Бизнес, которым они владели со Славой, он посчитал для себя таким же потерянным, как и друга, после того, как тот бросил его в беде, а потом Павел увидел его со своей женой. Обе его сестры поддерживали связь с Ларисой и племянниками, часто созванивались и иногда приезжали к ним в Москву. От них Лариса узнала о том, что муж освободился и приехал домой, но по неизвестной причине ничего не хочет слышать о семье. Они не раз просили Ларису приехать и разобраться в ситуации, возможно, они с Павлом сумеют выяснить отношения. Она обещала навестить родственников мужа, как только выйдет в отпуск, но неожиданно слёг с тяжёлой простудой отец, а потом накопилось всё и понемногу – завал на работе, проблемы в школе у младшего сына, Алина доводила мать почти до сумасшествия нескончаемыми разговорами об отце. Лариса не смогла вырваться в Коряжму, но решила, что, возможно, так надо. Сёстры Павла продолжали с ней созваниваться, она продолжала скрывать от детей правду, где их отец, Павел обрывал любые попытки заговорить с ним на эту тему. А, спустя ещё полтора года, он получил заказ на объект в Москве, выехал туда, и вернулся в свою квартиру, когда-то подаренную матерью. Получил деньги за объект, перевёлся из Коряжмы в Москву официально, сделал дома ремонт. Инга и Валерия решили, что он одумался, заскучал за семёй и захотел вернуться. Павел не разрушал их иллюзии, но через полгода приехал в Коряжму с незнакомой женщиной, представил её Ириной, и сказал, что у них серьёзные отношения. Сёстры ничего не сказали Ларисе, они предпочли тешить себя мыслями, что Павел не останется с этой женщиной слишком надолго – она им категорически не понравилась, да и могло ли случиться иначе, если больше всего на свете они радели за то, чтобы брат вернулся к жене и детям.
Кавказец обрадовался другу, словно родному сыну, тот стал часто бывать в его ресторане. Абсула рассказал ему, что Слава исчез, когда Павла арестовали, а автосалоном сейчас управляют совсем другие люди. Однако у бывшего друга остался магазин автозапчастей, Слава вернулся в Москву почти через год после всех событий, и теперь иногда бывает там, дела у него идут неплохо. Только из гордости Павел не стал поднимать вопрос о том, какого рода отношения связывают его жену и бывшего друга – он подумал, что Абсула не хочет его огорчать.
Ирина занималась танцами, тренировала детский коллектив в несколько групп.  Периодически, если не задерживался до поздней ночи, Павел встречал её на старом автомобиле, который дал ему по доверенности Абсула. Заглянул он в школу танца и сегодня, спустя больше недели отсутствия. Его появление пришлось как раз на конец занятий, он наблюдал из машины, как с крыльца, словно разноцветный горох, высыпали во двор дети.  Ирина вышла последней, увидела его машину, махнула ему рукой и подошла:
- Ну, здравствуй. Давно тебя не было, - она потянулась к нему, намереваясь поцеловать, он открыл дверцу, вышел, обнял её, и ответил на поцелуй.
- Куда поедем сегодня? - спросил, улыбаясь.
- Без разницы, можешь сам выбрать, - кокетливо повела плечом Ирина.
Во двор школы танца заехал массивный чёрный джип, Павел лишь мельком бросил взгляд на автомобиль, и снова переключил своё внимание на Ирину:
- Предлагаю поехать домой, заказать много пиццы, напитков, и провести вечер у телевизора.
- Звучит заманчиво, - улыбнулась она, указательными и большими пальцами обеих рук растягивая рукава его ветровки. – А ещё можно прогуляться по набережной. Если ты не очень устал.
- Прогуляемся, - понимающе усмехнулся Павел, открывая ей дверцу машины.
- Ирина Власьевна, - раздался за спиной детский голос, - мама попросила сказать, что мы уезжаем на море на две недели…
Павел заинтересованно оглянулся. Позади него, метрах в двух-трёх, остановилась девочка лет 13-ти. Из аккуратной косы, заплетённой заботливыми руками, выбились пряди, и обрамляли светлым ореолом милое личико со слегка заострённым подбородком. Необъяснимого цвета красивые, широко распахнутые глаза, смотрели на него, а чувственные губы, не тронутые косметикой, приоткрылись.
- Папа… - прошептала Алина. Павел тоже сразу узнал дочь. Девочка сорвала спортивный рюкзак с плеча, швырнула прямо на асфальт, и бросилась к Павлу. Он рванулся ей навстречу, раскрыв руки, чтобы обнять. – Папа! – разнёсся по двору её надрывный крик, и Алина повисла у него на шее, обхватив двумя руками. Судорожно цепляясь за него, она разрыдалась, Павел трепетно обнимал её, гладил по волосам, целовал макушку, и тихо уговаривал:
- Заяц, тише, не плачь, всё хорошо… Мой заяц, - прижимаясь щекой к голове дочери, вдыхая ромашковый аромат волос, он ощущал, как тесно стало сердцу в груди. – Совсем взрослая, - отстраняясь, чтобы лучше рассмотреть её, он улыбнулся, вытирая слёзы с лица девочки. Алина оглянулась назад, Павел тоже посмотрел туда. Возле джипа стояла Лариса с двумя мальчишками, и Слава.
- Сашка! – позвала брата Алина. – Это наш папа! Он вернулся! Иди сюда, что стоишь?
Один из ребят посмотрел на Ларису, и спросил:
- Мам, это папа?
Лариса кивнула. Павел понял, что малец его ещё не знает, и только по этой причине не разделяет восторга сестры. Обнимая дочь за плечи, он махнул ему рукой, улыбаясь:
- Ну? Иди же сюда!
Мальчик подошёл без видимой робости, Павел протянул ему руку:
- Давай краба, - сын ответил ему настоящим мужским рукопожатием.
- А где ты был так долго? – с непосредственностью, присущей его возрасту, спросил Саша. Павел не растерялся, вопрос не застал его врасплох, как будто он этого ждал:
- Нужно было уехать, очень далеко. И очень долго не мог вернуться.
- Пап, поехали домой, - как о деле решённом сказала Алина, - я так ждала тебя.
Павел нахмурился; придётся врать дочери, чего он раньше никогда не делал, но ложь бывает разная, хоть это сейчас совсем не утешает. Но это не его вина, он вынужден так поступать!
- Сегодня никак не могу, заяц. В следующий раз.
- Это из-за неё, да? – метнула недобрый взгляд девочка в сторону машины отца, где сидела тренер по танцам. – Врёшь ты всё, - вырвалась она из уютных рук, - ты никуда не уезжал! Ты нас бросил, а теперь живёшь с Ириной Власьевной!
- Алина, - строго посмотрел на неё Павел.
- Идём, Сашка, - взяв брата за руку, Алина устремилась к матери. Та пошла им навстречу, и окликнула мужа, когда тот собрался сесть в машину. Павел окинул её необъяснимым взглядом.
- Что происходит? – спросила она, глядя ему в глаза в полном недоумении.  Прищурившись, Павел склонил голову набок:
- Ты издеваешься? Это я должен тебе что-то объяснять?
- Я не понимаю… - широко распахнула глаза Лариса.
- И не надо! – он сел в машину, хлопнул дверцей, и выехал со двора.
Лариса беспомощно оглянулась на Славу.
- Что я сделала?.. – потерянно спросила она, разводя руками.
- Поехали, отвезу вас домой, - вздохнул Слава. – Потом поговорим, не при детях. Нас с малым Светка дома ждёт к ужину.
Дома Алина заперлась в своей комнате, не стала ужинать, и полночи проплакала. Лариса так и не смогла уговорить её открыть дверь, и с тяжёлым сердцем ушла спать. Она искренне не понимала, что произошло с Павлом, чем вызваны такие резкие перемены, и почему он не хочет ничего объяснять. Прошло больше двух лет с тех пор, как он освободился, но с его стороны не было даже попытки узнать что-либо о детях, о ней самой, как они жили без него. К тому же эти  внезапные отношения с тренером детей. Он знал, что Алина и Саша ходят в школу танца? Лариса сама себя одёрнула; конечно же, нет, иначе дочь увидела бы его раньше. Одолеваемая такими мыслями, она провертелась в кровати до полуночи. Сон никак не шёл, нервное напряжение не отпускало. Лариса встала, и тихонько вышла в кухню, налила себе стакан воды. В коридоре в сумочке завибрировал её мобильный. Отставив стакан, она вышла из кухни, включила бра на стене, и достала из сумки телефон. Номер был скрыт, часы показывали двадцать минут первого.
- Алло… - негромко произнесла в трубку Лариса. На том конце стояла тишина, не прерываемая ни единым звуком. – Я слушаю… - связь прервалась. Она закрыла крышку телефона. У неё не было никаких сомнений относительно звонящего, и она была очень недалека от истины. По удивительному стечению обстоятельств Павел так же не мог заснуть. Ирина, напротив, спала сном праведницы, он выбрался из постели, чтобы не будить её, и, уединившись в кухне, принялся уничтожать сигареты. Мысль о бывшей жене пришла как-то сама собой – ему стало любопытно, спит ли она сейчас, и если не спит, то одна или нет. О том, что сам не безгрешен, в силу упрямства и гипертрофированных гордости и самолюбия, он не подумал. Убедившись, что её номер за столько лет не изменился, он выключил микрофон, и слушал её голос. Звонок не разбудил её, но в доме спали дети, поэтому она разговаривала тихо. Выяснить – одна она или с кем-то – ему не удалось. От досады Павел сбросил вызов, затушил окурок в пепельнице, и вернулся в постель.
Март уступил место апрелю, солнце стало чаще выглядывать из-за серых, клочкастых туч, земля немного прогрелась, и показалась первая, редкая и нежная травка. Деревья выпустили почки, воздух стал мягче и чище. Весь последний месяц Павел не находил себе места, постоянно думал о детях, придумывал сотни причин, чтобы прийти домой, чтобы увидеться ещё раз, и всегда находилась сто первая  причина, чтобы отложить поездку. Вернее, он сам находил повод, чтобы дать себе отсрочку, и сам же ругал себя за это. Ирина каждый день засыпала его вопросами о жене и детях, он только отмахивался и говорил, что всё в прошлом. Она замечала, как он мается, всё время о чём-то думает, и понимала без лишних объяснений – что это значит. Рано или поздно их отношениям придёт конец, привязанность к семье и любовь к детям в конце концов перевесят, Павел больше не сможет сопротивляться уже заговорившим в нём привычкам, и уйдёт.
Она не ошиблась, но и не ожидала, что всё случится так скоро.
Павел всё же решился на встречу с детьми. Он приехал в школу танца в самый разгар тренировки, и забрал дочь и сына в кафе неподалёку от школы. Ирине он обещал привести их до конца занятий, и попросил ничего не говорить Ларисе, если вдруг случится так, что та приедет раньше.
В кафе он накупил детям всё, на что упал их глаз в меню, а точнее – то, что заказал Саша. Алина демонстративно отвернулась от кожаной папки, скрестила руки на груди, и изобразила вселенскую обиду.
- Тому, кто много дуется, ничего не достанется, – подмигнул сыну Павел, сводя всё к шутке. – На обиженных воду возят, - потрогал он пальцем локоть девочки, та не отреагировала. – А ещё балконы падают…
- Мама плакала из-за тебя! – резко повернулась к нему дочь, и он поневоле отшатнулся от злого блеска в её глазах. – Ты уехал с нашим тренером, а она потом до ночи не спала, ходила по квартире! Ты предатель!
- Заяц… - попытался остановить её Павел, но куда там. Перед ним бесновалась маленькая копия Ларисы. Как она сейчас напоминала мать в праведном гневе.
- Сам ты заяц! – смешно сморщив нос, пыталась казаться грозной Алина. – Трусливый заяц! Мама так ждала тебя, а ты… ты… бросил нас! – со слезами выкрикнула она. Саша застыл с открытым ртом, наблюдая за сестрой, он не понимал, что с ней происходит. А Павел понял всё. Дочери пошёл четырнадцатый год, подростков в этом возрасте настигает довольно неприятная штука с хитроумным названием пубертатный период, а проще – переходный возраст. Если сейчас он останется в стороне, и не поможет девочке преодолеть это сложное время, грош ему цена, как отцу и человеку. Павел поднялся со своего места, выдвинул стул рядом с дочерью, присел, и обнял её. Алина тут же вырвалась, как дикий зверёк, и замолотила кулаками, попадая отцу то по груди, то по плечам. Он стойко вынес её истерику, дал ей возможность выплеснуть эмоции, а потом усадил к себе на колени.
