Хранитель книжных сокровищ

Итак, после долгого перерыва я возобновляю выкладывание на прозу.ру моих давних газетных публикаций, которые, по моему мнению, и сегодня прочитают с интересом многие.

Сегодня я хочу вспомнить об одном удивительном, скажем так, уголке уникальной библиотеки, одной из крупнейших библиотек мира – Государственной публичной научно-технической библиотеки Сибирского отделения Академии наук России (ГПНТБ СО РАН, в те годы – ГПНТБ СО АН СССР).

Само здание библиотеки, по объему уступающее в Новосибирске лишь одному-единственному объекту – огромному театру оперы и балета – поставлено очень выигрышно, на одном из самых возвышенных мест города, его строгие линии видны из многих точек города.

Об этой библиотеке, действующей на правах академического научно-исследовательского института и соединяющей функции огромного книгохранилища с сотнями километров книжных полок на пяти подземных этажах, крупного центра патентоведения, всемирного значения центра библиографической науки, учебного заведения, готовящего аспирантов по книговедческим специальностям, можно рассказывать бесконечно. Но нельзя объять необъятного. Поэтому сегодня речь пойдет только об одном ее подразделении, знакомясь с фондами которого, можно запросто перенестись в семнадцатый, шестнадцатый, пятнадцатый века и «пообщаться» с книжниками тех эпох. Это сектор редких книг.

Но прежде чем переходить к воспроизведению той давней публикации хочется сделать еще одно вступительное замечание.

Читающие текст могут обратить внимание, что, рассказывая о древних книгах и рукописях, привезенных археографами из экспедиций в самые глухие уголки Сибири, я не привожу ни одного названия этих памятников. Почему? Сегодня ответить на этот вопрос несложно. Потому что практически все эти находки были добыты или куплены в старообрядческих деревнях (только там столь древние памятники письменности еще бытуют) и представляли собой либо богослужебную литературу, либо сочинения идеологов старообрядчества, либо труды отцов церкви, написанные до никонианских реформ. А потому в массовой советской газете прославлять их было никак нельзя (а прославлением являлось всё, не содержащее «разоблачения» либо осуждения). В ученой среде – да, исследовать можно, а для широкого читателя ничего этого существовать не должно. И дело не в старообрядцах. Точно так же нельзя было ничего писать, кроме фельетонов и разоблачительных статей, по вопросам любой религии.
Зато теперь маятник качнулся в другую сторону. Церковь влазит во всё, влазит нагло и агрессивно, в том числе, в дела, никак ее не касающиеся. И это в равной степени омерзительно.

Впрочем, кажется, мое вступление несколько затянулось. А потому заканчиваю его и предлагаю перейти к публикации 1981 года, которую оно предваряет.

Хранитель книжных сокровищ

Их здесь более пятнадцати тысяч. Одни из них величиной со спичечный коробок, другие – со средних размеров крышку стола. Одни появились на свет пятьсот и более лет назад, возраст других – считанные месяцы. Каждая из них отличается от всех других и оформлением, и содержанием. И только одно объединяет эти такие разные книги – все они уникальны. Речь идет о фонде сектора редких книг Государственной публичной научно-технической библиотеки СО АН СССР.

С самого основания сектора работает здесь Владимир Николаевич Алексеев – его руководитель. Он – наш сегодняшний гость.

– Владимир Николаевич, о том, какую роль играют книги в жизни наших современников, известно каждому. А вот как относились к книге люди, пришедшие в Сибирь из Европейской России около четырех веков назад, ее первые поселенцы?

– Для них она значила ничуть не меньше, чем для наших современников, хотя тогда она была куда менее доступной, чем сейчас. Во всяком случае, с первых шагов проникновения русских в Сибирь книги занимали в их багаже место на равных правах с самыми необходимыми предметами и грузами – орудиями труда, семенами не известных в Сибири растений, домашней утварью, оружием.

Среди первых поселенцев Сибири было немало людей, духовно богатых, любящих книгу и знающих ей цену. Например, в числе наших находок встречаются рукописи XV века, то есть написанные за сто и более лет до «открытия» Сибири. Конечно, в те времена книга не так быстро переставала быть новинкой, как в наши дни, но и по меркам XVI века сто лет – возраст для книги почтенный. Тем не менее, их заботливо везли в далекую и неведомую Сибирь, хранили со всевозможным тщанием и передавали из поколения в поколение.

А различные пометы и надписи! Как много могут рассказать они об отношении наших далеких предков к книгам! Вот найденная нами в одной из экспедиций рукопись. Надпись, сделанная на ней, – «апреля в 6 день на великой реке Лене в Якутцком остроге» – датирована по современному летоисчислению 1648 годом – всего шестнадцать лет спустя после основания Якутска, города, очень далекого даже по нашим представлениям. Но ведь из этой надписи вовсе не следует, что только в 1648 году книга там появилась – возможно, она была привезена в Якутск еще раньше! Или возьмем другую надпись: «Лета 7197 (1689-го по нынешнему летоисчислению) продал сию книгу… сибирьской человек Петрушка Исаков Палкин московскому человеку сыно боярскому Титу Яковлеву…» Обратите внимание: не москвич сибиряку книгу продает, а сибиряк москвичу! А вот надпись о том, что книга продана в иркутских торговых рядах. Это тоже XVII век – очередное свидетельство того, что купли-продажи книг совершались не только в монастырских кельях, церковных ризницах и домах высшей чиновной знати, что потребность в их приобретении испытывали самые широкие демократические слои сибирского населения.

