Жил-был я. Кн2. ч2. гл5. Неромантическое свидание

          Ранний вечер 30 июня выдался томным, а погода - благостной.
          Дорога на центральную усадьбу Полли проходила вдоль малорослого, по пояс, кукурузного поля, потом по светлому лесу и далее по стёртым булыжникам тихой аллеи Хромых. Теплые желтые лучи вечернего солнца изредка пробивались сквозь густую листву лип и трогали меня, лаская кожу. Деревья тихо шептали во след, но я не прислушивался к ним.
         Еще бы я шел на первое настоящее свидание.
         Пройдя мимо управления «Polli katsebaas», мимо светлой стены Дворца культуры, чиркнув взглядом по двум замшелым фигурным столбикам, я вышел на перекресток и остановился перед дорожным указателем. «Halliste 8», - гласила надпись на табличке. Я почувствовал под подошвой округлый камешек, сошел с него и, пыром, послал его в ближний бордюр, окатыш срикошетировал и, вертясь, подлетел на полметра над землей. 
          Я «зафутболил» его влёт - на удачу. Камушек попал в столб, и по дуге пролетев мимо меня, покатился в направлении, о котором догадаться несложно.
          «Что ж восемь, так восемь», - сказал сам себе, зачем-то оглянулся по сторонам и с замиранием сердца ступил на дорогу Каркси – Нуйя – Халлисте.
          Я умел и любил ходить пешком. Какие – то десять километров для меня - незначительное расстояние. В свое время, в Питере я, пацан, в свои одиннадцать –двенадцать лет, мог спокойно пройти половину Ленинграда. К примеру: от Русского музея, через Марсово поле, по Кировскому проспекту, Черную речку, через заросли Лесной академии, по кривому Институтскому проспекту к своей бабушке, что жила на улице Ольгинской, аккурат, напротив «Позитрона». Или от Исаакия через Васильевский и Крестовский острова, ЦПКиО в Старую деревню, к родственникам, в СОТ «Трудолюбие». А сколько грибных троп исхожено по Сосновке, во времена оные, с моим дядькой? А по лесам в Палдиски. Уйма! В Таллине вообще ходили практически только пешком.
            Вот такой я ходок. Одним словом - бродяга.
            В начале, путь был прикрыт лесом. Справа пруд или заводь.  Чу! Большая рыбина ударила хвостом по водной глади. Блеснуло округлое сильное тело. Раздался девичий смех, я оглянулся, действительно, сзади шли две проказницы, но они были далеко, а смех был явным и, различимым. А может это была не рыба, а что-то другое. Некто? Русалка! Уж, больно большой фонтан образовался. И смех какой-то чарующий, призывный.
            «И тебе привет, - к чему-то вырвалось у меня. - Чудеса».
            Дорога вела на запад, и солнце, подглядывая сквозь верховую зелень деревьев, беззастенчиво светило мне в лицо. Ветра не было, и листва высоких дубов и платанов не нарушала тишину. В лесу было тихо и еще не сумеречно.
Я уже отмечал, что леса в Мульгимаа высокие и трудно проходимые, стволы переплетены толстыми вьюнами, а чащи непроницаемы. Сразу же, в метре от обочины, начинается густой подлесок, заросший кустарником и молодняком, а за стволами лиственных деревьев просматривается сумрак тяжеловесных елей.
На «острие» лесной развилки стоял молодой дуб с направленной в мою сторону длинной голой ветвью. Он целил мне в грудь, будто приказывая поворачивать назад, в Полли.
        «Куда идти? Вправо или влево? - подумалось мне. - Хочу знака».
И тут же из густой кроны лесного молодца сорвалась птица и, стрекоча, пролетев над правой дорогой, метнулась в чащу. От неожиданности я опешил, но не испугался. Как меня учил Отец, я приложил руку к сердцу и с признательностью слегка склонил голову. Отец, когда плутал в лесах, тоже просил верного знака и, получая его, благодарил Лес за помощь.
         «Все дороги ведут в Рим», - философски заметил я и пошел направо.   
Спустя минут пять, пройдя через полукруглую, образованную листвой, зеленую арку, я вышел на открытый участок дороги.
          Дорога шла по скату возвышенности, и открывала чудесный вид в южном направлении. Далеко - далеко, до слияния земли и неба, всюду, пестрели разноцветные поля, леса и перелески, покосы и хутора, пятна упитанных стад, тени бегучих облаков.
         Грунтовка вела вперед, и, хотя я уже ездил по ней на поля и на фермы, сознание как - то еще не определилось с моим расположением в мире.
Я уверенно ступал по дороге и, конечно же, взглядом старался отыскать одинокий дуб, стоящий в поле. Оставив за спиной хутор и ухоженный сад, посаженные вдоль большака, молодые фруктовые деревья, старые замшелые ели, я, с надеждой, завидел впереди высокую зеленую крону. Ускоряя шаг, я устремился к ней, но, увы, дерево стояло у дороги, и это был не дуб, а ясень. Только сейчас до меня стал доходить смысл ее слов, «пусть сердце ведет тебя». Не глаза, а сердце. Так бывает и я знал об этом.