- Успокоилась? – строго глядя в глаза дочери, спросил он. Она судорожно всхлипнула, и размазала слёзы по лицу, шмыгая носом. – Всё сказала, больше ничего не добавишь? Могу теперь я вставить своё слово? – Алина попыталась слезть с его коленей, он крепче обнял её: - Я тебя не отпускал, сначала ты мне нормально, без истерики, спокойно объяснишь кое-что.
- Что?.. – тихо спросила дочь.
- Что за цирк ты только что устроила? И для кого?
- Ты нечестно поступаешь! – снова вскипела девочка. Павел остановил её жестом, и негромко попросил:
- Спокойно. Не надо кричать, я отлично слышу. Давай разберёмся. То, что мама меня ждала, и ты хотела, чтобы я вернулся, это я понял. Теперь я тебе скажу одну вещь, а ты постарайся понять меня, хорошо? – дочь кивнула, а он спросил: - Сколько тебе было лет, когда я уехал, ты помнишь?
- Пять…
- Если сделать несложный математический подсчёт, сколько меня не было рядом с вами?
- Восемь лет…
Павел тяжело вздохнул, разговор и вся ситуация были ему поперёк души, но деваться некуда.
- Неприятно тебе это говорить, и, поверь, мне очень не хочется, чтобы вы с Сашей знали такие вещи в таком возрасте… Но все люди отвыкают друг от друга, если долго не видятся.
- Ты отвык от мамы? – посмотрела ему в глаза Алина, и её глаза наполнились слезами. – Ты её больше не любишь?.. Ты не вернёшься…
- Линка… - нахмурился Павел, вытирая большим пальцем слезинку с её щеки, - не плачь. Ты ведь умница у меня. Ты всё поймёшь…
- Что?.. – всхлипывая, надрывно спросила девочка. – Не хочу ничего понимать!.. Я тебя ждала… я хотела, чтобы ты вернулся, я знала, что ты приедешь… Почему ты нас бросаешь?..
- Да не бросаю я вас, глупышка. Мы будем видеться.
- Не хочу видеться… хочу, чтобы ты жил с нами… Хочу, чтобы ты был нашим папой!
- Разве я сказал, что отказываюсь? – добродушно усмехнулся этим словам Павел. – Как я, по-твоему, могу перестать быть вашим папой?
- Ты женишься на Ирине Власьевне, у вас родится ребёнок – и ты больше не придёшь к нам! Она не пустит тебя!.. – Алина захлебнулась рыданиями, и дёрнула отца за куртку. – Ненавижу её!..
- Кто тебе сказал эту глупость? – снова нахмурился Павел. – Я не могу жениться, даже если захочу, а я не хочу.
- Почему?.. – притихла девочка.
- Я уже женат… - он показал ей кольцо на безымянном пальце правой руки.
- На ком?.. – распахнула глаза дочь.
- На маме, на ком же ещё? – улыбнулся Павел.
Алина вытерла глаза, и странно посмотрела на него. Он не понял её взгляда.
- Что-то я не пойму… - вполне серьёзно произнесла она, как взрослая, - ты любишь маму или нет? Если любишь, почему не хочешь возвращаться? А если не любишь, почему не развёлся?
Павел шумно выдохнул, поднимая брови, и раздувая щёки:
- Дочь… задала ты мне задачку…
- А что здесь сложного? – искренне недоумевала Алина. – Всего лишь  два варианта ответа – да или нет!
- Да нет… - машинально ответил он, осёкся, и посмотрел на дочь. Сашка понял комизм ситуации, и засмеялся. – Ты тоже в теме? – подмигнул сыну Павел, улыбаясь.
- Не отвлекайся, - тоном учительницы произнесла дочь. – Ты хотел объяснить, почему не возвращаешься.
- Не могу я тебе ничего объяснить, - грустно посмотрел на неё Павел. – Пока не могу. Маленькая ты ещё.
- Только что сам сказал, что взрослая, - возмутилась Алина. – И почему это маленькая? У меня парень есть!
- Парень? – принял стойку Павел. – Тебе тринадцать лет, заяц! Не рано ли?
- Мама ей тоже говорит, что сначала нужно школу закончить, поступить в институт, выучиться, а потом о мальчиках думать, - подал голос Саша.
- А ты вообще молчи… стукач, - обиженно вскинулась Алина. – Если бы не ты, мама вообще не знала бы про Эда…
- Правильно сделал, что рассказал, - одобрил сына Павел. – Ну-ка, выкладывайте оба, по очереди, что у вас тут?
- Пусть стукач и докладывает, - надулась дочь.
- Не стукач, а твой брат, - нахмурился отец.
- Брат не шпионит за сестрой, и не доносит маме, с кем она общается в сети!
- Вы с этим молодым человеком познакомились в сети? Сколько ему лет? Он из Москвы? Чем занимается?
- Ты прямо как мама, допрос устроил! – потрясённо выдохнула Алина.
-  Мы должны знать, с кем ты общаешься, - терпеливо объяснил Павел. – Он может оказаться нехорошим человеком.
- Эд хороший! – запальчиво выкрикнула девочка.
- Хорошо, - легко согласился отец. – Расскажи мне о нём.
- Ему 27 лет… - начала Алинка. Павел широко распахнул глаза, и присвистнул. – Вот! И крёстный так же отреагировал, когда мама ему сказала! – психанула она. – А тётя Света говорила, что лучше искать мужчин старше себя – они спокойнее и умнее!
- Линка, у вас с ним разница в возрасте почти 14 лет! Это очень много, - покачал головой Павел. – Он… как бы тебе это объяснить… ну, смотрит на вещи совсем по-другому. Ты ещё ребёнок. Я даже не представляю, какие у вас могут быть общие интересы.
- Мы любим пиццу и шашлыки, - улыбнулась дочь. – Дядя Абсула тоже знает Эда, мы два раза были у него в ресторане. А ещё Эд любит ролики, как и я. Помнишь, как мы с тобой катались на роликах?
Павел оказался недалёк от истины; у девочки в голове были совсем другие представления об отношении полов, она ещё смотрела на мир сквозь розовые очки, и верила людям. Хорошо бы встретиться с этим парнем, и обстоятельно поговорить, выяснить – чего он ждёт от этого общения, и на что строит планы.
- Помню, - улыбнулся он дочери. Теперь он не имеет права остаться в стороне – он нужен детям. От сознания собственной необходимости на душе потеплело. – Чем занимается Эдуард, кем работает?
Алина смутилась, и неохотно ответила:
- Пока никем. Он приехал сюда из Оренбурга, и ещё учится на хирурга. Ему родители помогают.
Павел невольно вспомнил себя много лет назад – он выглядел так же непрезентабельно в глазах отца Ларисы, как сейчас этот парень. Но тот факт, что Эдуард выбрал себе в спутницы его дочь, девочку-подростка, сам по себе настораживал. Павел познакомился с будущей женой в Университете.
- В его возрасте у нас с твоим крёстным уже было своё дело, - заметил он дочери. – А ещё раньше, когда мне было трудно, я учился в университете, и работал по ночам. Буд рад ошибиться, но мне кажется, твой парень тебя обманывает.
-  Ты такой же противный, как мама!
- Все подростки рассуждают одинаково, - нахмурился Павел. Ему многое не нравилось в разговоре дочери, в частности, неприязнь к родной матери. - Вы не хотите понять простых вещей. Поставь себя на место мамы; ты не хочешь замечать, а она действительно тебя любит, иначе даже не обратила бы внимания на то, что ты с кем-то встречаешься…
- Вот и она так говорит – если бы ей было наплевать, она бы даже не интересовалась, что у меня происходит! Это бред! Она просто суёт нос в мою жизнь! – вспылила Алина. – Роется в моих вещах, проверяет сумку, мобильный… нюхает меня, когда я прихожу домой! Это нормально? Скорее бы получить паспорт!
Павел тяжело вздохнул – переубедить дочь будет совсем не просто, подростковый максимализм так и прёт изо всех щелей. Кроме этого он сделал ещё одно открытие, общаясь с ней – внешне девочка была его точной копией, даже разрез глаз унаследовала от него, а вот характер и поведение напомнили ему совсем другую девочку. Алина целиком и полностью удалась в мать – Лариса, если вспомнить начало их отношений, порой не считалась даже с Павлом, невзирая на доверительные отношения между ними, и невероятную тягу друг к другу. Но на тот момент именно это ему в ней и нравилось, к тому же, Лара имела очень хорошую привычку признавать свои промахи.
Пока он размышлял, Алина продолжала самозабвенно жаловаться на судьбу, подсунувшую ей незадачливую мать. Слушая вполуха её горячечный монолог, наблюдая за патетическими, театральными жестами, Павел постепенно понял, как ему следует вести себя с дочерью. Метод кнута и пряника отпадал автоматически – это вызовет только ещё большую агрессию. Запреты не возымеют действия, но обозлят. Кто сказал, что добрым словом и лояльным подходом к проблеме ничего не решить?
- Можно я задам тебе один вопрос? – выждав, пока дочь сделает паузу, спросил Павел. Алина замерла, затем кивнула. – Ты говоришь, что уже взрослая, значит, и разговаривать с тобой я тоже могу, как со взрослой, правильно?
- Ну, разумеется! – обрадовалась девочка. Наконец-то её услышали и поняли.
- Представь, что у тебя нет матери.
Алину озадачило такое предположение, она собиралась что-то возразить, но задумалась. Тем не менее, её ответ поразил отца:
- Ну, и что? Мне же не всегда жить с ней! Я выйду замуж за Эда, и будем жить у него!
- Он уже сделал тебе предложение? – Павел ощутил, как нехорошо похолодело в желудке.
- Нет. А мы можем вообще не расписываться. Сейчас все так делают!
- Вы уже с ним говорили об этом?
- Да. Он не против.
“Ну, ещё бы!” пронеслось в голове, а вслух Павел ответил:
- Может, всё же, не стоит так торопить события?
- Я уже взрослая! Могу делать, что хочу!
- Никто не спорит, - мягко отступил он. – Но определённый возраст не даёт права делать вообще всё, что в голову взбредёт. Взрослый человек как раз таки и отличается здравым смыслом и обдуманными поступками.
- А я назло матери буду творить беспредел! – запальчиво выкрикнула Алина. – Возьму, и сбегу с Эдом! Пусть помучается! Она меня достала своими нотациями – туда не ходи, этого не делай!
Павел покачал головой:
- Она волнуется. Хочет оградить тебя от неприятностей. Ты сможешь её понять, когда сама станешь матерью, - он помолчал, и добавил: - Я бы многое сейчас отдал, чтобы вернуть родителей, чтобы обрести возможность попросить у них прощения за свои выходки, сказать спасибо за их заботу. А я не могу это сделать.  Мне их так не хватает. Не к кому пойти за советом, решения приходится принимать самому. А иногда так хочется, чтобы они ждали дома, как раньше…
Его прервал звонок телефона, звонила Ирина, чтобы сказать, что приехала Лариса, и ищет детей.
- Сколько мы тут просидели? – удивлённо посмотрел на часы Павел.
- Мама приехала? – спросил Сашка. Павел кивнул.
- Достанется нам, - сочувственно произнесла Алина, прижимаясь к отцу, но тут же вскинулась. – Я скажу, что это я захотела. Сашка, подтвердишь!
- Мама не будет с тобой разговаривать целый день, как в прошлый раз, - с сомнением посмотрел на сестру младший брат. Она беззаботно отмахнулась:
- Один день, подумаешь…
Павла тронула детская солидарность, учитывая то, что Алина четверть часа назад называла Сашу стукачом.
- Принимаю удар на себя, - помирил он детей. – Я вас забрал, мне и ответ держать перед мамой. Разберёмся, - обнадёживающе подмигнул он дочери и сыну.
Лариса ждала во дворе школы танца. Она не тронулась с места, когда машина Павла заехала во двор, просто стояла, скрестив руки на груди. В джипе, приоткрыв водительскую дверцу, сидел и курил Слава. Алина вышла первой, и неторопливым шагом пошла навстречу матери, следом за ней Саша. Павел догнал их, и немного опередил, обращаясь к жене:
- Здравствуй. Не ругай детей, они не виноваты. Это была моя идея, - чуть виновато, но достаточно уверенно сказал он, привлекая к себе ребят.
- Хорошо провели время? – отстранённым, чужим голосом без эмоций спросила Лариса.
- Неплохо, - снова ответил вместо детей Павел. – Мы втроём извиняемся перед тобой за незапланированный побег, и просим разрешить нам на будущее иногда встречаться.
