Глава 60. Последний удар

      Чем ближе становилось лето, тем чаще Фельцов начинал задумываться о своём шатком положении на Украине. В июне заканчивался срок действия его вида на жительство, и уже сейчас ему нужно было потихоньку начинать собирать справки и документы для получения гражданства Украины, а среди них была и справка о том, что он никогда не находился под судом и следствием. А где ему теперь эту справку получить, когда его фото во всей своей красе занимает одну из страниц на официальных сайтах МВД и Украины, и Российской Федерации?

       Нельзя ему соваться в миграционную службу, придётся доживать свой век гастарбайтером-нелегалом без документов, разве что, когда-нибудь разживётся он фальшивым паспортом, да и то, где такой паспорт можно достать, Фельцов даже не представлял.

       Такие мысли отягощали его, когда он в свой очередной выходной сидел за Анжелиным компьютером и проверял, вдруг он уже не объявлен в розыск: ведь почти два года прошло. Но, увы, вот сайт МВД, а вот и его фото. От судьбы не уйдёшь.

       Чтобы хоть немного развлечься и поднять себе настроение, Фельцов зашёл на сайт «Деловое Подмосковье», чтобы полюбоваться на Лиду, и, как ошарашенный, некоторое время смотрел на заголовок «Манулова Лидия Михайловна», напечатанный над Лидиной фотографией.

       - Нет, этого не может быть, - негромко проговорил он, закрыв лицо руками, чтобы не видеть чужую фамилию рядом с фотографией Лиды. – Ведь и полгода не прошло с тех пор… И ещё какой-то совсем «левый» мужик… Ладно, если бы за Кастальского своего вышла…

       Фельцов начал пробегать глазами почти наизусть выученный им за месяцы жизни в Днепропетровске текст биографии Лиды, и в самом конце прочитал, что Лида, действительно, недавно вышла замуж за следователя МВД Манулова Олега Васильевича.

       «Всё ясно, - презрительно усмехнулся про себя Фельцов. – После возвращения в Москву Лиду, наверняка, в полицию не раз вызывали по делу Селезнёва, а там один из следаков просёк, что она – сказочно богатая девка, и, навешав ей лапши на уши, потянул поскорее в ЗАГС, пока она не поняла, что к чему».

       Он представил себе этого Манулова высоким стройным хладнокровным молодым мужчиной с красивым равнодушным лицом, чем-то похожим на Костю, но хитрым, расчётливым и умело делающим вид, что без ума от Лиды.

       «Вот теперь ты поймёшь, как это – обнимать и целовать человека, которого хочешь, и чувствовать, что он только терпит тебя, - злорадствовал Фельцов. – Узнаешь, каково это – обустраивать этому человеку жизнь, а взамен получать только вежливое равнодушие…»

       Фельцов вспомнил то время, когда жил вместе с Лидой: она разрешала ему любить себя, заботиться о себе и своём сыне, а если и проявляла какую-то инициативу, то только затем, чтобы он не сердился на неё.

       «Никогда ничего она от всей души не делала, - с горечью признался он сам себе. – Всё только из-за страха перед моим гневом…»

       И так тяжело стало Фельцову на душе, так пусто, что он понял, что сойдёт с ума, если сейчас же не заполнит свою голову каким-то дурманом. В баре у Анжелы стояла целая батарея бутылок с домашним вином и фруктовыми наливками и настойками, которые делали её родители. Там же стояло несколько ликёрных рюмок, из который Анжела иногда пила эти напитки.

       Фельцов перепробовал содержимое всех бутылок, и, добравшись до крепкой вишнёвой настойки на самогоне, вытянул из бара бутылку, а затем уселся за компьютер и на полную громкость включил «Лед Зеппелин». Он сидел за столом и нервно смеялся, время от времени отхлёбывая настойку прямо из бутылки. С каждой песней у Фельцова были связаны какие-то воспоминания о Лиде. Под одну песню он вёз её в Смоленск, другая звучала у него в голове, когда он впервые был с Лидой; а когда он ехал к Лиде после того, как она сама его пригласила к себе, он слушал третью песню…

       Допив до дна бутылку, Фельцов взял в баре следующую, и усевшись на диван, слушал музыку и пил, пил и опять слушал музыку, пытаясь как можно дальше оттянуть момент, когда он, как и при жизни Кости, станет тихо беситься от одной только мысли о том, что Лида сейчас с другим, причём абсолютно добровольно.

       А потом зазвучала «Babe I'm Gonna Leave You», с её лирическими куплетами и бешеными проигрышами, и Фельцов не выдержал. Он упал на диван лицом в подушку и завыл в унисон с Плантом от своего бессилия хоть что-то изменить. Всё, что ему осталось в этой жизни – смотреть по выходным на Лидину фотографию, каждый раз боясь увидеть сообщение о том, что Лида родила этому Манулову ребёнка…

       Время шло, и вишнёвая настойка сделала своё дело: глаза Фельцова начали слипаться, тело налилось свинцовой тяжестью, а в голове не осталось никаких мыслей, кроме тяжёлого осадка от сознания того, что не будет у него больше спокойно на душе, как в эти последние месяцы жизни в Днепропетровске, когда он верил, что Лида так и останется одинокой.