        Миновав еще один хутор, кстати, с роскошным дубом, я, наконец-то сориентировался во времени и пространстве. А произошло это так. Справа к тракту примыкал очередной проселок. Я провел по нему взглядом: «О-па! А вот и наши «авгиевы конюшни». В трехстах метрах располагались длинные одноэтажные хранилища, где десять дней назад мы имели честь разгружать аммиачную селитру. О результатах этой разгрузки я уже рассказывал.
        «Ну, всё  понятно, места знакомые», - с облегчением подумалось мне. Тем более что по дороге стали попадаться широкие поля, засаженные рожью, ячменем и рапсом. «Внимательней», - приказал сам себе.
        Время - около семи, и солнце еще высоко.
Впереди, справа, мое внимание привлекла высокая черная густая ель. Подойдя ближе, я увидел, что она не одна, их две. Слева тоже просматривалась какая – та зелень.
        Шагов через тридцать, я увидел крону дерева, живописно расположенного в поле. Вот он – дуб!
Пройдя мимо какой - то запущенной аллеи, с заросшей колеёй, со странными деревьями, толи молодыми ещё не подросшими, то ли старыми, но маленькими, я был готов сойти с дороги в поле.
         Неожиданно вдалеке, будто кто-то медленно, с силой провел железом по железу, и устало вздохнул – «Сю-ю-у-да». Я остановился, прислушался, но волны странного звука угасли без эха. Несмотря, на странный настораживающий звук, я решил, все-таки, оставить дорогу и направиться к, одиноко стоящему дереву.
          «Сю-ю-у-да»
         Чем, дальше я уходил от дороги, тем сильнее стучало сердце:
 «Не - ту - да! Не - ту - да!»
         И снова раздался странный призыв. Теперь он был ближе, а я - обращен к нему лицом. Мне показалось, что мне, навстречу, пахнуло теплом. «Сю-ю-у-да». Тем более звук был физичен, ощутим, он, словно опутывал меня сетью. Сердце бешено заколотилось, и воспротивилось моим намерениям идти к дубам.
          Да-да, я не оговорился, встав на взгорок, я увидел, что впереди растет шесть одиноких деревьев, но «одинокого дерева» в поле я не увидел и… не почувствовал. Не раздумывая, я повернулся и пошел обратно.
«Сю-ю-юда» заметно ослабло.
         Уже по пути на обочину меня догнал новый звук, того же плана, но как мне показалось, с нотками раздражения и недовольства. Я оглянулся и увидел, как над лесом поднялась едва различимая струйка белесой мути. Странно, но я не связал эти события в одно целое, а посему, пожав плечами, пошел дальше. И тут я почувствовал, что будто какая – та прочная нить связала меня и место, от которого тянулся «дымок», мне пришлось приложить немалые усилия, чтобы выйти к дороге. На обочине связь пропала, и я вылетел на грунтовку, как пущенный из рогатки, снаряд, едва затормозив на другой стороне дороги.
         Стало как-то не по себе. Скажу больше - жутко, внутри повеяло холодком. «Вот тебе раз», - озабоченно сказал я себе, - Аномалия, что ли здесь какая?» и, почесав затылок: «А чего я тут забыл?», и оглянулся назад, в сторону Полли.
          - Что струсил?
          - Я?
          - Ты. Жених!
         «Жених» взбаламутило меня, ввергло не неустойчивое состояние, и область сознания, где здравый смысл, даже не смысл, а чувство самосохранения отошли на второй план, а на первый выступили – «докажу», «не трус», «не жених»!
          Я ничего не ответил своим внутренним посылам и, даже, не очертя голову, упрямо шагнул вперед.
          Дорога плавно поворачивала налево и пересекала пологую ложбину. С одной стороны – стена невысокого леса, с другой – желтое рапсовое пол. Я погрузился в густой медвяный дух, и душа моя с упоением наслаждалась ароматом. Ноги сами подвели меня к левой обочине, и я, по зову сердца, сошел с большака и медленно по колено погрузился в придорожную траву. Я не знал, но чувствовал, что там, за лесом, именно, то ржаное поле, где растет тот дуб. Меня просто тянуло туда и мое существо не сопротивлялось и с охотой, повиновалось порыву.
          У кромки леса росли красные цветы. Они были яркими и пахучими. Подкупленный их красотой, я нарвал целую охапку цветов и вдохнул их аромат. Моя голова приятно закружилась, земля сама поплыла под ногами.
Лес оборвался внезапно, и за ним открылось поле, с колосящейся рожью. Оно было большим, но, насколько хватало взгляда, пустынным! Ни кустика, ни дерева! Даже на фоне потускневшего, будто запыленного, дальнего леса ничего не просматривалось. В разочаровании, я пошел наискось, до другого лесного мыса, зло шаркая ногами по колосьям.