В глазах Ларисы появилась заинтересованность, она присмотрелась к мужу, и поняла – он едва сдерживает улыбку! Его глаза буквально светились от счастья после времени, проведённого с детьми. Так он скучал? И теперь просит её разрешения видеться с дочерью и сыном? Она повернулась к джипу, и бросила на ходу:
- Алина, Саша, поехали.
Павел не ожидал такой реакции. Он окликнул жену в полной растерянности:
- Ты ничего не ответила, - наблюдая за тем, как она садится в машину Славы, он ощутил в душе закипающую злость. – Бегом к маме, - чуть приобняв детей, подтолкнул он их в сторону джипа. – И выше нос. Ещё увидимся, - улыбнулся он Алине, жалобно смотревшей на него. Она догадывалась, что теперь они увидятся совсем не скоро. – Маму надо слушать, - авторитетно заявил Павел, предотвращая все споры со стороны дочери. Она махнула ему рукой, и пошла вслед за братом к машине крёстного. Вдруг оглянулась – и бросилась назад.
- Алина! – крикнула Лариса.
- Мой шкафчик в школе танцев с белым кроликом в зелёном комбезе на дверце, - быстро шепнула она отцу, смахивая слёзы. – Напиши свой номер телефона, и оставь там…
- Алина!
- … я тебе позвоню, и мы встретимся… - Алина поднялась на носочки, обняла Павла за шею и чмокнула в висок. Затем бросилась со всех ног к машине.
Павел нашёл страничку дочери в социальной сети, среди её друзей обретался и парень, о котором она говорила – Эдуард. Страницу молодого человека посещали большей частью такие же молодые особы, комментарии под его снимками заставили Павла ещё раз удивиться – неужели дочь не понимает, какого рода интерес у этого человека к ней? Ему с большим трудом верилось, что Лариса до сих пор не объяснила Алине, на чём строятся отношения между парнем и девушкой. Изучив страницу дочки и её парня, он решил со своей стороны присматривать за девочкой, чтобы успеть вмешаться, пока не случилось беды.
 Спустя какое-то время, Павел уже знал все её маршруты передвижения, привычки и распорядок дня. Лариса явно пыталась занять её досуг с пользой и как можно плотнее, чтобы меньше времени оставалось на глупости. Алина расценивала это как ограничение свободы. Вместе с этим Павел отметил и кое-какие детали; ему было и приятно, и не очень, когда он понял, что его машина досталась бывшей жене. Увлёкшись проблемой взросления дочери, он умудрился не обделить вниманием и сына – Сашка был очарован отцом. А сам Павел не мог поверить своему счастью – у него двое детей – дочь и сорванец сын. Большая семья, как он когда-то мечтал. Омрачало радость только одно – мать этих детей вычеркнула его из своей жизни, выбрала его бывшего друга, назад ему дороги нет, и сам он не придёт на порог, где перед ним закрыли дверь.
Убеждённый, что Алина в один из дней гарантированно останется дома, Павел решил отправиться навестить Абсулу. Созвонившись и договорившись о встрече, он вскоре приехал. Кавказец как всегда обрадовался ему, пригласил в кабинет, немедленно был принесён лучший сорт коньяка и накрыт гостеприимный стол. Мужчины выпили за встречу, закурили, и потекла неторопливая беседа. Павел поведал ему о том, как забрал детей в кафе, и этим обозлил Ларису, а теперь не представляет – как к ней подступиться. Абсула, услышав, эту новость, нахмурился.
- Зачем так делал?
Глубоко затянувшись, Павел плотнее сдвинул брови, сбил пепел в большую хрустальную пепельницу, и тихо ответил:
- Не знаю…
Абсула тяжело вздохнул, пробормотав что-то на своём языке.
- Шайтан ты, не человек.
Павел ничего не ответил, не поднимая глаз. Хмурое выражение лица, брови, сходящиеся на переносице – вся эта гримаса словно приросла к нему.
- Зачем ты так делал? – понизив голос, спросил Абсула. – Зачем ты ходишь за свои дети, как вор? Ты чужой? Ты – отец!
- Как просто у тебя всё, Абсула… - качнул головой Павел, затушив окурок.
- Зачем сложно? Я не понимаю тебя. Это твой семья, твоя жена, дети…
- Меня волнуют сейчас только дети. Мне всей оставшейся жизни не хватит, чтобы восполнить это потерянное время. А мы с Ларой – это прошлое.
- Зачем так говоришь? – расстроился Абсула.
- Я другой, Абсула, - покачал головой Павел, –  и уже себя не поломаю. Всё иначе. Главное, чтобы дети не узнали, где я был всё это время и за что. Остальное не важно.
Они надолго замолчали. Абсула выкурил свою сигарету, разлил по бокалам коньяк.
- Хочу пить за твоё будущее, - предложил он другу. – Чтобы никакой шайтан никогда не переходил твоя дорога. И, чтобы всё то, что ты пережил, ты забыл и оставил в прошлый время! За тебя, друг! Ты поднимайся – я помогу!
Павел тепло улыбнулся:
- Спасибо, брат…
В зале ресторана Абсулы стена, противоположная входной двери, состояла полностью из зеркального стекла. Посетители, в частности женская половина, часто прихорашивались, проходя мимо, или сидя за столиком, были и такие, которым наличие такого большого зеркала в зале приходилось не по душе. Но мало кто знал, что за зеркальным стеклом располагается кабинет самого владельца заведения, и из этого своеобразного уголка он наблюдает за порядком, не находясь в зале постоянно. Об этом знал и Павел, и когда в ресторан зашли новые посетители, увидел их первым. Прямо у стены, сквозь которую было видно весь зал, расположилась молодая пара - Алина с парнем смазливой внешности. Даже растерявшись на время от неожиданности, Павел понял, что это тот самый Эд, о котором рассказывала дочь, и которого он видел на фото в соцсетях. В реальности тип оказался ещё омерзительнее, чем на снимках. Нагловатая ухмылка и развязное поведение говорили о натуре парня красноречивее рекламы Алины – она постаралась обрисовать его в красках, почти как божество.
- Губа не дура – хорошее место выбрал, - пробормотал себе под нос Павел, поглядывая на пару за столиком. Заказ был сделан дорогой и меню выбрано со знанием дела. Парень не был истым ресторатором, скорее этот факт говорил о том, что он достаточно пошатался по таким заведениям, чтобы знать толк.
- Аз, почему думаешь, он выбрал? Дочь привела, - высказал своё предположение кавказец. - Абсул не чужой, помочь может.
Павел удивлённо посмотрел на старого приятеля. Как он сам не догадался – девочка не глупая, она сделала разумный выбор и решила обезопасить себя. Нельзя не порадоваться её смекалке. Оглянувшись на столик, он приглушённо ахнул. “Неглупая девочка” едва ли не залпом осушила бокал вина! В глаза сразу бросалось, что Алина пьёт впервые, и, паче чаяния, снова-таки в пику злобной матери – пусть у той будут сегодня все основания принюхиваться, придраться, расстроиться и добавить себе морщин и седых волос. А, возможно, и для храбрости – одному богу известно, что запланировали влюблённые на сегодняшний вечер или ночь! При одной мысли об этом Павел вздрогнул. Этого нельзя допустить, а парень, очевидно, только и ждёт удобного момента – рассыпается мелким бесом, и при этом не забывает наполнять бокал глупышке!
- Пора это заканчивать! – двинулся в сторону парочки Павел, Абсула удержал его за руку:
- Не трогай.
- Да ты посмотри, что он делает! – вырвал руку Павел.
- Накачивает девочку, - согласно кивнул друг. – Ясно, зачем.
- И что, мне спокойно смотреть?! Ей плохо станет, она ещё ребёнок!
- Слушай, твой ребёнок десяти взрослых стоит! Она твоей помощи просит? Нет!
- Она не понимает, что делает! – не унимался Павел.
- Хочешь нажить себе врага в её лице – иди! – приглашающим жестом указал в сторону столика Абсула. – Потом на пьяной козе к ней не подъедешь! С умом помогай, да?
С досадой отмахнувшись от друга, Павел вышел в зал. Увидев отца, направляющегося к их столику, Алина широко распахнула глаза, и приоткрыла рот:
- Папа…
- Не помешаю? – здороваясь кивком, остановился Павел рядом со стулом, на котором сидела дочь. – Ваши документы, молодые люди? – посмотрел он по очереди на Алину и парня.
- Папа шутит, - рассмеялась девочка. Павел забрал у неё бокал, и понюхал содержимое.
- Это плохо пахнет, - уверенно кивнул он дочери, и переключил своё внимание на Эдуарда: - Административной ответственностью. С наложением штрафа.
- Согласно УК РФ штраф налагается на родителей, - нагловато улыбнулся парень, демонстрируя познания в вопросе.
- Ты сейчас встанешь, заплатишь за свой заказ, - очень спокойно и негромко заговорил Павел, - отвезёшь мою дочь домой, вместе со мной, разумеется. А затем мы навестим твоих родителей, и обстоятельно побеседуем – кто и кому должен будет заплатить штраф.
- Не имеете права. Ничего у вас не выйдет – мои родители в Оренбурге.
- А я ведь с тобой, дружочек, и в Оренбург поеду, - дружелюбно улыбаясь, положил руку парню на плечо Павел. – Только транспортировать тебя буду не я, а очень злые дяди в форме, в наручниках и под конвоем. Договоримся по-хорошему?
- А я вашей дочери ничего не сделал. Я её пить не заставлял, она сама захотела.
- Алина, вечер окончен, - выпрямился Павел. - Иди в машину, сейчас поедем домой. Я только объясню твоему другу кое-что.
Эдуард неожиданно встал из-за стола, и возмущённо произнёс:
- Алина со мной. Она с вами никуда не пойдёт.
- Да что ты? – изобразил удивление Павел. – Назови хотя бы одну причину, что помешает мне отвезти домой собственную дочь?
- Я за неё заплатил!
Кровь мгновенно бросилась Павлу в голову. Не помня себя, он схватил парня за шею, и нагнул над столом. Алина вскочила с места, и повисла у него на руке.
- Думай, что несёшь! – сквозь зубы процедил Павел. – Ты её из борделя забрал, что ли? Она же девчонка совсем!
Подоспевший к развитию событий Абсула, с усилием оттащил друга от парня, Павел рванулся, но кавказец его не  отпустил:
- Хватит, Паша. Пусть парень уходит. Забери дочь.
Эдуард бросил деньги на столик, и вышел из ресторана. Алина в сердцах топнула ногой, сжимая кулаки, звонко выкрикнула отцу:
- Что ты наделал? – и расплакалась.
Павел взял её за локоть и повёл в кабинет, по пути подавляя сопротивление.
Все втроём зашли в кабинет Абсулы. Рассмотрев дочь, как следует, при свете, Павел поморщился; тёмно-синее облегающее платье не оставляло места для фантазии, телесного цвета колготки, слишком броский макияж, яркая помада! Ну, и вырядилась – хватило и этого прикида, чтобы завести ухажёра! Неожиданно для себя он сорвался, и, не стесняясь, высказал ей всё, что думал по этому поводу. Алину уже отпустил не только хмель, но и страх. Дитятко мигом усекло, что всё ограничится одними лишь нотациями, а к ним она уже привыкла, значит, можно и вовсе расслабиться. Она фыркнула Павлу в лицо:
- Ну и что? Ты рядом был, всё обошлось! – подросток выказал полную независимость, Павел даже оторопел от её реакции в сложившейся ситуации. В первую минуту он испытал острое желание надавать глупой девчонке оплеух или от души отходить по мягкому месту, прямо в присутствии друга кавказца, да так, чтобы от стыда сгорела. Но по здравом размышлении ответил спокойно:
- Я не сторонник физического наказания, но после того, что ты вытворила, руки так и чешутся надрать тебе задницу.
- Не имеешь права, - заносчиво фыркнула Алина. – Я через несколько дней получаю паспорт.
- И что тебе даст сей документ? – заводясь на глазах, спросил Павел.
- Я почти совершеннолетняя, имею право сама решать, что мне делать…
- Ты бы на себя в зеркало посмотрела! Как ты выглядишь? Как Лара вообще тебя из дома выпустила в таком-то виде? – его снова понесло. – Чисто чика клубная! Как домой пойдёшь?
Алина только сейчас заметила, что платье на правом плече надорвано по шву, а лицо наверняка всё в разводах косметики. Вот уж точно, погуляла детка.
- Нельзя его домой в таком виде, - хмуро заметил Абсула. – Мать рехнётся. Сейчас что-нибудь придумаем.
- Как же, рехнётся она, - фыркнула вслед ему Алина. – Плевать она на меня хотела!
- Я тебя в последний раз предупреждаю, не смей так говорить о матери, - сурово посмотрел на неё Павел.