                ***

       …Фельцов бессильно лежал на диване и, с трудом преодолевая пьяное оцепенение, время от времени со стоном обрушивал свой кулак на эту ни в чём неповинную мебель. И вдруг он почувствовал, что его кто-то обнимает со спины, накрыв его руку своей.

       «Анжела с работы вернулась, - недовольно подумал он. – Теперь надо ей как-то объяснить, почему я так ужрался…»

       Но вместо ожидаемых упрёков или возмущений он неожиданно услышал от Анжелы добрые слова утешения. Она успокаивающе гладила его по спине, сочувственно сжимала ему руку и говорила о том, что любит его и никогда не бросит… А ещё она говорила ему о Лиде…

       «Откуда она знает? –Фельцов мгновенно протрезвел, почувствовав опасность. – И что она знает ещё?»

       Он из последних сил приподнялся на диване, подмял под себя Анжелу, и, глядя ей в глаза, спросил о том, откуда она узнала про Лиду.

       Интернет. Он никогда не удалял свои запросы в поисковике. Он не знал, что они там сохраняются даже после выхода из браузера и выключения компьютера. А Анжела ходила по ссылкам на его запросы. Наверняка, она зашла и на сайты МВД… Какая же она дура, ведь ему теперь придётся нейтрализовать её и сбежать в очередной город, благо работает он здесь без оформления, поэтому все документы у него на руках.

       Фельцов решил связать Анжелу, заткнуть ей рот, чтобы не кричала, и оставить её в запертой квартире до утра. К тому времени он уже будет далеко от Днепропетровска, тогда и позвонит тёте Наде, соседке Анжелы, с Анжелиного мобильника и попросит её вызвать милицию и взломать дверь, чтобы не дать Анжеле умереть от жажды и голода. Ну не убивать же эту бабу, из любопытства залезшую туда, куда не следовало…

       Мысли Фельцова были прерваны резкой болью в голове. Его с таким трудом удерживаемая в приподнятом положении голова тяжело опустилась на диван, потянув за собой всё тело, которое внезапно налилось свинцовой тяжестью. Ослабевшими руками он пытался удержать Анжелу, которая постепенно вылезала из-под его тела. Фельцов хотел сказать, что не сделает ей плохо, но она, зная о том, что его разыскивают за совершение нескольких убийств, наверняка решила, что он сейчас и её убьёт, поэтому, освободившись от его захвата, сразу же выбежала из комнаты, а через непродолжительное время Фельцов услышал щелчок запираемых замков на входной двери.

       Он со стоном попытался встать с дивана. Анжела, наверняка, уже вызвала милицию. Сколько у него осталось времени? Пять-десять минут, за которые нужно собрать документы, одеться и успеть уйти как можно дальше от этого дома. Шатаясь, Фельцов оделся, рассовал все свои документы и деньги по карманам куртки, на полусогнутых ногах подошёл к двери и только теперь обнаружил, что Анжела закрыла его на замок, который открывался ключом с обеих сторон двери. Его связки ключей, лежащих обычно на тумбочке в прихожей, не было… Фельцов в бессильной злобе стукнул кулаком о дверь, которая открывалась вовнутрь и выбить которую не представлялось возможным.

       - Что же ты наделала… Что же ты наделала… - повторил он несколько раз, мотая головой из стороны в сторону, а потом с диким рёвом вбежал в комнату, схватил компьютерный монитор и бросил его в сервант.

       Послышался треск ломающихся пластмассы и дерева и звон стекла. Это прибавило Фельцову сил и уверенности в том, что он поступает правильно. Он поднял системный блок компьютера и с размаху кинул его в окно, затем спихнул на пол телевизор и после этого пошёл в ванную, где перевернул стиральную машину, сорвал с неё шланг подачи воды и включил воду.

       Зайдя на кухню, он смёл со стола и навесного шкафчика всю посуду, которая со звоном разбилась, и хотел уже открыть все газовые конфорки на плите, чтобы через некоторое время бросить на кухню спичку и окончательно разгромить Анжелину квартиру, как вдруг почувствовал сильный толчок в спину и упал на осколки разбитой им посуды, в самый последний момент успев повернуть голову набок, чтобы не поранить глаза…

                ***

       …Через двое суток он уже был в одном из московских СИЗО. Щека, ладони и колени его всё ещё сильно болели от множественных порезов стеклом и фарфором, некоторые раны даже воспалились. Их щедро замазали зелёнкой ещё в Днепропетровске, после того, как бегло осмотрели, и с тех пор никакой другой медицинской помощи Фельцову никто и не думал оказывать.

       В разодранных на коленях брюках и рубашке, на которой были оторваны несколько пуговиц, Фельцова доставили на первый допрос.

       В допросной сидел за столом невысокий плотный майор с простоватым лицом, носом-пуговкой и слегка оттопыренными ушами. Фельцов вспомнил его: это был тот самый следователь, который вёл дело о наезде на Кастальского.