          Аромат красных цветов дурманил, кружил голову и пьянил разум. В течении кратковременных провалов сознания, какая-та сила тянула влево, прямо в пасть темнеющего леса. Слышалась нежная мелодия, и тихий голос окликал меня. Мое опьяненное существо влеклось томным напевом, растроганный дух размяк, но сердце, отчаянно затрепетав, обновило отравленную кровь. Содрогнувшись от холодной волны, прошедшей по телу, я остановился и правой рукой отер обильную испарину со лба. Помотав тяжелой головой, повернул, в сторону перелеска.
          Впереди висело теплое солнце и подсвечивало лесок. Он был прозрачен, и местами сквозь него виднелось соседнее поле. Я не стал возвращаться к дороге, чтобы обойти острый лесной «язык», а решил его пересечь.
          Безуспешно поискав хоть какую-нибудь тропинку, я безрассудно шагнул прямо в заросли.
          Все просто, подлесок и уходящие ввысь стволы. Кроны густые, и поэтому, не смотря на солнце, в лесу стоял синий полумрак. Специально шумно шурша зарослями кустов и молодых побегов, я старался отогнать случайных, зазевавшихся жителей рощи. Однако все равно наступил на кого-то. Этот «кто-то» взвизгнул, гаркнул и зашуршал по траве в сторону. Я отпрыгнул, нет, взлетел, и, вскрикнув от неожиданности и страха, ринулся вперед к свету, спотыкаясь о валежник и коренья.
Выскочив на поле, я облегченно вздохнул. Повертев в левой руке остатками букета, рефлекторно вдохнул его приторный с горчинкой запах. Голова опять закружилась, и я взялся за тонкий ствол соседней рябинки. Оглядевшись плывущим взглядом, равнодушно отметил, что дорога оказалась слева, а солнце сзади.
           Мысль о том, что я вышел обратно, отрезвила меня. «Но как, если я шагал вперёд?»
           Вот тебе и рощица» - сказал я. Посмотрел на поломанные цветы - они завяли и почернели. Без эмоций отбросил их в сторону. И только сейчас заметил, что правая рука от локтя и до тыльной стороны ладони покрыта красно – коричневым налетом, будто тонким слоем запёкшейся крови. Потрогав руку и внимательно осмотрев ее, я не почувствовал никакой боли и не нашел никаких ран. «Это от красных цветов» - уговорил я себя.
          Тени сгущалась, и мне пришлось отойти в поле. В надежде отыскать тропу, я наудачу, прошелся вдоль перелеска и, в конце концов, отыскал её!
Тропинка весело бежала и вела в нужном направлении. Теперь я был осмотрительней и шел медленно, поочередно поглядывая то себе под ноги, то в просвет между деревьями. Я почти пересек препятствие, но тут тропа резко повернула влево, вглубь лесного массива.
          «Врешь. Не возьмёшь!», - проговорил я и остановился. Но стволы сами поплыли мимо, и тропинка сама повезла меня, ну, как плоский эскалатор, виденный в ленинградском аэропорту «Пулково».
          Хотите - верьте, хотите – нет.
          «Э-э!», - только и успел я проблеять и, зацепившись, согнутой в крюк, рукой за случайный тонкий ствол, соскочил с «бегущей дорожки», ударившись лбом о матерую еловую ветвь.
           Спрыгнув с тропы, я ринулся, к поляне, напролом, через кусты.
Десять метров. Десять! Но с каким усилием, я преодолевал этот бурелом (он образовался, прямо на моих глазах), обходил вывернутые корни поверженных исполинов, продирался сквозь колючие кусты, (вот «анчары» проклятые!). И, наконец, форсировал канаву (читай - ров!), что разделял лес и поле.
                ---------------------------------------
          Вы в праве спросить: «А чего ж ты не убежал обратно в отряд? Ведь, необычно, иррационально, страшно и, даже, смертельно опасно. Чего стоит один кровавый пот на лбу».
          Трудно ответить. Да. И страшно, и опасно. А что лучше, убежать в расположения отряда, там спрятаться под койку и дрожать до судного дня? Ведь страшно, но интересно. Даже страшно интересно. Так что, дрожа поджилками, я все же шел вперед, навстречу, (а я уже понимал это), приключениям.
Докажу, найду, не испугаюсь.             
                ---------------------------------------
          С шумом и треском пробившись сквозь препоны, тяжело дыша, я огляделся по сторонам. За спиной - дрожа осинками, трепетала застенчивая прозрачная рощица. «Ну-ну». Слева, (я уже стал привыкать к сюрпризам), метрах в десяти, из леса скромно показалась веселая тропинка и пропала среди колосьев.
          Справа – цветы ромашки. Вдалеке - дорога. Стоп! Что передо мной?! А передо мной стоял дуб. Я сразу узнал его–это Тот дуб. С моей точки наблюдения было видно, что дуб отстоял от лесного массива в сторону метров на пятьдесят. Если бы я шел по дороге, то врядли бы его заметил. Он просто слился бы с дубовым воинством, стоящим за ним
         С каждым моим шагом, окружающая его, стража отступала, оставляя сюзерена в гордом одиночестве. Дуб рос, поднимался из земли, пока не стал Деревом, Одиноко Стоящим в Поле.

Фото из Интернета                http://proza.ru/2015/08/16/154