Фотография на стене

     С ночи зарядил монотонный и нудный дождь, не прекратившийся и к утру.  Небо было затянуто облаками, но было тепло - конец июля. Несмотря на ливень, окна в квартире были распахнуты.

     Дана лениво потянулась в постели и, не открывая глаз, нажала на кнопку "говорящих" часов. "Семь часов тридцать восемь минут",- объявили они металлическим голосом. " Ну и рань!- мелькнуло у Даны. - Чего я их не выключила?! Сегодня же воскресенье! Вот не встану и - всё!!!" Она  потянулась под простынкой и повернулась на другой бок. Ей хотелось продолжения сна. Сон был светлый, приятный. Снилось темно-синее море, по которому плыл огромный белый пароход, пляж с горячим песком, крошечные яхты вдалеке. Море ей не снилось никогда, поэтому очень хотелось досмотреть  - что же дальше? Однако, как она не старалась, сон был испорчен! Сказывалась многолетняя привычка работающей женщины: проснулась - марш из кровати и бегом на работу!

     Наша героиня работала техническим редактором центральной газеты, но, помимо своей основной работы, выполняла уйму разныз поручений главреда, поэтому за 18 лет работы она привыкла являться в редакцию раньше всех и уходить последней.

    Жила она одна. После смерти матери, она долго привыкала к одиночеству, но со временем приспособилась и уже ничего не хотела менять. Порой, в свободное воемя, она печатала свои рассказы и стихи, но публиковать их ей и в голову не приходило. Напечатав на машинке очередной опус, она, не перечитывая, бросала  его в пустой ящик из-под телевизора, приговаривая: "Уйду на пенсию, потом разберусь!"

     Дана накинула халат и босиком прошлепала на кухню. Заправила кофемейкер ,включила его и вышла. Мощная струя контрастного душа помогла ей окончательно проснуться. Обтеревшись махровым полотенцем, она вернулась на кухню, которая к тому времени наполнилась ароматом свежего кофе. Есть не хотелось, но она откусила кусочек от миндального печанья и только после этого сделала большой глоток кофе. Кофе был - что надо! Довольная, она  закурила, чего никогда раньше не позволяла себе при матери, и обвела глазами кухню. " Надо бы перекрасить стены..."- лениво подумала она. Взгляд скользил по давно  неремонтированным стенам и вдруг уперся в овальную деревяную рамку с фотографией. На снимке была изображена сама Дана в возрасте 3-х лет, ее брат Марк и старшая сестра Глэдис, в то время студентка медицинского колледжа. Все трое были тщательно причесаны, вокруг шеи белели накрахмаленные воротнички, а у маленькой Даны на шее красовался еще и огромный белый бант.

     Это был любимый снимок мамы. Та частенько смотрела на него, сидя вечером на кухне, и вспоминала те далекие годы. После смерти матери Дана не обращала внимание на снимок, но сейчас вдруг отчетливо вспомнила тот день, когда их фотографировали.

     ... Была ранняя осень. Дворы и улицы только-только стали покрываться падающими с деревьев листьями, а по утрам и вечерам уже топились печи. Мать с утра нарядила Дану и Марка, тщательно расчесала им волосы и, наказав ,е пачкаться, выпустила во двор. Двор был пуст и вскоре брат и сестра вернулись в дом. Все ждали фотографа со странным именем Серафим и сестру Глэдис. Оба запаздывали и мать волновалась, то и дело подходя к окну. Наконец,  Серафим появился и, потирая руки и не снимая с головы свой выцветший берет, присел к столу.

          - Ну, готовы войти в семейную историю? - подмигнул он Дане, продолжая потирать озябшие руки.

     Из всего сказанного Дана не поняла тогда ничего, но слово "готовы" было знракомо, поэтому она тут же послушно кивнула головкой.

          - А где наша красавица? - повернулся Серафим к матери?

          - Скоро подойдет. А вы пока перекусите. - Мать захлопотала вокруг стола.

     Серафим не заставил себя просить дважды, отложил в сторону фотоаппарат и проворно налил в стоявшую тут же рюмку водку. Выпил залпом, зажмурив при этом глаза. Затем шумно выдохнул, бережно отломил кусочек сыра,понюхал его зачем-то и опять повернулся к матери:

          - От бабушки?

