Больничные байки

               

 Недавно побывала в одной страшной больнице. В очень страшной, страшнее некуда. Я приготовилась к хмурым лицам с отпечатком невыплаканных слез, с отекшими красными глазами от уже пролитых. Но, видимо, я недооценила личного мужества больных этой категории – ни криков, ни истерик- каждый настроен на плодотворное лечение и, конечно, на выздоровление, пусть даже отодвинутое во времени на дальнюю перспективу.

         Как я заметила – в каждой палате свой лидер. В 503 – Тамара Михайловна – приветливая,  моложавая и крепкая старушка.  У нее всегда много посетителей, ее телефон звонит постоянно. Но это не напрягает: мы в зрительном зале, а действо, происходящее на сцене, нам нравится.
        Несколько историй, рассказанных моей соседкой по палате, особенно мне запомнились.

                Про карточку.
      В деревне работают геодезисты, что-то замеряют, глядя в объектив теодолита. Я в этом деле ничего не понимаю, другие прочие тоже. Вот из-за занавески за парнями наблюдает баба Люба. Долго смотрит, потом не выдерживает и выходит на улицу. Идет напрямик к геодезисту и спрашивает:
- Сынок, вы кто такие будете?
- Мы, бабушка, топографы, - парень еще что-то говорит, но бабки и след простыл.
 Через   полчаса пожилая женшина вернулась, ведя за руку двух нарядных девчушек.
- Сынок, сыми нас на карточку! Помру, у внучек память останется!
- Это не фотоаппарат, бабуля… - парень долго объясняет бабке назначение прибора, но бабка стоит на своем - сыми, да сыми.

Сердце парня дрогнуло. Поставил он всю троицу перед палисадником, развернул теодолит. И «снял» всю веселую компанию.
          После отъезда геодезистов деревня неделю смеялась над бабкой, только та никому не верила и не расстраивалась, говорила, что у парня хорошие глаза,  такие люди не обманывают.
         Баба Люба оказалась права: через месяц на адрес клуба пришел конверт, в котором была та самая фотография – она и две внучки. Старушка ликовала.
         Молодежь сошлась на том, что парень снял бабку на камеру телефона, просто другого варианта не было, хотя бабулька всех уверяла, что фотограф велел смотреть в фотоаппарат и обещал, что оттуда вылетит птичка. Все по правилам.

                Белая юбка.
       Так случилось, что поселок поделен на две части неким малым предприятием, при строительстве которого выяснилось, сто ставить его негде, кроме как на дороге, поскольку кругом болота. С тех пор жители всех четырех  бараков, попавшие в зону отчуждения, ходят в поселок через проходную предприятия. Привыкли за столько-то лет.

      На ноябрьские  праздники Кузьминична с мужем была приглашена на именины в один из этих бараков. Погуляли славно, заночевать решили там же.  Муж Кузьминичны, Петр Иванович, перед сном вышел по нужде и пропал. Хватились его через полчаса, побежали искать, страшно - кругом болота, а мужик сильно пьяный, что ему в голову взбредет - неизвестно.

      Петра не нашли и Кузьминична кинулась домой, авось Петька домой пошлепал. Только возле проходной перевела дух.
- Санька, мой Петька проходил? - обратилась она к сторожу.
  Санька  сонным голосом отвечал:
-  Петьки не было. Какая-то девка в белой юбке проходила!
     Кузьминична враз успокоилась. Проходил Петр домой. Не девка в белой юбке, а Петька в белых кальсонах.

                Про операцию.
      Любила Тамара Михайловна над людьми посмеиваться, но, оказалось, не обижалась, когда над ней смеялись.
      Готовили Тамару Михайловну к операции. Какую-то шишку на голове надо было удалить. И вот час «икс» настал. Увезли старушку, как положено, на каталке. Через несколько часов вернули. Но вроде и не ее вовсе: молчаливую и хмурую тетку.  Мы тоже молчали, теряясь в догадках, понимая, что операция в любом случае психическая травма, но ….
       Дело оказалось было в другом. Вечером старушка поделилась своим «горем».
- Привезли меня в операционную. Смотрю, врачей нет. Стоит ко мне спиной анестезиолог и что-то там делает. Около него суетится медсестра. Оба молчат. Дальше ничего не помню.

Открываю глаза – картина та же. Анестезиолог и медсестра стоят на тех же местах, о чем-то тихо переговариваются. Чувствую, что с головой что-то не так – повязка вроде более тугая. Я говорю-
- А что, операцию уже сделали?
- Сделали, сделали! – отвечает, не поворачиваясь, анестезиолог.
- А кто делал?-  со страхом спрашиваю я.
- Вы здесь еще кого-то видите? Нет? Вот мы с Настей и делали!
- Говорили же, что нейрохирург будет, - у меня заныло сердце.
- А он занят был.  Вот мы с Настеной сами и сделали. Справились, как видите!

     Мы бросились уверять пожилую женщину, что доктор пошутил, что это юмор у них такой. Всю ночь Тамара Михайловна ворочалась, и первый вопрос к пришедшему утром нейрохирургу, конечно, был:
- Доктор, кто мне операцию делал?
      А дальше шел пересказ вчерашнего разговора, слезы  и облегчение от осознания, что все  хорошо, как и должно быть.
     На следующий день Тамара Михайловна рассказывала эту историю своим посетителям, заразительно смеялась и приговаривала:
- Вот  дура я какая! Я ведь ему и вправду поверила! Вот дура старая!!!