       - Ознакомьтесь, пожалуйста, со своими правами и обязанностями, - дружелюбно проговорил майор и положил перед Фельцовым листок с напечатанной там «Памяткой о процессуальных правах и обязанностях обвиняемого».

       Фельцов заметил на безымянном пальце правой руки майора тонкое обручальное кольцо.

       «И нашлась же такая!» - насмешливо подумал он, глядя на куцего невзрачного следователя.

       Фельцов, не спеша, читал памятку, чтобы не попасть впросак на допросе, а, дойдя до конца страницы, увидел надпись: «Памятку вручил следователь ***** ОВД г. Москвы майор полиции Манулов О.В.»

       «Нет! – обхватил он голову руками. - Этого не может быть! Красавица Лида и этот тип?»

       Фельцов ещё раз посмотрел на следователя. Манулов сидел перед ним, положив руки на стол, и простодушно улыбался.

       «Вот так же он улыбается и Лиде, - начал накручивать себя Фельцов. – А затем этими своими руками прижимает её к себе и целует своими губами, а Лида в ответ запускает пальцы в его волосы и гладит его по голове… Сама…»

       И, глядя на сидящего напротив него Манулова с открытым и добрым взглядом, который мечтательно улыбался, понял Фельцов, что упустил он в этой жизни нечто очень важное, и назад его уже не вернуть.

       «Только каждый раз, глядя на него, Лида теперь меня вспоминать будет, - усмехнулся он чему-то, понятному только ему одному. – Да и то, если он живой останется».

       Фельцов знал, что у него есть только один шанс разделаться с Мануловым, причём, сделать это нужно было прямо сейчас. Он поудобнее взял в руку ручку, которую следователь дал ему для того, чтобы он расписался в памятке, и вдруг молниеносным движением, приподнявшись с привинченного к полу табурета, ударил ручкой Манулова в лицо, целясь ему прямо в глаз.

       В последнюю секунду следователь сумел прижаться к столу, и мощный удар Фельцова пришёлся на лоб, где ручкой была сильно содрана кожа, а затем соскользнул по темени.

       Фельцов был в бешенстве от того, что его удар не достиг цели. Понимая, что с секунды на секунду в допросную ворвутся конвоиры, он сложил руки в замок и, подняв их высоко над головой, решил ударить Манулова по затылку. Но тот успел отодвинуться в сторону, и удар Фельцова пришёлся по столу.

       К этому времени на шум в допросную вбежали конвоиры и ударами дубинок повалили Фельцова на пол. Они били его ногами прямо в допросной, а потом время от времени приходили бить его и в карцер, куда поместили сразу же после допроса.

                ***

       Через две недели Фельцова опять привели на допрос. Манулов в этот раз был совершенно не похож на простоватого весёлого паренька. Он был абсолютно серьёзным, а рваный розовый шрам на лбу сделал его лицо жёстче и решительней.

       - Вы отказались сотрудничать со следствием, - сказал Манулов Фельцову, руки которого были скованы наручниками за спиной. – Поэтому ни о каком смягчении наказания Вам не может быть и речи. А обвиняетесь Вы в преднамеренном наезде на гражданина Кастальского, в убийствах по найму, заказчиком которых был Селезнёв и в преднамеренных убийствах граждан Ханьжина, Дранкевича, Трофимова, Сердюкова, Пономарёва и Половицких, с последующим вводом следствия в заблуждение. Кроме того, Вы обвиняетесь в похищении гражданки Селезнёвой и её сына с последующим удержанием их в неволе. Этого более, чем достаточно для осуждения Вас на пожизненное заключение в колонии особого режима. В Харпе есть такая колония, где в настоящее время отбывает такое же пожизненное наказание некто Селезнёв Андрей Сергеевич, который в курсе того, что Вы в своё время споили его сына Константина, а затем сделали его наркоманом. Кроме того, там же уже более десяти лет отбывают вместо Вас наказание за убийство пятерых членов банды грабителей, в которой Вы были наводчиком, и Вашего напарника, остальные члены этой банды, которые тоже знают о Вашей роли в их задержании и осуждении за преступления, которых они не совершали. Конечно же, после суда над Вами, их приговор будет пересмотрен, но когда это ещё будет…

       Манулов некоторое время смотрел на Фельцова, а затем молча вышел из допросной.

                ***

       …Больше Фельцова на допросы не вызывали. Он до самого последнего момента надеялся, что Лида появится на заседании суда, хотя бы, как свидетельница, но тщетно: она просто прислала на суд свои свидетельские показания, заверенные нотариусом. А после оглашения приговора Фельцова прямо из зала суда повезли автозаком к запасным путям одной из товарных станций, где уже стоял спецвагон для перевозки заключённых.

       Из разговоров, которые вели между собой конвоиры, сопровождающие вагонзак, Фельцов понял, что этот вагон следует в Харп…


                Конец


Предыдущая глава - http://www.proza.ru/2015/08/08/1469