18. Глава 31. Смысл. Золотое сечение. Пятая книга

                1

«Чту нужно кусту от меня?
Не речи ж! Не доли собачьей
Моей человечьей, кляня
Которую - голову прячу

В него же (седей - день от дня!).
Сей мощи, и плещи, и гущи -
Что нужно кусту - от меня?
Имущему - от неимущей!

А нужно! иначе б не шел
Мне в очи, и в мысли, и в уши.
Не нужно б - тогда бы не цвел
Мне прямо в разверстую душу,

Что только кустом не пуста:
Окном моих всех захолустий!
Что, полная чаша куста,
Находишь на сем - месте пусте?

Чего не видал (на ветвях
Твоих - хоть бы лист одинаков!)
В моих преткновения пнях,
Сплошных препинания знаках?

Чего не слыхал (на ветвях
Молва не рождается в муках!),
В моих преткновения пнях,
Сплошных препинания звуках?

Да вот и сейчас, словарю
Придавши бессмертную силу, -
Да разве я то говорю,
Что знала, пока не раскрыла

Рта, знала еще на черте
Губ, той - за которой осколки...
И снова, во всей полноте,
Знать буду, как только умолкну.

                2

А мне от куста - не шуми
Минуточку, мир человечий! -
А мне от куста - тишины:
Той, - между молчаньем и речью.

Той, - можешь - ничем, можешь - всем
Назвать: глубока, неизбывна.
Невнятности! наших поэм
Посмертных - невнятицы дивной.

Невнятицы старых садов,
Невнятицы музыки новой,
Невнятицы первых слогов,
Невнятицы Фауста Второго.

Той - до всего, после всего.
Гул множеств, идущих на форум.
Ну - шума ушного того,
Все соединилось в котором.

Как будто бы все кувшины
Востока - на лобное всхолмье.
Такой от куста тишины,
Полнее не выразишь: полной».
(Марина Цветаева
«Куст»)