- Ой-ой, - скривилась девочка, жеманничая. – Как благородно! Сам бросил маму и нас, а теперь притворяешься хорошим!
У Павла глаза на лоб полезли от такого откровенного хамства.
- Да ты совсем от рук отбилась, как я посмотрю, - ошарашено сделал он вывод. – Хочешь по-взрослому, говоришь? – Павел кивнул ей на кресло у стола: - Присядь.
- Зачем?.. – растерялась от его тона дочь. Он весьма нелюбезно взял её за руку, и насильно усадил. Она попыталась возмутиться, он осадил её, повысив голос:
-  Сидеть, я не отпускал! – заметив, что Алина присмирела, он заговорил строго, но негромко: - Как мама отпустила тебя с этим отморозком да ещё в таком виде?
- Она не знает, что я уехала, - неохотно призналась девочка.
- Волшебно! – фальшиво восхитился Павел. – А где мама?
- Её вызвали на работу.
- А Саша?
- Дома. Спит.
- Не боишься, что он маме расскажет, куда и с кем ты ночью удрала?
- Не расскажет. Я ему разрешила до конца недели пользоваться своим планшетом.
- Мама не купила ему планшет? – удивился Павел.
- Она сказала, что ему ещё рано иметь такие дорогие вещи.
- А тебе, значит, в самый раз? – отец ухмыльнулся. – Круговая порука какая-то у вас получается. Махинаторша, блин… - он покачал головой. – Вот, что… Ты взрослая, и разговор у меня с тобой будет взрослый. Взрослый человек за свои действия отвечает. Ты отдавала себе отчёт, что ты делала, когда поехала ночью с парнем, старше тебя почти вдвое?
- Конечно! – самоуверенно повела плечом Алина. Павел кивнул:
- Я тоже склонен думать, что ты вполне понимала, на что идёшь. Глядя на тебя, на то, как ты вырядилась и разукрасила лицо, других мыслей не возникает. То есть, ты знала, что закончится вечер тем, чем он едва не закончился, если бы меня здесь не было?
- Нет… - сникла девочка, стыдливо опустив глаза, и её лицо порозовело.
- Как так? – изобразил удивление Павел. – Ты же взрослая? Неужели ты не знала о взаимоотношениях полов?
- Чуть-чуть… - ещё тише призналась дочь.
- Что чуть-чуть? – едва сдерживаясь, чтобы не наорать на дурочку, сквозь зубы процедил  Павел. – Фильмов насмотрелась? Ты хоть на секунду можешь себе представить, что этот урод мог с тобой сделать? Что потом пережила бы твоя мама? Она заботится о тебе, переживает. Что же ты упрямая такая, почему понять ничего не хочешь?
Алина несмело подняла на него глаза, и тихо спросила:
- А Эда посадят в тюрьму?
- Почему ты так решила? – нахмурился Павел.
- Ну… он же пытался… - девочка замолчала и покраснела.
- Ты же взрослая, - снова уколол он дочь, - раз знаешь такие вещи, за что сажают. По закону да, его могут посадить. При наличии заявления. Если парень с головой, он всё поймёт правильно, и сделает для себя выводы. Тебя так волнует его судьба? – недовольно заметил отец. – На твоём месте я бы думал о том, что ты скажешь маме, когда вернёшься домой.
- Она поздно приедет… - девочка преданно посмотрела на отца: - Давай ей ничего не скажем? – вкрадчиво попросила она.
- И чем ты оправдаешь своё ночное похождение?
- А ты скажи, что поздно закончил работу, и захотел с нами увидеться.
- Здорова же врать! – возмутился Павел. – Почему только с тобой в таком случае, и почему в таком виде?
- Мы можем  заехать по дороге домой в круглосуточный магазин одежды…
- Нет! – решительно отсёк отец. – Ты хотела быть взрослой – будь. Сумела напакостить – сумей ответить.
- Я больше не буду. Честно-честно. Давай, я тебе пообещаю, что буду послушной, а ты ничего не скажешь маме, и дядю Абсулу попросишь ничего ей не говорить? Папочка, ну, пожалуйста!
Павел покачал головой с каменным лицом:
- Ты ничего не поняла. Запомни то, что я тебе скажу; я никому никогда не дам тебя в обиду, любому руки оторву и сверну голову. Но, если ты сама хочешь неприятностей – они тебя найдут, а меня может не оказаться рядом. Если ты взрослая, ты должна понять, что и мама, и я переживаем из-за тебя одинаково, и это не из вредности, это и есть родительская любовь и забота. Не дай бог тебе в скором времени узнать, как это – остаться без всего этого.
Вернулся Абсула, и протянул девушке блузку и юбочку официантки.
- Переоденься, - пояснил он.
- Что это? – не дала закончить ему фразу Алина. – Чьи это вещи? – на её лице читалось неприкрытое выражение брезгливости.
- Официантки, у неё нашлись запасные, у меня девчонки на работе переодеваются…
- Я не надену чужую вещь! – снова оборвала его на полуслове девушка. – Ещё чего?
Абсула выразительно посмотрел на Павла, но тот сдержанно улыбался, узнав себя в дочери, он тоже ни при каких обстоятельствах не надел бы чужие вещи, в чистоплотности ему не откажешь. Алина не знала этого, но унаследовала эту черту характера от него. Сразу вспомнилось, как она укладывалась спать в детстве, и не могла уснуть, пока её вещи не будут в порядке – платье в шкафу, сандалии на стойке, а тапочки у кровати. До смешного доходило, но у него ни разу не хватило окаянства попытаться искоренить в дочери эту щепетильность. Уж лучше так, чем наоборот.
- Оставь, - добродушно усмехнулся он другу, и кивнул дочери: – Иди, умойся, я отвезу тебя домой.
Алина приоткрыла рот от изумления:
- Мы, что, ничего не скажем маме?
- А ты хотела бы выслушать очередную порцию нравоучений? – надломил бровь Павел. – Думаю, на сегодня с тебя и так вполне хватит. В следующий раз, надеюсь, десять раз подумаешь, перед тем, как показать всем свою независимость.
Алине оказалось трудно скрыть радость – её глаза откровенно засияли. Она бросилась  в туалет умываться.
- Каждый пташка – своя замашка… - пробормотал растерянный и слегка обиженный Абсула.
- Не злись, - миролюбиво улыбнулся Павел. – Ты же сам всё понимаешь, тебе-то нечего объяснять.
Абсула по-отечески предостерёг, и хмурясь и улыбаясь одновременно:
- Глаза спрячь, смотри, не я один буду такой понимающий.
  Алина вернулась, хорошенькая без косметики, сразу изменившаяся, она стала выглядеть на свой возраст. Павел невольно подумал о собственной внешности, наверное, впервые за много лет; если у него родилась такая красавица дочь, он ещё тоже ничего.
- Поехали, - с трудом сдерживая смешанные эмоции, кивнул он дочери на выход. Они попрощались с Абсулой, и вышли к машине.
- А тачка у тебя ничего, крутая, - заметно приободрилась девочка.
- У меня нет машины, временно, - открывая ей дверцу пассажирского сидения, негромко ответил Павел. – Эта рабочая.
- Офисная? – заглянула ему в глаза дочь. В серых детских глазах наивность и непосредственность смешались с пытливым умом и совсем не детским пониманием.
- Офисная, - кивнул Павел, закрыл дверцу, обошёл машину, и сел за руль.
- А чем занимается офис?
И снова она загнала его в ступор. Ответил он не сразу, и первое, что в голову пришло, в какой-то степени то, что было ближе и привычнее:
- Транспортировкой.
- Ясно. А у крёстного свой магазин автозапчастей. Мама мне рассказывала, что у тебя с ним был автосалон, но потом тёте Свете нужна была операция, и крёстный продал бизнес. Они уехали в другую страну, и потом вернулись с Игорьком.
- Игорь – это сын крёстного?
- Да. Он младше Сашки на два месяца.
Павел припомнил события восемь лет назад. Лариса забеременела раньше, чем Светлана, на момент вынесения приговора Павлу у неё был двухмесячный срок. Всё сходится. Абсула рассказывал, что Слава в это же время сорвался и уехал из Москвы, его не было долго, почти год. И, когда ему сообщили о том, что друг в тюрьме, он клялся, что ничего не знал.
- А где твоя машина? – вдруг спросила Алина.
“А на моей машине ездит ваша мама”, чуть не ляпнул Павел, но вовремя опомнился.
- Продал, - неуверенно ответил он. – Вернее, подарил. Давно, несколько лет назад. Одному очень хорошему человеку.
- Другу? – похоже, дитя не было обременено чувством такта, совать нос в чужие дела явно доставляло ей удовольствие.
- Другу, - согласно кивнул Павел, не глядя на неё.
- Значит, нужно новую купить, - подвела черту девочка, словно речь шла о приобретении пачки чая. Павел испытал определённое облегчение, сделав вывод, что за годы его отсутствия семья не нуждалась, а дети выросли не с менталитетом маргиналов. Лучше пусть дочь представляет жизнь в таких красках. Ему пришлось совершить умопомрачительный кульбит на жизненном пути; приехав в Москву со средним достатком, он стремительно взлетел на вершину материального благополучия, благодаря друга, но недолго там продержался, и так же стремительно слетел ниже, чем был. Итог плачевный – всё, что у него есть, это собственная квартира и не пыльная работа, оплачиваемая ниже среднего. А восемь лет назад он рассуждал так же, как сейчас его дочь. - Я проголодалась, - мгновенно сменила тему разговора Алина. – Хочу в Ростикс. Крёстный всегда нас возит туда с Сашкой.
- Он сейчас закрыт.
- Ерунда, он круглосуточный.
- Лучше потерпи до дома, наверняка, мама приготовила что-то вкусное. Кроме того, после восьми вечера дамам есть вредно для фигуры.
- Я не заморачиваюсь над фигурой!
- Там не очень свежая еда и непомерные цены.
- Так бы и сразу – у тебя нет денег на такое дорогое заведение! – накуксилась девочка.
- Дорогое! – у Павла мелькнула мысль, что, вступая в спор с дочерью, он опускается до уровня малолетки, но задетое самолюбие перевесило: - Пафосное! Там нет ничего, достойного внимания! Люди с достатком, как ты выразилась, ходят в другие места!
- В такие, как ресторан “Абсула”! – фыркнула Алина.
Павла снесло с катушек, он возмутился:
- Послушай, как ты себя ведёшь? По-хорошему, тебе давно пора быть дома, и спать! Детское время закончилось!
- Знаем – плавали. Мама уже сто раз мне это говорила… - притихла девочка. И тут же взорвалась. – Я знаю, почему взрослые такие невыносимые, не наивная! Сами в молодости творили, похлеще нашего, а теперь типа за ум взялись?
- Прекрати истерить! Веди себя, как взрослая, раз уж взяла на себя эту роль, или веди соответственно возрасту!
Девочка стала дёргать ручку дверцы, он всерьёз испугался, что она вознамерилась выскочить на ходу, и резко затормозил. Алина распахнула дверцу, нервы Павла сдали – он весьма нелюбезно схватил её за руку, и рывком усадил обратно. Горло сводило судорогой, руки дрожали.
- Если тебе до сих пор не понятны такие простые истины, то, именно опираясь на ошибки молодости, родители хотят уберечь своих детей от их повторения, - стараясь говорить спокойно, произнёс он подрагивающим от волнения голосом, глядя ей в глаза. – Ты не создаёшь впечатление глупого подростка, наоборот, ты умная девочка, я бы сказал, не по возрасту. Успокойся, хватит показывать свой характер. Чего ты хочешь этим добиться?
Скрестив руки на груди, Алина хмуро отозвалась:
- Какая разница? Ты всё равно этого не сделаешь!
- Ты скажи для начала, - кивнул Павел. Девочка ничего не ответила, только обиженно засопела. – Говори, вместе решим, могу я сделать то, что ты хочешь или нет. 
Алина посмотрела на него, и произнесла дрогнувшим голосом:
- Хочу, чтобы ты к нам вернулся. Чтобы жил с нами, как раньше… - у неё в глазах заблестели слёзы. Павел устало прикрыл глаза, и отвернулся к окну:
- Мы уже говорили с тобой на эту тему…
- А я знаю, почему ты не хочешь вернуться! – вскинулась девочка. – Ты уехал потому, что вы с мамой поссорились! Она тебя обидела! Это она виновата в том, что ты ушёл!
Он медленно повернул голову, заинтересованно глядя на дочь, затем нахмурился и спросил:
- Кто тебе сказал эту чушь?