          - Да, от нее. И водка тоже ее.Она же сама гонит ее из пшеницы... Много чего шлет нам из деревни..- начала мать, но закончить рассказ о поставках из деревни не успела. Распахнулась дверь  и в комнату влетела Глэдис.

          - Не опоздала? - с порога выкрикнула она.

          - Здравствуй, красавица! - поприветствовал ее фотограф. - Ну, как дела? Как учеба? Поклонники, небось, проходу не дают! Замуж не собираешься?

     Но глэдис, проигнорировав его вопросы, обратилась к матери:

          - Мам! Давайте-ка поскорее. Спешу!

Серафим дожевал сыр, медленно и нехотя встал из-за стола, поправил на голове берет и, взяв в руки фотоаппарат, попросил мать поставить два стула и повесить на стену простыню.

          - Для фона, -пояснил он.

Далее, не выпуская фотоаппарата из рук. рассадил Дану и Марка, а за ними, посередине, попросил встать Глэдис. После, как это свойственно всем фотографам, долго присматривался и поправлял наклоны головы то вправо, то влево. Наконец произнес:

          - Внимание! Всем улыбнуться! Сейчас вылетит птичка. Раз, два, три - готово!

          - Слава богу, - вырвалось у старшей сестры с облегчением. - Я побежала!

    Что происходило потом, Дана не помнила. Минуло 34 года. За все эти года она еще ни разу так внимательно и критически не рассматривала этот снимок. И, чем больше его разглядывала сейчас, тем больше удивлялась том, как точно отобразился на лице каждого его характер!

     Сама Дана, пухленькая и хорошенькая, со стрижкой "каре", смотрела в объектив наивно и с детской улыбкой в ожидании птички. Взгляд Марка был серьезный, напряженный и слегка надменный. Он выражал презрение и ... равнодушие к происходящему. Таким он и был в жизни вплоть до эмиграции в Австралию. За 28 лет он ни разу не черкнул ни строчки, не позвонил. Никто не знал его адреса и того, чем он занимается. Сестра-гордячка снисходительно смотрела в объектив и, казалось, даже сейчас подчеркивала, что она самая-самая и лучше всех! Через 5 лет она сбежала из дому с офицером погранвойск и укатила на Крайний Север. Родила она там четверых детей и ,ко времени описываемых мною событий, была уже бабушкой шестерых внуков. Из-за большой разницы в возрасте сестры никогда не были близки, а когда Дана подросла, изредка созванивались. Племянников Дана знала только по фотографиям, крайне редко присылаемым сестрой, а те , в свою очередь, были еще более далеки и от бабушки и от тети Даны...

    Секунду-другую она смотрела на снимок, раздумывая над своими воспоминаниями. Кофе остыл,сигарета погасла, а она все никак не могла оешить, как быть дальше. Затем резко встала и сняла рамку со стены. Отогнув крошечные гвозди, она вынула из нее фотографию, положила ее на конфорку и... зажгла огонь. Бумага начала тлеть, обгорая по краям и сворачиваясь в трубочку. Дана дождалась конца "экзекуции" и с наслаждением швырнула остатки снимка в мусорное ведро, затем, секунду поразмышляв, вынула обгоревшие кусочки и бросила их в унитаз. Она стояла до тех пор, пока последний клочок не исчез с ее глаз в водном потоке. Дана вернулась на кухню и снова посмотрела на стену. На выцветшей от времени стене оставался  овальный след от рамки. Дана решительно сняла трубку и набрала номер соседа-маляра:

          - Дэнис! Мне срочно нужно перекрасить кухню! Сегодня же! В бледно-сиреневый. Поднимись-ка, я дам тебе ключи и деньги на краску. На работу спешу очень...

     Когда вечером Дана вернулась домой, всюду пахло свежей краской. Не переодеваясь, она прошла на кухню, села на диванчик и удовлетворенно обвела взглядом свежевыкрашенные стены. Стены были одинакового, бледно-сиреневого цвета, без овального пятна ... С прошлым было покончено.