Онлайн. часть 6

Кумар менял долины, горы, закаты и россыпи врагов резкими щелчками мышки. Сидя на обыкновенной табуретке, сутулясь над низким столиком, ножки которого под весом монитора и локтей слегка разъехались, свой реальный, угрюмый взгляд он упирал в мелькающие картинки.

Кажется, даже персонаж, сделанный таким наигранно весёлым, сейчас повторял настроение своего создателя. Он не так активно раскачивал шляпу, не так легко подлетал и совсем не обращал внимания на слепо суетящихся горгон и вурдалаков. Такое бывает, бывает… Особенно у тех, кто когда-то ловко держал гитару в мозолистых пальцах и наигрывал мелодии, выданные мозгом среди ночи. Гитара с порванными струнами покоилась под кроватью, пальцы учились ловко заворачивать дурман в обрывки газет, мозг же, приученный думать, по-прежнему этим и занимался, не давая покоя.

Конечно, Кумар абсолютно не искал Андерсон. Именно поэтому, увидев её «онлайн», тотчас прыгнул поближе, галантно откланялся и, закружившись, забился в ярких всплесках магии.

— Привет, — перекатилось по наушникам.

— Привет, — вернулось обратно.

— Я должен принести к твоим ногам извинения, Андерсон.

— Что-то мне подсказывает, что подобные тебе типы на это не способны, потому как считают себя всегда правыми.

— Не всегда. Я назвал тебя мадам. Но ты ведь пока мадемуазель! И я приношу свои извинения…

— Ты — шут.

— Согласен. А потому предлагаю свою дружбу. Поверь, она тебе будет скоро очень необходима. Скука и покой — снотворное для творчества.

— Кто тебе сказал, что мне будет скучно?

— Статуэтка, которая стоит на столике за твоей спиной.

Кумар улыбнулся широко, довольно зажмурившись, наслаждаясь такой предсказуемой паузой. Ведь скорее всего она сейчас смотрит на статуэтку — растерянно, не моргая, слегка склонив голову в сторону под весом тусующихся в голове мыслей.

Щёлкнув персонажем, вновь завертевшимся в воздухе, Кумар смачно добавил:

— Ну, не задумывайся так сильно. Я просто слышал, как однажды ты её едва не перевернула и в эмоциях прокомментировала всю ситуацию.

— Ты — истинный шут.

— Я согласен. Но кто тебе ещё скажет, что думает, без всякой там лести? Пусть это не поставит меня в ряды твоих поклонников, но зато обеспечит добрую или волнующую память…

— Ладно, ты прав, обижаться на шута и вправду глупо. Но твоя болтливость может стать мне полезной.

— Мадемуазель Андерсон, вы по-прежнему пытаетесь осознать этот чуждый мир?

— Да, я хочу написать рассказ, и мой друг Кумар мне поможет.

— Ахаха, что ж, не могу отказать такой очаровательной писательнице…

— Эти обороты излишни, не пытайся за мной ухаживать, Кумар.

— Хорошо, Андерсон, ладно, хотя не буду лукавить — может быть, я напрасно отказался от магии комплиментов. Что ж, давай так… Я буду тебе рассказывать сказки, которые произошли здесь, в мире виртуала, и из тех, что слышал я лично. Если что-то понравится, ты, как писатель, думаю, с лёгкостью превратишь сказку в реальность. И — уау, заставишь улыбнуться или заплакать пытливого читателя. Как думаешь, в этом смысл творений?

— Я думаю, в идеале так: оставлять следы к красоте, заставлять задумываться по дороге и вселять силы на долгие километры.

— Ты начинаешь мне всё больше нравиться, Андерсон.

— Я слушаю сказку.

Кумар встал с табуретки, расправил провода в наушниках, чтобы они дотянулись до кровати, после чего смачно бухнулся в незаправленную постель. Глядя в потолок, он сжал губы, сконцентрировался и медленно начал говорить:

«Сказка первая. Особо бодрящая. Ты смеёшься? Должен сделать тебе замечание, хотя смех твой довольно привлекателен. Внимательнее, Андерсон, внимательнее. Итак. Жил-был Майский жук. Не сказать, что излишне эмоциональная натура — жужжит себе, кажется, однотонно, однако там, под твёрдым панцирем, скрывалась у него целая романтика. Не понимали его шумные мухи. Забился он на самую высокую ветку дерева, затих, бедолага. И не сказать, чтобы глазастый был тот жук, однако так активно он всматривался, что однажды заметил изумительную полосу заката, там, в Долине грозовых раскатов. И манило его теперь туда невыносимо. А воображение приписывало этому закату и тепло, и внимание, и счастье. Рванул он, безумный, вперёд, не отрывая взгляда от ярких переливов. Только шум в ушах, только красота впереди. Ты, Андерсон, знаешь, думаю, что безумие — вещь перспективная…

Продолжение следует.