- Никто, я сама знаю! Мама виновата! – Алина поджала ноги, уткнулась носом в колени и разрыдалась.  Помолчав, Павел спросил:
- А ты не думала, что я мог быть тоже виноват? Может, как раз всё наоборот – это я вынудил маму принять такое решение? Ведь ты даже не знаешь причины моего ухода. Почему же решила всё свернуть на мать?
- Не зна-аю… - прозаикалась дочь, всхлипывая.
- Ты не права, - вздохнул Павел. – Ты не знаешь всей ситуации. Нельзя судить о людях, не разобравшись, в чём суть дела. Тем более, если эти люди – твои близкие.
- Да? А мама ничего не говорит! – запальчиво выкрикнула Алина. – Она всё время повторяла, что ты уехал далеко, и вернёшься не скоро! А ты приехал, и вообще не хочешь жить с нами! – её слова утонули в новом приступе истерики. Павел молчаливо и хмуро смотрел на дорогу, руки напряжённо сжимали руль. Он подождал, пока рыдания дочки хоть немного утихнут, и негромко спросил:
- Ты уверена, что хочешь знать правду? Она бывает разная…
- Хочу! – проглотила рыдание Алина, и посмотрела на отца. Он покачал головой, не глядя в её сторону:
- Хорошо подумай.
- Хочу! – требовательно и уверенно повторила девочка. Павел посмотрел на неё, и понял, что сказать правду необходимо. Если он сам не скажет, рано или поздно расскажут “доброжелатели”, а таких найдётся не один и не два. И уж конечно постараются преподнести в самом неприглядном виде. Поэтому лучше сразу рассказать всё самому, объяснить, что и как было на самом деле.
- Почему ты меня спросила, посадят ли Эдуарда в тюрьму? – зашёл он издалека. – Ты что-то знаешь об этом?
- Не знаю, - мотнула головой Алина. – Мне мама рассказывала, что за преступления сажают в тюрьму. Она говорила, что это такой большой дом, где много комнат с решётками вместо окон. И в этих комнатах много лет сидят те, кто украл, кого-то убил или побил.
Павел кивнул, немного помолчал, и с заминкой произнёс:
- Я никуда не уезжал. Ты была очень маленькая, и мама не хотела тебе говорить, что папу посадили в тюрьму, ты бы не поняла тогда ничего… - девочка широко распахнула глаза, возглас удивления застрял в горле. – Я очень не хотел, чтобы вы с Сашей узнали об этом, но, наверное, лучше ужасная правда, чем ужас без конца…
В машине повисло молчание, Алина изредка вытирала слёзы, сердце Павла разрывалось от жалости и раскаяния. Он посмотрел на девочку, она вопросительно уставилась на него.
- Перестань плакать, - как можно мягче произнёс Павел. У неё в глазах снова заблестели слёзы, он отвернулся, кляня себя, на чём свет. После недолгой паузы она тихо спросила:
- Ты кого-то убил?..
Меткое попадание, с первого выстрела – похоже, для неё других вариантов нет, за что можно было бы попасть в тюрьму. Передёрнув кулису, Павел тронулся с места, и кивнул, мрачно глядя на дорогу:
- Не я…
- А почему посадили тебя? – девочка выпрямилась, заинтересованная необычным разговором.
- Я оказался не в том месте и не в то время, - принялся неохотно объяснять Павел, - Меня арестовали. Я позвонил другу, попросил у него помощи. А он испугался, бросил меня, и уехал из города.
- Зачем тебя арестовали? Ты же ни при чём, - всё ещё не понимала Алина.
- Как тебе объяснить? – Павел тяжело вздохнул. – На месте преступления взяли меня, а не того, кто убил.
- Почему?
- Я же сказал, что случайно оказался там, где всё случилось.
- Почему? – со свойственной ей детской непосредственностью спросила Алёна. И что ей сейчас ответить? – Почему друг не помог тебе, не рассказал всем правду?
- Обстоятельства помешали… наверное.
- Он не друг! – выпалила Алина. – Он тебя бросил в беде!
- Я знаю, - удручённо кивнул Павел.
- А как его звали? – спросила девочка. – Где он сейчас?
Взглянув в её глаза, Павел раскаялся, что поднял эту тему – дочь на удивление прониклась ситуацией, несмотря на то, что с четверть часа назад творила невообразимые глупости. Назвать ей имя бывшего друга означало развенчать идеал крёстного, наверняка дети обожали Славу, он сделал всё, чтобы они привязались к нему.
- Знаешь, есть одна поговорка, и она очень кстати к моей ситуации. “О мёртвых плохо не говорят”. Давай считать, что этот человек умер? – ушёл от прямого ответа Павел. - К чему тебе знать его имя?
Помолчав, Алина спросила:
- А ты долго там был?
Он кивнул, снова сосредоточившись на дороге:
- Долго. Шесть лет.
- Ого… - тихо произнесла девочка. Он сдержанно и грустно усмехнулся. Ей лучше не знать, как для него прошли эти шесть лет. Лучше бы ей вообще не знать и того, что он там был, но иначе не получится.
- Хватит о грустном, - постарался улыбнуться Павел. – Придумала, что маме скажешь, если она уже дома? Как объяснишь своё поведение?
- Мы же договорились, что она не узнает, где я была, и что случилось? – хитро прищурилась малолетняя подлиза. Павел покачал головой:
- Расскажи маме правду, всё равно она всё узнает.
- Она меня дома закроет. Уже так делала. Пусть лучше закроет, когда узнает.
- Если мама узнает не от тебя, будет хуже, - нахмурился он. – Знаешь ведь, как люди умеют приукрасить, припишут то, чего не было. Ты потом ничего не докажешь, а знаешь, почему?
- Почему?
- Потому что скрыла. Любая мама поймёт - раз не сказала сразу, значит, хотела скрыть самое худшее. А самое худшее вместо тебя и придумают. Всё равно придётся говорить, что Эд заявил на тебя свои права. Так почему бы не быть честной с мамой до конца? 
- Мама спросит, как я смогла уйти из дома… - стала заметно сдаваться ему на милость Алина, понимая, что он прав.
- Тебя Эдуард забрал? На машине?
- На такси.
- Так и скажешь, что он заехал за тобой.
- Она настрого запретила мне с ним встречаться. Он приезжал к нам домой, чтобы познакомиться с мамой, и она ему сказала, чтобы он оставил меня в покое…
- Час от часу не легче, - тяжело вздохнул Павел. – Натворила ты дел, Заяц…
Алина прильнула к нему, обхватила его руку двумя руками, и заглянула в глаза:
- Поговори с мамой. Если ты ей сам всё расскажешь, она не будет злиться. 
Машина Павла плавно завернула с проспекта во дворы знакомой ему улицы, он  вздохнул:
- Почти приехали. Сейчас сверну во двор, и ты дома.
- Пап, так нечестно, - подёргала отца за руку дочь, - ты ничего не сказал.
- Что я должен тебе сказать? Мы договорились, что ты взрослая, и сама за себя отвечаешь. Ты сама поговоришь с мамой. Она тебя выслушает и поймёт, можешь мне поверить, я очень хорошо знаю маму.
- Пап… - чуть не плача, попросила Алина, - честное слово, я больше никогда так не сделаю… Пойдём со мной к маме… я боюсь одна…
Павел посмотрел на дочь, сдержанно улыбнулся, и спросил:
- Первый и последний раз?
- Обещаю! – с готовностью закивала головой девочка.
Лариса в это время была уже дома, и, выглядывая дочь у окна, услышала работающий мотор автомобиля, затем хлопнувшую дверцу. Незнакомая машина, за рулём явно взрослый мужчина, голос солидный, и очень знакомый. Напряжённо всматриваясь в темноту, она заметила светлые волосы. Алина вышла из машины следом за ним, Лариса прильнула к стеклу, не веря своим глазам. Павел! Она вышла на лестницу, и стала ждать дочь, открыв дверь в квартиру. Девочка заметила свет на лестничной площадке, пробившийся из прихожей, и невольно замедлила шаг, приближаясь. Наверное, впервые за последние несколько лет она заговорила с мамой совсем другим тоном:
- Мамочка, ты только не ругайся, пожалуйста… Мне столько нужно тебе рассказать…
Лариса молчала, пока дочь и муж не поднялись на этаж. В полосе света она увидела на дочери своё платье, которое носила ещё в Университете, надорванное по шву на плече.
- Что это? – взяла она Алину за локоть.   
- Мы с Эдом поссорились… Мамочка, я тебе всё расскажу, только не злись… - Лариса взяла дочь за плечи, подвела к свету, и осмотрела с головы до ног.
- С тобой всё в порядке?
- Да…
- Слава богу… Прими душ, и иди спать. Завтра поговорим, - вспомнив о том, что муж стоит у порога, Лариса оглянулась на него.
- Ты не пригласишь меня? Я приехал, чтобы поговорить с тобой.
Она шагнула вглубь коридора:
- Проходи, поговорим.
Алина всё это время очарованно смотрела на отца, на неё произвело сильное впечатление его спокойствие. Лариса оглянулась на дочь на пороге кухни:
- Что тебе предложить – чай или кофе? – она прошла в кухню, и нажала кнопку на чайнике.
- Кофе я не пью, а такой чай ты не сделаешь, - присаживаясь к столу, отозвался Павел. Лариса оглянулась, и заинтересованно посмотрела на него
- Где вы встретились с Алиной? – переключила его внимание жена.
- В ресторане у Абсулы.
- Как она там оказалась?
- Её привёз этот парень, Эдуард, - спокойно ответил Павел. – Она договорилась с братом, что он промолчит о её ночной вылазке, а за это будет пользоваться её планшетом.
- Это она сама тебе рассказала? – удивилась Лариса. Он кивнул:
- Это, и многое другое. В частности то, что ты имела сомнительное счастье познакомиться с Эдуардом и в тот же день наложила ему и дочери табу на дальнейшее общение. Она дала понять парню, что плевать хотела на твои запреты, он при первой же возможности забрал её из дому, привёз в ресторан, там решил напоить и воспользоваться её наивностью.
- Это он порвал на ней платье? – Ларису передёрнуло от ужаса.
- Успокойся, ничего не случилось. Они приехали при мне, я как раз сидел в кабинете у Абсулы.
- Ты отбил её у него? – прижала руку к груди жена.
- Он ничего ей не сделал, перестань трястись. Девчонка отделалась испугом, с ней всё в порядке. Будет урок на будущее, иногда полезно.
- Ты ничего не знаешь! Его мать – моя сотрудница, вся эта семья из Оренбурга, этот хлыщ учится здесь на хирурга! Он заметил Линку, когда мы с детьми ездили к его матери на день рождения! Я завтра же с ней поговорю, а на этого идиота подам заявление в милицию…
- Остынь, - встал из-за стола Павел, и скованно потянулся. – Никуда идти не нужно, и писать заявление тоже.
Повисла тишина, Павел почувствовал себя неловко, сунул руки в карманы, и качнулся на ногах. Лариса смутилась его присутствием, ей на секунду показалось, что он занял собой большую часть пространства в кухне, и она инстинктивно отодвинулась к окну. Ему на глаза попалась её правая рука, он нахмурился, не заметив на безымянном пальце обручального кольца, вспомнил, что его место рядом с ней занял бывший друг, и повернулся к двери.
- Ты уже уходишь? – окликнула его Лариса, но он не понял, расстроена она или нет.
- Я тебе ещё нужен? – не оглядываясь, с подтекстом спросил он.
- Я просто хотела поблагодарить тебя за то, что… - начала она, Павел резко оглянулся, собираясь сказать ей что-то резкое, злое, но осёкся.
- Не стоит благодарности! – отчуждённо бросил он. – Надеюсь, мне в отличие от Эдуарда, ты не накладываешь запрет на общение с детьми?
Лариса растерянно моргнула, и ответила:
- Конечно, нет. Я не говорила, что запрещаю, почему ты так решил?
- Спокойной ночи! – Павел вышел из кухни, секунду спустя, закрылась входная дверь.
Алина выскочила из своей комнаты, уже переодетая в домашние брючки от спортивного костюма и футболку:
- Папа уехал? – растерянно моргнула она, заметив маму в кухне. Та повернулась, посмотрела на дочь, и отстранённо кивнула вместо ответа. Алина несмело зашла в кухню, подошла к Ларисе, и тронула её локоть.
- Что ты хочешь? – негромко спросила мама. Девочка поняла, что на неё никто не злится, прильнула к ней, и обняла:
- Мамочка, я больше никогда ничего такого не сделаю… ты меня простишь? – заглянула она матери в глаза. Лариса обняла её, поцеловала макушку, и погладила по волосам. – Можно я тебя о чём-то спрошу?