– Михаил Николаевич Тихомиров. Имя этого человека произносится сотрудниками сектора редкой книги с особым уважением. Именно ему, академику-секретарю отделения исторических наук, председателю археографической комиссии АН СССР, принадлежала идея археографического изучения Сибири.

– С Тихомирова, собственно, и начинался фонд редких книг ГПНТБ СО АН СССР. Он передал новосибирской библиотеке 500 рукописей из своего личного собрания, а после смерти ученого по его завещанию в наш город прибыло еще около двухсот рукописей и несколько тысяч различных исторических документов.

Тогда, в конце пятидесятых – начале шестидесятых годов, стали искать традиционные районы «добычи» старых книг и рукописей – в областях европейского севера России. И ученые, устремившиеся в Сибирь, столкнулись с любопытным фактом. Если на европейском севере старые книги почти утратили для хозяев свою значимость, и многие с радостью пользовались представившейся возможностью избавиться от них, то в Сибири они по-прежнему оставались атрибутом духовной жизни, активно читаемой литературой, расставание с которой для большинства владельцев было крайне нежелательным.

Начиная с 1965 года, ежегодно выезжали в экспедиции и сотрудники ГПНТБ совместно с учеными Института истории, филологии и философии СО АН СССР, университета, пединститута, консерватории, оказавшими большую помощь в формировании фондов сектора. На сегодняшний день треть его – пять тысяч книг и рукописей – является находками или приобретениями, сделанными во время экспедиций в самые отдаленные уголки огромного региона, в ходе которых преодолены десятки тысяч километров с использованием всех видов транспорта – от реактивных лайнеров до крестьянских телег.

– Владимир Николаевич, как же удается археографам, несмотря на то, что древние книги в Сибири в глазах их владельцев до сих пор представляют значительную ценность, собирать столь обильные экспедиционные урожаи?

– Главный наш «секрет» – любовь и уважение к книге, такие же, как и у ее владельца, а может быть, и бОльшие. И еще – глубокое знание предмета. Если хозяин рукописи – подлинный книжник, бескорыстно заинтересованный в судьбе своего сокровища, он рано или поздно поймет, что должен отдать его нам. Он видит, что его книга для нас – не товар, а частичка души, так же, как и для него самого. Только мы лучше разбираемся в том, что там написано, можем квалифицированно разъяснить ему непонятное, сообщить дополнительные подробности. Да и условия обеспечим книге лучшие, чем у него дома. Это ясно. А потом от таких людей приходят в библиотеку письма – расскажите, мол, как там у вас моя книжка живет. Случается, и сами приезжают. Вот недавно, например, из одной далекой деревни, где мы были несколько раз и привезли много книг, «командировали» к нам целую делегацию «ходоков». Неделю прожили они в Новосибирске, смотрели не только переданные ими книги, но и многие другие. Уехали восхищенные и вполне удовлетворенные тем, как у нас относятся к их ценностям.

…Они стоят длинными ровными рядами на полках – каждая в специальной картонной коробке (а самые ценные – даже не на полках, а в сейфах). Здесь всё создано для того, чтобы они чувствовали себя как можно лучше – поддерживается оптимальная влажность и температура воздуха.

О содержимом коробок рассказывать очень долго. Здесь и первые печатные книги Европы – инкунабулы, и издания Ивана Федорова, и рукопись пятнадцатого века с сочинениями философа-неоплатоника Дионисия Ареопагита (такой литературой тоже интересовались первые сибирские поселенцы). А вот бесценные исторические реликвии – нелегальные издания русских революционных организаций различных направлений. Вот тома с автографами Мечникова, Кржижановского, Николая Морозова, Владимира Арсеньева, И. А. Крылова… А эти книги с затейливой, так непохожей на современные библиотечые штампы, монограммой КВЗ, когда-то составляли собственность знаменитой библиотеки Колывано-Воскресенских заводов – первой технической библиотеки Сибири, читателем которой был изобретатель русской паровой машины Иван Ползунов.

Есть здесь и современные издания – чудеса полиграфической техники наших дней, то, что представит потомкам уровень и культуру книжного дела последних десятилетий ХХ века. Показать историю русской книги с древнейших времен до наших дней – такую задачу ставят перед собой сотрудники сектора. Их профессии помогают в исследованиях взглянуть на книгу с разных сторон: сам Владимир Николаевич – искусствовед, Леонид Александрович Ситников – историк, Галина Андреевна Лончакова – филолог…

Судьба книг… У каждой она своя – сложная или забавная, курьезная или трагичная. Совсем как судьбы людей. Или идей, о которых эти книги пишут. Их преследуют и возвеличивают, незаслуженно возносят или обрекают на забвение. И только время способно помочь разобраться в истинной ценности книги. Иногда нужны века, чтобы заброшенная, никому не нужная рукопись вдруг сверкнула бесценным бриллиантом «Слова о полку Игореве»…

– Владимир Николаевич, как вы считаете, возможно ли на сибирской земле отыскать литературный памятник, равный по силе «Слову о полку Игореве»?

– Найти подобного значения рукопись – предел мечтаний любого археографа. Говорят, плох тот солдат, который не мечтает стать генералом. Но во что превратится войско, если каждый солдат начнет об этой мечте кричать? Мы работаем, ищем, верим в то, что главные книжные сокровища Сибири нами еще не открыты.

«Вечерний Новосибирск», 25 сентября 1981 г.