Под зачатки ночи ПодрезкаКонспекта - ему жжж

…Это был Джаз! «Джаз-это когда хорошему человеку плохо», — сказал музыкант. “И когда человек вспоминает ощущение себя человеком», — добавить бы не мешает.

— Да, это Джаз, — вымолвил Богатырь, когда видения пропали и с занавеса исчезли слайды.

Не видно Алёнки-феи. Чудесница, как красиво она исполнила мою печаль! Бывает же такое!

— Вова, не прекращай истомы. Дай и своему Богатырю «нежащую слабость», я в вашем времени о ней лишь по интернету и читал.

Прекраснодушию своему я не стал искать какой-то меры и богатырскому томлению внял. Только пел я молча: с клавишам и монитором нетбука слова, забытые там же, в дачном домике, вспоминал.

Слова вспомнившейся песни (Мотив - «ой-да я-аааа». Подтягивать за гласными и подвывать рекомендуется.)

День сменила ночь, только ты не ушла.

В комнате темно, плещет пламя ками-и-инаа…

Ты спросила: — Что, разве это игра?

Оживила всё — что когда-то храни-и-ил я.

Зеркалом зажгу у камина свечу,

Освещу лица огрубевшую маску…

Слышу звук того, что она берегла,

Словно сквозь стекло возвращаются краски.

(Хор-р брень!)

Я ловлю во тьме угасающих лет,

отзвук твоих слов, что ты вдруг уронила,

ты спросила: — Что — рразве э’-э‘э‘то игра? —

оживила боль, что одна жизнь дарила.

Ангел легкокрылый унылого сна —

золото волос, зелень глаз в недоска-азках…

От меня загадкой уйдёшь, как пришла,

но дороже с ней стала мне твоя ла-а-аска.

(И! — взахлёб!!!)

День сменила ночь, только ты не ушла.

В комнате темно, плещет пламя ками-и-инаа…

Ты спросила: — Что, разве это игра?

Оживила боль, что одна жизнь дари-и-ла.

Уффффф…

•••

— Да ты — менестрель, брат. Это — что было у тебя в голове — твоё? А где рифма? Но цепляет! А! Я догадался — это из прошлого!

— Да, Ванёк, такая песня. В то время я сочинял подобные песни, точнее ритмизованные тексты. Я и не думал о рифме, медитативные формы…

У меня на поэзию не хватает академических часов. «Поэзия неуловима,» — слышал я (Ну, у себя же..), и жадным ловцом следовал за своей алчностью певца недоношенных своих строк и слов; по интуитивному наитию, в согласии с собственным восприятием… туды плюс минус сюды, ля-ля, лаем струнным… ну, ты понял…

ВД: — А — не странно! Остаётся подвести итог, что ты мало изменился. Не буду критиковать твоё восприятие поэзии и сочинительство, а вот насчёт джаза ты загнул, там было не про джаз, а про блюз.

— Это важно? Алёнка-то меня поняла. И ты.

— Да это потому что…

— Я понимаю, — оборвал я его, как и Ванька прежде – грубо. Не любили на сегодня мы его.

— Жалуешься опять, что я тебя – съел? – поинтересовался я у ВД шутливо. — Но ведь главное, что все всё понимают.

Иван – ВД: — Понятно? На сегодня всё? — Тот сопел негласно.

Вопросов больше нет. –
ВД спрятался от представленного ему киношного бандита.

— Пожалуй, — булькнул где-то в селезёнке. (Научился искать укрытия у йога-нидры!)

— Эх, не так я прожил жизнь… Это она прожила меня, — пожаловался я в миноре. — Выжила меня как из ума…

— А-ля-ля-ля-ля-ля, а я сошёл с ума… — не поддержал меня Богатырь, — какая засада! Вот по жизни — для ума-то! — топотать с тобой — беда! — — Саркастический Иван прочёл мои внутренние сожаления и выдал, смешав всё кувырком: — Не было ещё подспорья образования, — зудел, — не подался в наставители…

Жалоба (объективно, с её точки зрения, но не известно жалуясь кому): — Увы, ума ставить такую цель не хватило.

Иван, отстаивая меня за меня: — И образовываться было не с руки, всё в схватке, всё в кочевье. Был бы ментом, добился бы, чтоб отправили на юриста, брал бы за «крышу» и платил за знания, за них так или иначе пришлось бы платить… Но, увы, и тут прокол.

Пока я допечатал два абзаца, Иван ушёл. И мне бай-бай опять пора. Утром субботы могли и позвонить; не зря опять я резюме освежил между жалобами «Конспекта».

«Утро вечера мудрёней», — говорит «О!» И хрен знает, на кого для расслабления пенять…