- Спрашивай.
- Ты ведь знала, что папа был в тюрьме?
Лариса вздрогнула, отстранилась от дочери, вглядываясь в черты её лица.
- Кто тебе об этом сказал?
- Папа, - бесхитростно и прямо ответила девочка. – Он мне всё рассказал, когда мы ехали домой. По правде он никого не убивал, его подставили.
- Это он тебе так сказал? – ещё больше разволновалась Лариса.
- Да. И ещё папа сказал, что хорошо тебя знает, если тебе рассказать правду, ты не станешь злиться.
- Какую правду?
- Про Эдуарда, - смущённо глядя матери в глаза, Алина, замолчала на полуслове. Лариса приободрила её:
- Продолжай.
- Я не знала, что он так сделает. Я думала, что у нас будет всё, как в фильме, а он хотел… - дочь шумно выдохнула носом, и подняла на мать глазёнки, полные слёз. Лариса привлекла её к себе, утешая.
- Взрослая моя. Теперь не хочешь быть самостоятельной и независимой?
- Не хочу, - прижимаясь к маме, словно котёнок, мотнула головой девочка. – Я только хочу, чтобы папа вернулся домой, и мы бы жили все вместе, как раньше.
Выдержав паузу, Лариса вздохнула, и призналась дочери впервые за много лет:
- И мне этого очень хочется. Но я никак не могу понять, почему он меня избегает, и на что обижается. Вот что мы сделаем, - она взяла дочь за плечи, и заглянула ей в лицо, - у тебя скоро день рождения. Мы поедем на дачу, пригласим папу, и там всё выясним. Договорились?
- Хорошо, - сияя улыбкой, кивнула Алина.
- А теперь бегом спать.
- Спокойной ночи, мама, - обхватив руками шею Ларисы, дочь чмокнула мать в щёку.
- Добрых снов.
В середине апреля, 19-го числа Павлу исполнялось 37 лет. Он уже несколько лет не праздновал свой день рождения; приглашать, кроме сестёр, ему было некого, этот день он не считал каким-то особенным. Но его дочь родилась на следующий день после его даты рождения, и об этом он помнил почти что свято. По его просьбе, когда он сидел в тюрьме, подарки Алине в этот день от его имени передавали его сёстры и Абсула. В этом году его пригласила сама Алинка:
- Я тебя жду, приезжай в эту субботу на дачу.
- Обязательно буду, - добродушно усмехнулся Павел, и попросил: - Дай, пожалуйста, маме трубку, хочу кое-что у неё спросить.
- Ага, сейчас, - Алина посмотрела на маму, которая сидела рядом на диване, и, многозначительно улыбаясь, протянула свой мобильный. – Тебя, - почти одними губами прошептала она, сияя словно звёздочка. Лариса взяла телефон.
- Слушаю.
- Добрый день, - сухо поприветствовал её Павел.
- Здравствуй.
- Мне этот звонок расценивать как приглашение?
- Ты мог бы и не спрашивать, сам знаешь, она расстроится, если тебя не будет.
- В котором часу вы собираетесь на дачу в субботу?
- Утром, часов в девять хотелось бы выехать. У тебя получится или ты будешь занят?
- Абсолютно свободен. Будешь только ты с детьми или кто-то ещё?
- Слава со Светланой и Игорьком, как обычно, больше никого.
Павел ничего не ответил, и задал следующий вопрос:
- Линка что-нибудь говорила тебе насчёт подарка, у неё есть предпочтения?
Лариса глубоко и невесело вздохнула, неохотно признаваясь:
- Думаю, ты уже знаешь, чего она хочет больше всего, во всяком случае, я слушаю разговоры  об этом все восемь лет.
- Это невозможно, и ты прекрасно знаешь причину! – холодно и резко отсёк Павел.
- Я ничего не знаю, и не понимаю твоего поведения! – возмутилась Лариса. – Почему ты не хочешь объясниться, что с тобой произошло, после того, как ты освободился?
- Я не хочу об этом говорить! Тема закрыта! В субботу утром я за вами заеду, будьте готовы к девяти часам! До встречи!
- Да что происходит?.. – выкрикнула Лариса, и осеклась, услышав щелчок, связь прервалась. Она вернула дочери мобильный телефон, и наткнулась на участливый взгляд девочки.
- Ты поторопилась, - грустно улыбнулась Алина. – Мы же договаривались, что поговорим с папой на даче, ты забыла?
- Прости, - рассеянно отозвалась мать. Она была расстроена состоявшимся разговором и необъяснимым отношением мужа. В душе поднялось возмущение, в конце концов, она ждала его столько лет, растила и воспитывала их общих детей, была верна ему и семье. А он даже не приехал домой, выйдя из тюрьмы, отправился к сёстрам в Коряжму, и не давал о себе знать два года. И теперь обходит жену стороной, не хочет даже разговаривать. Она этого не заслужила! – Мы обязательно поговорим с папой на даче, - утвердительно кивая, пообещала Лариса дочке.
Саша всё это время сидел в своей комнате, увлечённый игрой на компьютере. Алина отправилась к брату, и они долго о чём-то шептались.
В субботу Павел приехал с утра, как обещал; Алина и Саша на радостях устроили настоящий бедлам, начав носиться по квартире, собираться на дачу и оглашать дом визгом и воплями. Павел ввязался в их весёлую возню, настроение у всех значительно поднялось. В машине они наперебой галдели, спорили, кто будет помогать делать шашлыки, планировали свои детские дела. Он с неподдельной радостью наблюдал за дочерью и сыном в зеркало заднего вида, было ясно, что его грела сама мысль провести с ними выходные, и побыть у дочери на празднике.
Лариса занялась уборкой во дворе, Павел помог ей вынести стол, она принесла скатерть. Алинка стала заметать во дворе, протёрла скамью у стола. Александр пристроился рядом с отцом, пока тот собирал мангал.
- Мастер-класс по сборке мангала, - проходя мимо них, усмехнулась Лариса. Павел поднял голову, сидя на корточках, и машинально улыбнулся:
- Мастер есть, - подразумевая себя, стал перечислять он, - класс – тоже, - кивнул он на сына. – Только не совсем понятно, кто здесь мангала.
Алинка звонко рассмеялась, Лариса сдержанно усмехнулась. Санька вскочил на ноги, невероятно оживлённый:
- Пап, дело есть! – деловито сообщил он. – В сарае велик валяется, там колесо погнулось, ты починишь?
- Ну, посмотрим, - благодушно отозвался отец, - ты давай, не отвлекайся. Закончим с мангалом, займёмся твоим великом.
- А ты умеешь ездить на велосипеде? – не унимался сын.
- Умею, - отозвался Павел.
- Папа всё умеет, - подключилась к разговору дочь. – Когда я была маленькой, мы  каждые выходные катались в парке на роликах.
- И мама? – уточнил Саша. Сестра кивнула:
- Ага.
- Мама до сих пор ездит с вами в парк? – мельком бросил взгляд на жену Павел. – Сашка умеет гонять на роликах?
- Зачем ты спрашиваешь, если знаешь ответ? – вспылила Лариса. Он закончил возиться с мангалом, поднялся с корточек, и посмотрел на жену.
- А ты зачем нарушаешь семейные традиции? – он незаметно подмигнул Алине, и без улыбки пошутил: - Носом в угол за срыв дисциплины, наказать на пару часов.
Дочь солнечно улыбнулась, понимая шутку, Лариса ни слова не сказала, и ушла в дом. Ещё недавно солнце мелькало сквозь редкие облака, сейчас в небе образовалась хмурая сизая туча, на руки и лицо Павлу упали первые капли дождя. Дети бросились в дом, вдогонку им, словно из ниоткуда, обрушился настоящий ливень. Павел остался во дворе у мангала.
- Папа, иди к нам, ты намокнешь, - позвала  его с крыльца Алина.
- Дождь надолго, - позвала и Лариса, - зайди в дом.
- Мне и здесь хорошо, - усмехнулся он. - Вы лучше маме помогите, приберитесь в доме. Сейчас здесь закончу, и приду, проверю, как справились, - подмигнул он Саше.
Дети бросились внутрь, Лариса осталась на веранде. Павел чувствовал на себе её взгляд, но даже не смотрел в её сторону. Потом вытянул руку из-под навеса, определяя, действительно ли надолго зарядил дождь.
- Ну, вот, всякую зелень тебе уже поливать не придётся, - обратился он к жене, не глядя на неё. Она ничего не ответила, он посмотрел на неё, и нахмурился: - Смотри, дыру протрёшь, - пошутил мрачно. Она отвернулась, и ушла в дом, но в душе зародилось ощущение, что он никогда не уезжал – вот же он, снова рядом, такой же внимательный, хозяйственный. Словно не было разлуки длиною почти в девять лет.
Всё необходимое для приготовления шашлыков Павел подготавливал со знанием дела и основательно, более того, ему нравилось возиться во дворе, он ощущал себя здесь так, словно тут и жил всегда. Пока он этим занимался, дождь закончился. Дети выскочили во двор, заигрались в беседке, стоял такой шум, что, казалось, их не двое, а десяток. Дочь позвала его, он присоединился к ним, и до вечера дачный участок покинула тишина; Павел бегал по двору, играл с детьми в прятки, ловил Сашу в беседке. Слава позвонил после обеда, извинился, сказал, что зашился на работе, и не сможет приехать сегодня. Павел не успел, как следует, обрадоваться возможности провести пару дней с семьёй, бывший друг отменил дела, и явился, спустя два часа. Без Светланы и сына, жена уехала с Игорьком на море. Предварительно позвонив, приехали Абсула и отец Ларисы. Абсула привёз несколько бутылок хорошего вина, Павел сильно удивился, когда понял, что в его отсутствие Лариса продолжала держать на даче винный погреб, который он сам обосновал в год покупки участка, а кавказец поддерживал её в этом, давал советы и пополнял коллекцию. Зам обрадовался присутствию зятя на даче. В присутствии тестя и друга Павел старался не показывать, что расстроен приездом Славы, однако от внимания зама не ускользнуло то, как зять смотрел на бывшего друга и партнёра, когда тот общался с его женой.
- Налей вина, пожалуйста, - протянула мужу бокал Лариса. Павел наполнил бокал, и, возвращая ей, нарочно коснулся пальцами руки. Она посмотрела на него лишь мельком, кивнула в знак благодарности, и вернулась к беседе со Славой. Заметив это, отец Ларисы нахмурился, ему не понравилась обстановка. Павел неторопливо встал из-за стола, намереваясь уйти. Лариса окликнула его: - Всё в порядке?
 Не найдя более достойного аргумента, он взял полупустую бутылку со стола:
 - Принесу ещё вина.
Лариса согласно кивнула, повернулась к отцу, поинтересовалась, не нужно ли ему чего-нибудь. Зам встал, сказав, что хотел бы покурить  и пошёл следом за Павлом.
 - Когда ты поймёшь, что твоя семья не только моя дочь и ваши общие дети? – застал он Павла в кухне дома, допивающего остатки вина. Пожимая плечами, глядя в бокал, словно на его дне были все ответы, зять без энтузиазма ответил:
 - Похоже, что это уже не моя семья.
 - Ты позволишь мерзавцу встать между тобой и Ларой? Оставишь всё вот так? – нахмурился тесть.
 - Он уже встал. И я не думаю, что Лара особо против этого, - хмуро посмотрел в окно сквозь занавеску Павел. Лариса весело смеялась, Алина сидела на коленях у Славы.
 - Ты говорил с ней об этом?
 - Нет.
 - Чего ты ждёшь? Нужно решить эту проблему!
 - Она уже всё решила… - со вздохом поставил бокал на стол Павел. – Я принимаю её выбор.
Зам удручённо покачал головой, но не стал развивать тему.
 - Это ваша жизнь, - вздохнул он. – Вам решать, и вам платить по счетам за ваши решения. Только не забывайте о детях, устраивая каждый свою жизнь. Им нужна семья, и ваш долг в первую очередь думать об этом.
 - Я помню, - кивнул Павел, глядя в глаза тестю. – Детей я не оставлю, можете не волноваться.
  Отец Ларисы вышел во двор и закурил, к нему присоединился Абсула, вместе они направились в сторону небольшого сада на участке. Павел спустился в погреб за очередной порцией вина. Слава помог Ларисе отнести грязную посуду, спустя несколько минут, все вернулись за стол, кроме Павла.
 - Мама! Мам! Скорее! – позвала из дома Алина. Лариса пошла на зов, гости остались в беседке.
 - Что у вас тут случилось? – обнаружив детей в полном порядке, Лариса удивлённо посмотрела на дочь.