      Это слово - «смысл» - так часто «наполняет» нашу речь о чем угодно, что я решил рассмотреть его поконкретнее, чем в предыдущей главе. Сразу скажу, все, что написано в Википедии о «смысле», с моей точки зрения никакого отношения к смыслу не имеет. Лучше посмотреть сцену фильма Лилианы Кавани «Игра Рипли». Там прекрасно показано, как сотрясая воздух пустым звуком «смысл», мистер Рипли выходит из неприятной для него ситуации, ставя в тупик и своего обидчика, и его сторонников. Я не совсем уверен, нужно прочитать что-нибудь Тургенева или Толстого. Но, по-моему, это слово-паразит появилось  в русском языке после 1917 года. Тогда была проведена реформа русского языка, после которой появилось много «новоязов». Знаю точно, что у Ломоносова этого слова нет. Нет его в русском фольклоре и нет его у Пушкина… .
     «Смысл» - это «с мыслью». Где-то сродни «умыслу» – у мысли (с намерением, с планом) . Говоря «смысл», мы словно копируем то, чем заменено это слово, например.  у англичан. Предоставляю читателю самому посмотреть все значения нашего «смысла»! Есть одно адекватное. Это - sense. Такое же значение «смысла» есть во французском языке. Но  у французов есть нечто, что уводит обычное толкование «смысла» в неожиданную сторону. Это не только, и не столько – le sens, сколько lesprit.  В последнем значении, «смысл» есть – Дух. А, также: ум, рассудок, остроумие… и сознание. Le esprit – все значения, суть архетипы древней идеологии сенсуализма. Но, вот во Франции, наш «смысл» неожиданно оказывается «остроумием»!
       Об «остроумии» великолепно писал немецкий мыслитель ХV111 века Жан Поль (Иоганн Пауль Фридрих Рихтер) в «Пропедевтике». У него одного я нашел достаточно убедительное доказательство ущербности остроумия, как такового! Жан Поль утверждал, что все остроумцы страдают интеллектуальной недостаточностью. И поэтому, вынуждены изощряться, чтобы придать мысли, если не глубину, то хоть остроту. Это, Жан Полю приписывают анекдот, который я за свою жизнь несколько раз слышал от разных людей. Они, видимо, были согласны с Жан Полем: «У остряков, самое «острое слово» - бритва!»…  Не удивительно! Как можно острить в мире, по поводу которого остается только скорбеть! «Мировая скорбь» (нем. Weltschmerz) – это понятие ввел Жан Поль, возможно подчеркивая солидарность со своим кумиром Жак Жаком Руссо! В свою очередь, Жан Поль был кумиром Виссариона Григорьевича Белинского.
      Я пишу о «смысле» еще и вот почему. Если пять органов чувств ничего не дают, а только берут: глаза – видят, уши – слышат, носом мы ощущаем запахи, губами, языком, слизистой рта – воспринимаем вкус, почти всей поверхностью тела мы осязаем. Но и другой человек «делает» то же самое. То, как мы, люди, общаемся друг с другом? И, когда говорим, и когда молчим, и просто, смотрим друг другу в глаза! Или держим друг друга за руки? Интуиции же нет! Или мы все экстрасенсы, то есть, воспринимаем нечто, в моем примере, другого человека, помимо органов чувств. Экстрасенсорно.  А, так как органа экстрасенсорики в нашем теле нет и в помине, то где он есть и как мы к нему «подключены»? Второй вариант нашего «понимания» другого человека заключается в том, что мы просто фантазируем на его счет, находясь под гипнозом его глаз, впечетляясь от прикосновения его рук. Идеализируя, благодаря его парфюму, его запах… . А, если наши губы соприкасаются в поцелуе, то «вкус» другого человека, то бишь, удовольствие от поцелуя - тоже всего лишь наша фантазия! Мы что-то переживаем, ибо мы живем. И, если переживаем какое-то время с другим человеком, то точно, по Максу Фришу, мы придумываем историю о том человеке, с которым переживаем одно и тоже время, в одном и том же месте! Но! Тогда, у каждого из нас -  своя «история» … Отсюда, наши симпатии, антипатии, «родство душ» и любовь, простите, всего лишь наши собственные «истории»!  А…секс? Мастурбация + история! И удовольствие от секса тоже «за наш счет!» Мы просто воспринимаем другого человека, как фетиш. Целиком или частями… .
      Когда я учился в клинической ординатуре ЦОЛИУ врачей, на кафедре великого советского психотерапевта Владимира Евгеньевича Рожного, однажды профессор продемонстрировал нам, кафедральным сотрудникам, необыкновенного пациента. Конечно с его согласия. Пациент был из творческой элиты. Он обратился к Рожнову, чтобы тот избавил его от «фетиша». Так сам пациент определил свой недуг. «Моей громадной зарплаты не хватает на удовлетворение своего фетиша!» Суть его «фетиша» была, до смешного, проста! Кстати, Голливуд украл этот «фетиш» и показал его в одном из художественных фильмов. Каждый день, ровно в 22 часа (пациенту приходилось платить и милиции, чтобы она в мгновение «таинства», хотя бы не смотрела в сторону пациента!) он, трепеща от предвкушения  наслаждения, стоял у входа в Центральный телеграф. В 22 часа 5 минут, к нему подходил (а) его очередной (ая) «любовник» (любовница), как правило, из студентов – не москвичей. «Любовник» (любовница) подходил (а) к пациенту и молча, высунув сильно язык, лизал (а)  его нос! За это он (она) получал (а) 25 рублей. Столько же, кстати, была месячная стипендия в ВУЗах…. Пациенту было все равно – мальчик или девочка лизали ему нос. И как они выглядели. Главное, чтобы они делали это ровно в 22 часа 5 минут!
      Никто из нас не может ни порадовать, ни огорчить или обидеть, как получается, другого человека! Все дело в нас и их, «других» самих! «Между молчанием и речью», как точно говорит самая великая поэтесса, какую когда-либо знал Мир! С кем Марина, вернее, ее Гений, выясняет отношения? С кустом! С обыкновенным кустом, каким может быть любой куст, растущий на краю дороги, по которой мчатся теперь и у нас «крутые тачки»! Может быть, и Пушкина нужно понимать «физиологически»: «Хвалу и клевету приемли равнодушно / И не оспаривай глупца». Не ровен час, что «глупец» - это ты сам со своей «историей»! А Ницше, с его «Jenseits von Gut und B;se …» - «По ту сторону добра и зла. Прелюдия к философии будущего»? Как заблуждался гений, запрещенный в СССР!..
      Психологии как науки быть не может, ибо она, психология, не имеет предмета изучения. Ее «предметом» должна быть только «душа», которой нет, не только в нашем, человеческом теле, но и вообще нигде нет. Вот почему остается один путь познания «чем жив человек?» И этот путь не литература, не музыка, не живопись, не театр. Вообще не искусство. Этот путь – математика! Как прекрасно это понимала поэтесса Марина Цветаева, говоря, что настоящее стихотворение должно обладать свойством, быть уложенным в математическую формулу. Альбрехт Дюрер написал «Меланхолию», Данте «Божественную комедию», потому, что они были великими математиками. А, что такое музыка, как не математические исчисления человеческих эмоций и мыслей? Вторая симфония П.И.Чайковского, к примеру, нас кодирует. А, Вторая симфония Брамса - Symphony No. 2 (D-dur), Op. 73 – декодирует. Да, разве мы знаем, когда живем, переживая время, что с нами действительно происходит? Я имею в виду только то, что находится в пределах нашего тела, с которым мы бездумно отождествляем наше Я.