 - Ты только не волнуйся, хорошо? – спросила та.
 - Что вы уже натворили? – насторожилась мать.
 - Не мы… - Алина замялась.
 - Ну? Говори?
 - Там, в погребе, папа… ему плохо… - Алина подняла на мать испуганные глазёнки. Лариса выскочила из дома, и опрометью метнулась в погреб.
- Паша! Что с тобой? Где ты?.. – сбежав вниз по ступенькам, она остановилась, увидев мужа, стоящего у стойки с бутылками. Он заинтересованно оглянулся на неё, и посмотрел с вопросом в глазах. Наверху раздался скрип, и звук захлопнувшейся двери. Лариса обречённо застонала, запрокинув голову.
 - Что происходит, можешь объяснить? – отмер Павел.
 - Дверь…
 - Что дверь?
 - Она отсырела из-за дождей, петли разболтались. Я подпирала её, когда спускалась сюда, а сейчас, видимо… Погоди… -  выпрямилась Лариса. – Алина прислала меня сюда, потому что тебе стало плохо… Но ты…
 - Алина сюда не спускалась, - нахмурился Павел.
 - Но не сама же я сюда пришла, чтобы уединиться с тобой! – возмутилась жена, вскидывая подбородок. Окинув её взглядом, Павел беспристрастно вернул бутылку на стойку, и отвлеченно ответил:
 - Неплохо для повода поговорить по душам.
 -  Я думаю, нам придётся кое-что объяснить друг другу!
 - Да, например, почему ты мне сказала о рассохшейся двери после того, как она захлопнулась? И ключи от погреба, наверняка, в замке с той стороны? Я угадал?
 - Если бы я хотела с тобой поговорить, я не стала бы устраивать шпионские игры. Это Алина с Сашей устроили нам здесь встречу. Они хотят, чтобы мы снова были вместе. Как раньше.
Павел внимательно посмотрел на жену, кивнул, и негромко произнёс:
 - Только они и хотят…
 - Это несправедливо! Ты не прав! Я ждала тебя, я думала, что ты приедешь к нам сразу же… Но ты уехал домой, в Коряжму, к сёстрам. Ничего не объясняя. Оборвал все связи, изолировался…
 - Хватит! – оборвал её на полуслове муж, и поморщился. – Противно слушать этот бред! Кем ты меня считаешь?
 - Я ничего не понимаю, что с тобой произошло? – взмолилась Лариса. – Я не узнаю тебя! В чём ты меня винишь? Почему избегаешь?
 - Ты знаешь ответы на все эти вопросы не хуже меня. К чему сейчас это представление?
 - Объясни мне, Бога ради… что я сделала?
Сверху донёсся стук и голос Славы:
 - Лара? Паша? Вы там?
Павел выразительно посмотрел на жену, но не откликнулся. Слава дёрнул дверь на себя, лязгнул замок, раздался скрип.
 - Не дёргай, в замке ключ, - подошла к лестнице Лариса.
 - Здесь нет ключа, - отозвался Слава, снова дёрнув дверь. – Похоже, замок заклинило.
Лариса посмотрела на мужа.
 - Я оставлял связку в замке, когда спустился сюда.
 - Это Алинка. Её работа… - жена повернулась к лестнице, собираясь сказать Славе, что нужно искать ключи у детей. Павел шагнул к ней и взял за руку. Она удивлённо посмотрела ему в глаза.
 - Я позвоню ей. Она принесёт ключи сама.
 - Что ты ей скажешь?
 - Не важно. Отошли его отсюда.
 - Кого? Славу? – ещё больше удивилась Лариса. – Куда я должна его отослать?
 - Всё равно. Отошли его, - с нажимом повторил Павел, недобро глядя на жену. Поднявшись по ступенькам до двери, Лариса попросила Славу пойти к камину и посмотреть связку ключей на крючке под перилами помещения, где готовили барбекю и шашлык. Павел позвонил дочери. – Алик, ты победила. Мы с мамой сдаёмся. Открой погреб, пожалуйста.
 - Чем докажете, что помирились? – выдвинула ультиматум Алина.
 - Ты откроешь дверь, мы выйдем отсюда, и я поцелую маму.
 - Не обманешь?
 - Слово папы, - усмехнулся Павел. – У тебя есть две минуты, пока крёстный ищет вторую связку возле камина.
Алина отключилась. Спустя минуту, щёлкнул замок, зазвенели ключи, и с той стороны послышался топот ног – дети убегали подальше от дверей временного карцера для родителей.
 - Прошу, - вытянул руку в направлении двери Павел, приглашая жену выйти. Она пошла вперёд. Солнечный свет ослепил их после сумерек погреба, Лариса зажмурилась, Павел не очень любезно взял её за плечи, повернул лицом к себе, и поцеловал в приоткрытый рот, не особо церемонясь. Так же неласково отпустил, разжав пальцы, пробормотал: - Надеюсь, дети это видели, на бис повторять не стану… - и направился к беседке.
Вечером зам и кавказец уехали, Лариса ушла в дом укладывать детей. Вино, которое привёз кавказский друг, шашлык и домашний уют сделали своё дело. Павел расслаблено курил за столом в беседке, Слава сидел напротив.
- Поговорим? – предложил он. Павел заинтересованно посмотрел на бывшего друга. Ещё час назад тот казался хорошо выпившим, а сейчас перед ним сидел практически трезвый человек.
- Не о чем разговаривать, - напустив на себя равнодушный вид, повёл плечом Павел, устремляя взгляд в темноту сада. Слава замолчал. Павел неспешно докурил сигарету, и затушил окурок в пепельнице.
- Ну, брось. Давай потрещим, как раньше. Что-то мы с тобой совсем отдалились. Раньше всё было иначе, мы жили душа в душу, а твоя жена меня недолюбливала. Теперь, наоборот – она со мной общается, а ты нет, - Слава пытался казаться беззаботным, но улыбка получилась скованная.
- Ты совсем идиот? – слегка прищурившись, посмотрел на него Павел. – Или притворяешься?
- В каком смысле? – растерялся бывший друг.
- О чём мне с тобой разговаривать? Тебе одной женщины мало показалось, моя жена понадобилась. И ты мне это говоришь, улыбаясь?  – исподлобья посмотрел на него Павел.
Слава опешил от того, что услышал, он не ожидал такого поворота событий.
- Ты неверно понял наши с ней отношения, нас ничего не связывает, кроме…
- … постели! – закончил вместо него фразу Павел, подавшись вперёд, и складывая руки на столе. – Давно ты с ней? И не вздумай врать.
- Между нами ничего нет!   
- Я просил правду, – стиснул кулак Павел.
- Я сказал тебе правду! Дети ходят в одну школу танцев, так получилось, что мне удобнее и ближе отвозить их и забирать…
- … и Ларису заодно?
- Лара всего несколько раз была с нами…
- Хватит ездить мне по ушам! Я задал вопрос – как давно у тебя с моей женой отношения?
- Между нами ничего нет! – взмолился Слава.
- Считай, что я тебе поверил, - с жестокой иронией кивнул Павел. – Предупреждаю один раз, повторять не буду; узнаю, что обидел её или детей – живьём похороню, - он достал из пачки ещё одну сигарету, и снова закурил.
- Нет у меня ничего с твоей женой, - упрямо повторил Слава. – Я не понимаю, откуда такие выводы? Если ты нас видел вместе несколько раз, это ещё не значит…
- С Анжелой у тебя тоже ничего не было, - посмотрел на него в упор Павел.
Бывший друг не ответил. Павел долго смотрел ему в глаза, тот не выдержал прямого взгляда, и отвернулся. Лариса уложила детей, и вышла во двор, но остановилась в темноте возле машины Славы, прислушиваясь к разговору.
- Ты ничего не знаешь… - глухо отозвался друг мужа.
- Ты мне сейчас что-то объяснять собрался? Не поздно ты опомнился?
- Я не по собственной воле это сделал, у меня не было выбора…
- Мне плевать на твою правду, Слава, - помолчав, ответил Павел. - Ты сам втравил и себя, и меня в дерьмо, сделал меня крайним, и бросил!
- Я не бросал тебя… - попытался оправдаться Слава.
- Любовница была твоя. По твоей просьбе я поехал к ней в номер, ты меня просил дождаться тебя там. Что ты мне ответил, когда я тебе позвонил и сообщил, что случилось?
- Я не мог приехать…
- Когда мою машину люди зама прокурора во двор привезли, метался под моим домом, собирался ехать искать меня. Забыл, что готов был свою голову вместо моей положить? Чуть больше бабок – и нет друга! Ты был человеком до того, как понял вкус денег!
- Я не бросал тебя! Мне не дали приехать… - жалко произнёс Слава.
- … обстоятельства, надо думать? – подсказал Павел.
- Обстоятельства, - отозвался эхом бывший друг. – И они были сильнее меня. Не о деньгах шла речь… - Павел врезал кулаком по столу, перебивая его:
- Какие, на хрен, обстоятельства? Я рисковал своей семьёй, прикрывая твои загулы! Мне обстоятельства не мешали! – он несколько раз сдержано выдохнул, справляясь с эмоциями. – Ты был единственным моим другом. У меня в этом городе, кроме тебя, никого не было. Я верил тебе. А ты сделал из меня разменную монету.
- Неправда, Паша. Ты ничего не знаешь. Тебя подставил не я – нас двоих подставили. Ты позвонил, сказал, что её убили, я ответил тебе то, что мне приказали… под дулом пистолета…
Павел подозрительно нахмурился:
- Не понял…
Слава нервно и судорожно выдохнул.
- Слушай… У Анжелы был муж, это он забрал автосалон. Он делал заказ на машины, которые потом его люди и угнали, поэтому мы не могли их найти. Его люди перехватили курьера из ресторана, подсыпали вам в салат снотворное, потом зарезали Анжелу, пока вы спали, а нож вложили тебе в руку… - подняв глаза на друга, он встретился с убийственным взглядом, и ещё ниже опустил голову, словно боялся, что Павел ударит. – Он сам мне всё рассказал…
Павел сверлил суровым взглядом бывшего друга, тот был раздавлен.
- Упаковок было три… - тихо произнёс Павел.
- Каких упаковок? – не понял Слава.
- Коробки с салатом. Я заказывал три салата, и для тебя тоже… а когда проснулся, на столике были две пустые коробки. И чеков не было. Я оставлял их там же… - он посмотрел на бывшего друга. – Ты всё знал? И ничего не сделал? – хрипло спросил Павел.
- Я хотел тебе помочь. Клянусь, я пытался сделать всё, что мог! Я приехал, чтобы узнать сумму залога, хотел забрать тебя оттуда. Его люди не пустили меня! Светка забеременела, он поставил меня перед выбором – либо я отдаю ему автосалон, либо подставляю под удар Свету… - Слава захлебнулся собственными словами, и умолк, на какое-то время воцарилась тишина. Павел смотрел на него уничтожающим взглядом.
- Ты молчал всё это время.
- Я не за себя боялся, пойми…
- Ты знал, и не вмешался. Ты промолчал! – заводился на глазах Павел.
- Что мне оставалось делать? Какой у меня был выбор? Кем я себя сейчас чувствую?
- А теперь заткнись, – оборвал бывшего друга на полуслове Павел. – Ты отдал ему автосалон. Свету никто не тронул, и ребёнок родился. Объясни, почему ты бросил меня? Почему не пришёл ни разу, когда всё закончилось? Почему ничего не объяснил?
- Можешь считать меня трусом… - обречённо произнёс Слава.
- Ты и есть трус, иначе тебя не назовёшь, - помолчав, согласно кивнул Павел. - И ты всегда им был, я не хотел этого замечать.
- Ты не прав. Мне до сих пор страшно. Я уже, наверное, никогда спокойно жить не буду… И я просто не знал, как буду смотреть тебе в глаза…
- А как ты смотрел мне в глаза весь день сегодня? Как ты смотрел в глаза моим детям все восемь лет, зная, чего ты их лишил? - удручённо кивая, Павел с чувством произнёс: - Ты тварь, Славик. Моральный урод. Из-за тебя, из-за трусости твоей, я отмотал срок, не увидел рождения сына.
- Что бы я ни сделал, всё уже случилось. Неужели тебе было бы легче, если бы я отстоял тебя ценой жизни Светки и Игорька?
Павел посмотрел на него безразличным взглядом, словно все эмоции в один миг потухли, как выключенная лампочка.
- Мне было бы легче, если бы я мог забыть о тебе, вычеркнуть тебя и всё, что связано с тобой, из своей жизни навсегда. Так, словно тебя никогда не было.
- Я не могу ничего изменить. Как бы ни хотел…
- Ты мог! – процедил сквозь зубы Павел. – Ты мог раскрыть свой поганый рот, и признаться мне, Ларисе, её отцу – что произошло на самом деле! Тебе своя шкура оказалась дороже! И не надо мне втирать, что ты боялся за жену и ребёнка – ты струхнул, и слился, пока всё не утихло!
- Ты поступил бы иначе, если бы Ларисе и твоим детям угрожали?
- Тебе мозги напрочь отказали? – негромко спросил Павел, и тут же выкрикнул Славе в лицо: - Я поступил иначе!
Лариса догадалась, что этот разговор ничем хорошим не закончится, подошла к мужу, и положила руки на плечи.
 - Не кричите… - Павел оглянулся на неё в немом удивлении. - В доме дети, - мягко произнесла она, – не стоит их пугать, – Лариса тяжело вздохнула, и скрестила руки на груди. - Это правда? Паша пострадал из-за тебя? – переводя взгляд с мужа на его бывшего друга, спросила она совсем другим тоном. Павел взглянул на неё, и понял, что ей стоит немалых усилий держать себя в руках.
- Правда,  - хмуро отозвался Слава, не поднимая головы.
- Уезжай отсюда. И больше никогда не появляйся, - тихо произнесла Лариса, обращаясь к нему. Самообладание изменило ей, она шумно вдохнула, пытаясь сдержать подступившие к глазам слёзы. Слава снял машину с сигнализации, и сел за руль. Павел встал со скамьи, и теперь смотрел на жену, в его глазах через края плескалась вина. Лариса с иронией усмехнулась сквозь слёзы: - Любуйся теперь на своё благородство.  Ты его всю жизнь покрывал, выгораживал, бросал всё ради него. Получил благодарность?
- Ты всё слышала?
- Весь ваш разговор. Как ты мог промолчать? – со стоном спросила она. – Я была уверена, что ты не виновен, я знала, что ты не мог никого убить! Отец едва не лишился работы, пытаясь выяснить хоть что-то, и вытащить тебя! А ты всё знал, и молчал! Вот так, одним махом, решил за себя, за меня, за детей, за всех нас! – Лариса сгребла пальцами его кофту на змейке, и принялась трясти мужа: - Что ты натворил со своим дурацким благородством, что? Ты хоть понимаешь это?
- Я ничего этого не знал…
- Ты взял всю вину на себя! Зачем ты это сделал?
- Прости меня, пожалуйста… - Павел привлёк её к себе, и обнял. Она на несколько секунд тесно прижалась к нему, затем убрала его руки, и направилась к дому. Немного постояв, Павел не спеша пошёл за ней следом.
- Ты что-то забыл? – спросила она его, когда он вошёл за ней в дом.
- Я за барсеткой, – он направился в кухню.
Занятые тяжёлыми мыслями, они не заметили Алинку, съёжившуюся на ступеньках лестницы, ведущей на второй этаж. Ночью особенно хорошо слышны все звуки, девочка услышала ссору ещё со двора в окно, каждое слово, и теперь, дрожа, словно в лихорадке, расширившимися глазами наблюдала за родителями. Крёстный – тот самый друг, который бросил его в беде, не захотел помочь, о котором говорил ей папа. Он, правда, что-то говорил сейчас во дворе о том, что ему не дали помочь, но Алина слабо верила в это. Девочка в своём возрасте ещё смотрела на мир сквозь призму юношеского максимализма, для неё не существовало полутонов.
- Тебе не обязательно уезжать прямо сейчас, - негромко произнесла Лариса, когда он вышел из кухни с барсеткой. – Ты можешь переночевать, и уехать утром, всё равно собирался провести с нами выходные.
С улицы донёсся звук заработавшего мотора. Вертя в руках барсетку, Павел, посмотрел себе под ноги, затем поднял глаза на жену. В его взгляде не осталось и тени того выражения, с каким он смотрел на неё во дворе. Сейчас его лицо стало каменным и отчуждённым, глаза пустыми.
- Ты всегда его недолюбливала. Что изменилось, когда меня осудили? - устало спросил он, не называя имени друга-предателя.
- Я даже мысли не допускала, что он мог быть как-то причастен к этому делу! – совершенно искренне призналась Лариса.
- А ты не задумалась – куда он исчез в трудное для меня время? И почему не сообщил тебе, не попытался помочь мне, не приехал ни разу, пока я сидел?
- Он сказал, что им со Светой нужно было срочно уехать в Израиль, она рожала там, и потом они вернулись с малышом сюда. Он убедил меня, что ничего не знал о том, что случилось с тобой, и дважды ездил к тебе, но не смог встретиться. Сначала попал на проверку, а во второй раз ты сам отказался…
- Я отказался? – вскипел Павел. – Ты не могла сложить дважды два, и понять, что он врёт? Не верю, на тебя это не похоже!
Лариса оскорблено вскинула подбородок, и посмотрела на мужа с вызовом.
- Это тебе я должна сказать спасибо за то, что всё так сложилось. Ты не забыл, что на момент твоего ареста я носила под сердцем Сашу? Линка тоже никуда не делась с его появлением, и ей было всего шесть лет. Мне было ничуть не легче, чем тебе, а ты не захотел ничего сделать, чтобы что-то изменить. Ведь я приходила к тебе. Но ты мне не признался, скрыл правду…
В дом зашёл Слава, и, запинаясь от неловкости, объяснил своё вторжение:
- Лар, извини, я не доеду до Москвы, бензин почти на нуле…
Лариса отвернулась, ничего не ответив, Павел злобно бросил через плечо:
- Проваливай отсюда, пока я тебя не проводил с почестями! Такси вызови или эвакуатор для своей кучи металлолома, исчезни, наконец!
- Не кричи, дети спят, разбудишь… - тихо попросила Лариса, и шагнула в сторону лестницы. Алинка испугалась, что её заметят, и метнулась обратно в детскую. Спустя пару минут, она снова проскользнула на лестницу. Большая часть разговора родителей была пропущена, они говорили тихо, и в спальню звуки не доносились. Только сейчас они ругались, так же, не повышая голоса, и снова были вдвоём, крёстный выехал за ворота дачи.
- Что я должен был думать? – бесновался папа, размахивая руками. Мама качала головой, ни слова не говоря. Он взял её за правую руку, и потряс перед её лицом: - Где твоё кольцо? Я не видел его с того момента, как мы встретились после восьми лет! Где кольцо?
- В твоей квартире, в умывальнике! – вырвала руку Лариса. – Я уронила его год назад, когда мыла руки!
- Ты развелась со мной, и сняла кольцо, чтобы выглядеть свободной женщиной! – выпалил Павел.
- Кто тебе это сказал? – возмутилась она.
- Я так решил! - неожиданно спокойно ответил он. – Я сам сделал выводы. Ничего другого в голову не пришло, когда я увидел, как ты резалась в дёсны со Славиком, уж извини…
Лариса замерла на мгновение, но тут же хлестнула его по лицу, очевидно, растеряв остатки самообладания. Её нервы просто сдали, мало, кто вынес бы события такого вечера, сохранив при этом трезвость ума и выдержку. Он это очень хорошо понимал, но рука, когда-то так нежно гладившая его, та самая рука, в которой согревалась хрупкая ладошка дочери, на которую он с такой любовью надевал обручальное кольцо, секунду назад, впервые в жизни обрушилась на него. Этого оказалось с лихвой, чтобы сойти с ума окончательно. Павел схватил её за плечо, и замахнулся, собираясь ударить в ответ – чтобы заглушить, погасить обжигающую и злую боль, рванувшую сердце. Исказившееся гримасой злости лицо не оставляло никаких сомнений, Лариса закрылась руками, вжимая голову в плечи…
- Папа! – истошный визг разлетелся по всему дому. От неожиданности Павел вздрогнул, и опустил руку, оглядываясь. По лестнице с рыданиями, спотыкаясь, к ним неслась Алина. – Не надо! Не бей маму! – она слетела по ступенькам, и, сломя голову, бросилась к матери, обхватила двумя руками. Ему петлёй перехватило горло, стало нечем дышать. Судорожно прижимая к себе дочь, Лариса гладила её волосы, Алина плакала от испуга, дрожала, словно в лихорадке.
- Заяц… - ему с трудом удалось заставить себя заговорить. Было от чего прийти в ужас. На глазах дочери разыгралась безобразная сцена. – Заяц, не плачь, дом же затопишь… - попытался он пошутить, но голос предательски дрогнул. – Всё хорошо… - тронув рукой её вздрагивающие плечи, Павел неуклюже пытался разрядить обстановку. Всё летит к чёрту! Какое уж тут утешение? – Взрослые иногда ругаются, так бывает…
- Ты хотел ударить маму… – отстранилась от Ларисы и оглянулась Алина. Она ещё судорожно переводила дыхание, но слёзы исчезли.
- Нет…
- Хотел! Ты замахнулся, я видела! – глаза девочки недобро блеснули, Павел не смог скрыть удивления от такой резкой смены поведения. Он примирительно погладил дочь по голове:
- Нет, Заяц, клянусь, не хотел…
Алина вырвалась из его ласкающих рук, и не по-детски всерьёз огорошила:
- Я всё слышала! Из-за крёстного тебя арестовали, и ты попал в тюрьму, это он виноват! Почему ты не сказал маме правду? – её ладошки сжались в кулаки, она воинственно и с вызовом смотрела на отца. Совсем как Лариса когда-то, невольно вспомнилось ему.
- Я не мог…
- Врёшь! – взвизгнула девочка. – Всё ты врёшь!
- Алина… - попыталась успокоить дочь Лариса, но куда там.
- Мирись с мамой! Это ты виноват! Она тебя любит!
- Лина, так нельзя… - вразумительные доводы не успели даже прозвучать из уст отца, дочь перебила его:
- Мирись! Быстро!
Гордость подняла голову в его душе, он нахмурился, и твёрдо ответил:
- Нет.
- Мирись, сказала… - дрогнувшим голосом, уже тише, произнесла Алина. По выражению её лица Павел догадался, что она готова сдаться, и отлично понимает, что ей не удастся в этот раз добиться своего. Слёзы, наворачивающиеся ей на глаза, стали тому подтверждением. Она почувствовала – перевес не на её стороне. – Мирись сейчас же… - ещё тише добавила дочь.
- Нет, - спокойно, ровным тоном ответил ей Паша. – Не сейчас.
- Отец должен жить со своей семьёй, значит, ты должен теперь остаться с нами… - глядя на него исподлобья, словно волчонок, гнула свою линию девочка. Он смотрел ей прямо в глаза, боковым зрением замечая Ларису, закрывшую лицо руками.
- Я не останусь, - негромко, но решительно, ответил он дочери.
- Значит, ты нас больше не любишь! - обрушила на него обвинение Алина. Её голосок дрогнул.
- Я не могу остаться, - заметив движение на лестнице, Павел посмотрел туда. Потирая сонные глаза, там стоял Саша, его разбудил шум в доме.
- Почему? – заглянула ему в глаза девочка.
- Не могу тебе это объяснить сейчас, ты не поймёшь, - он нахмурился. Как же тягостно, как хочется вырваться отсюда, не выяснять отношения! Просто уйти!
- Почему? – не унималась Алина. Павел тяжело вздохнул, ощущая себя  приговорённым к казни напоказ перед толпой. Разговора не избежать, объясниться придётся.
- Мама должна была сказать тебе о таких вещах, надеюсь, она так и сделала. Мужчина обязан заботиться о своей семье, для этого необходимо иметь постоянный и хороший доход. До тех пор, пока мой доход от меня не зависит, разговора о моём возвращении быть не может.
Алина слушала его, не перебивая – она прекрасно всё понимала, и он это видел. У него сердце рвалось в клочья, он сам готов был волком выть, но держался просто каким-то чудом.
- Я был и есть ваш папа, - тихо произнёс Павел, – я не брошу вас с Сашей, мы будем встречаться, – взял он её руки в свои. Девочка обхватила руками его шею, он крепко обнял её, и повернулся к лестнице: - Санька, иди к нам, - мальчик подошёл к отцу, он  привлёк его к себе. – Обещайте мне оба слушаться маму, и не огорчать её.
Алинка замотала головой, и сквозь слёзы выдавила:
- До утра останься, не уезжай сейчас…
- Прекращай плакать, - поцеловав детей, он повернул их лицом к Ларисе: - Мне пора. Укладывай детей спать, и сама отдохни. Счастливо!
Павел вышел из дома, закрыв за собой дверь, а секунду спустя, оттуда донёсся крик Алинки “Папа!”. Горькие рыдания дочки перекрыли приглушённый голос Ларисы…